Мастера детектива. Выпуск 7

Мы с Вулфом перечитали по нескольку раз абсолютно все, что появилось в утренних газетах о происшествии. Мы, конечно, вовсе не надеялись получить таким путем какую–то ценную информацию, но все же узнали некоторые полезные для дела факты, а кроме того, составили отчетливое представление о том, что именно Кремер и прокуратура нашли нужным предать гласности. Так, например, нам стало известно, что ответственный секретарь АСПОПЕЛ Анджела Райт ранее работала у Деймона Фромма и именно им была рекомендована в АСПОПЕЛ. Миссис Фромм в то или иное время по различным достойным поводам делала пожертвования примерно сорока благотворительным организациям, но более всего благоволила АСПОПЕЛ. Издатель Винсент Липскомб, бывший на обеде у Горана, в журнале «Современная мысль» опубликовал серию своих статей о перемещенных лицах и сейчас намеревался написать еще что–то о том же. Миссис Горан в прошлом была кинозвездой… ну, во всяком случае, снималась в кино. Поль Кюффнер бесплатно руководил пресс–бюро АСПОПЕЛ, но в то же самое время был платным пресс–агентом лично миссис Фромм. Деннис Горан был экспертом по международному праву, состоял членом пяти клубов и считался неплохим поваром–любителем…
В печати ничего не упоминалось о лоскуте из куртки Мэттью Бирча, обнаруженном в машине, которая сбила Пита Дроссоса. Полиция умалчивала об этом.
Вулф позвонил нашему адвокату Натаниэлю Паркеру и велел ему подготовить необходимые бумаги на тот случай, если Мэддокс попытается выполнить свою угрозу и потребует вернуть десять тысяч.
В течение дня звонили трое репортеров, а двое вертелись у нас на крыльце, но дальше им проникнуть не удалось. Журналистам очень не понравилось, что «Газетт» предоставлено исключительное право на получение сведений о ходе расследования Ниро Вулфом убийства. Я лишь выразил им свое сочувствие.
Я позвонил Лону Коэну из «Газетт», и мы договорились о встрече.
Во второй половине дня я пришел в редакцию за фотографиями некоторых лиц, интересующих нас и сказал Лону, что не прочь получить от него всю не опубликованную по тем или иным причинам информацию, а он ответил, что сам не возражал бы располагать ею. Лон утверждал, что их газета напечатала все им известное, хотя, конечно, имеются еще кое–какие сплетни вроде того, что миссис Горан однажды запустила в миссис Фромм шейкером для коктейлей и что владелец одной фирмы, занимающейся импортом уговорил Винсента Липскомба напечатать статью о необходимости снижения США таможенных пошлин, оплатив ему за это поездку в Европу. Подобные новости не показались мне заслуживающими того, чтобы сломя голову мчаться домой. К тому же мне предстояло выполнить еще несколько поручений Вулфа. Для раздачи фотографий я встретился с Солом Пензером в здании газеты «Нью–Йорк Таймс», где он штудировал все данные о перемещенных лицах и АСПОПЕЛ; рандеву с Орри Кэтером состоялось в баре на Лексингтон–авеню, где наш красавчик поведал мне, что его должник играет в гольф в Ван Кортленд–парке, но с ним можно встретиться позднее, с Фредом Даркином мы свиделись в ресторанчике на Бродвее, где Фред был с семьей, потому что по воскресеньям обед для взрослых стоил там лишь доллар восемьдесят пять центов, а для детей — доллар пятнадцать.
Прежде чем вернуться домой на Тридцать пятую улицу, я рискнул проявить инициативу. В свое время я оказал большую услугу одному офицеру нью–йоркской полиции. Если бы я выполнил свой долг, как гражданин и частный детектив, он был бы серьезно наказан и до сих пор торчал бы в тюрьме, но… обстоятельства бывают всякие. Этот человек в свое время дал мне понять, что согласится даже подержать мой пиджак и шляпу, если я ввяжусь в какую–нибудь драку, но я ни разу ни о чем не просил его. Однако сейчас я подумал, почему бы, черт возьми, не дать ему возможность отплатить мне добром за добро. Я позвонил ему, и мы встретились.
Я дал ему пять минут на то, чтобы сообщить мне, кто убил миссис Фромм. Он ответил, что, судя по ходу расследования, сейчас нельзя гарантировать, что это будет выяснено и через пять лет. Я спросил, не основывается ли его пессимизм на последних рапортах, и он ответил утвердительно. Я сказал, что выяснил все, что хотел знать, что снимаю предложение о пяти минутах, но буду признателен, если он своевременно проинформирует меня о том, что до выяснения имени убийцы остается не пять лет, а пять часов.
 
— О чем? — переспросил он с недоумением.
— О том, что расследование почти закончено, и я могу посоветовать мистеру Вулфу нырнуть в укрытие. Вот и все.
— Он слишком толст, чтобы нырять куда–то.
— Но я–то не толст.
— Хорошо, договорились. Это все?
— Абсолютно все.
— А я–то думал, что вы потребуете у меня голову Роуклиффа с яблоком во рту.
Я вернулся домой и сказал Вулфу:
— Не волнуйтесь. Фараоны играют в прятки. Хотя они и знают больше нас, но также еще далеки от ответа.
— Откуда ты знаешь?
— Мне нагадала цыганка, однако это свежие, точные, абсолютно конфиденциальные сведения… Я встретился с нашими ребятами и передал им фотографии. Хотите услышать о несущественных данных?
— Нет.
— Какие–либо указания?
— Нет.
— Никакой программы для меня на завтра?
— Нет.
Утром в понедельник меня ждал маленький сюрприз. Вулф никогда не спускается в кабинет ранее одиннадцати. Прежде чем снизойти сюда, после завтрака он поднимается на лифте в оранжерею под крышей и два часа возится там с орхидеями. По утрам для связи со мною он пользуется только домашним телефоном, если не произойдет что–нибудь особенное. Очевидно, это утро было особенное, так как после того, как Фриц подал Вулфу завтрак и вернулся на кухню, он торжественно возвестил:
— Тебя призывают наверх.
Я не спеша просмотрел утреннюю газету, в которой не было ничего, что противоречило бы сообщению моей «цыганки», допил кофе, поднялся по лестнице, постучал и вошел. В дождливые или даже в пасмурные утра Вулф завтракает в постели, предварительно отбросив к ногам черное шелковое покрывало, чтобы не испачкать его. Когда утро ясное и солнечное, Фриц по его распоряжению ставит поднос на столик у окна. На этот раз утро было солнечным, и именно поэтому я получил возможность насладиться зрелищем босого, с взлохмаченной головой Вулфа в ослепительно сиявшей под лучами солнца желтой пижаме, на пошив которой пошло не меньше пары акров ткани.
Мы обменялись приветствиями, и он велел мне сесть. На тарелке у него уже ничего не оставалось, но он еще не покончил с кофе.
— У меня есть для тебя указания, — сообщил он.
— Да? А я намеревался поехать в банк с чеком миссис Фромм.
— Пожалуйста. После банка займешься моими поручениями. Дома тебя, вероятно, не будет весь день. Скажи, чтобы Фриц отвечал на телефонные звонки и принял необходимые меры предосторожности на случай прихода посетителей. Время от времени докладывай мне по телефону.
— Похороны в два часа дня.
— Знаю. Можешь заехать домой поесть. А теперь вот что нужно сделать.
Вулф дал мне указания, на что потребовалось четыре минуты. Затем спросил, есть ли у меня вопросы.
— Только один, — хмуро ответил я. — Указания–то мне ясны, но что, собственно говоря, я должен выяснить?
— Ничего.
— В таком случае, очевидно, я с этим и вернусь.
— Именно этого я и жду, — согласился Вулф, отпивая кофе. — Ты будоражишь их, только и всего. Ты выпускаешь на свободу тигра в толпе… нет, пожалуй, это слишком громко. Скажем, мышь. Как они воспримут это? Обратится ли кто–либо из них в полицию, и если да — кто именно?
Я кивнул.
— Конечно, некоторые возможности тут есть, однако мне все же хотелось бы знать: должен ли я пытаться узнать что–либо конкретное?
— Нет, ничего, — ответил Вулф, протягивая руку к кофейнику.
Я спустился в кабинет. В ящике моего письменного стола лежит коллекция визитных карточек различных типов с разными надписями на все случаи жизни. Я взял шесть штук с напечатанной выпуклым шрифтом моей фамилией в центре и словами «Представитель Ниро Вулфа» в уголке и на каждой написал чернилами под своей фамилией: «Для обсуждения всего сказанного мистеру Вулфу в пятницу миссис Фромм». Сунув карточки в бумажник, чек и чековую книжку в карман, а пистолет в кобуру под мышкой, я ушел из дома во всеоружии.