По велению сердца

Марша медленно пошла к матери. И та шагнула ей навстречу. Когда они встретились, то стиснули друг друга в объятиях, крепко-крепко. Марша и не знала, что объятия матери могут быть такими крепкими.
— Мама, — прошептала она.
— Ты наша храбрая девочка! — воскликнула она. — Мы гордимся тем, какой ты стала!
Мать и дочь стояли, обнявшись, пока Марша не обнаружила, что больше не задыхается.
Они разомкнули объятия.
— Сядем, — сказала мать, взяв дочь за руку.
Марша села на кровать подле нее.
— Я знаю, что ты пыталась помочь Дженис, — сказала мать. — Но посмотри, что произошло в итоге. Все это очень несправедливо!
Гнев матери уже остыл. Теперь она смогла посмотреть на себя со стороны и увидела девушку, положение которой было не совсем обычным. Не ей первой было приказано выйти замуж, чтобы прикрыть грех и восстановить свое доброе имя.
— По крайней мере я уберегла Дженис от несчастья.
— Это так. И мы с отцом очень тебе благодарны.
Марша невесело улыбнулась.
— Странный способ меня отблагодарить.
Вздохнув, мать крепко сжала ее пальцы, холодные и безвольные.
— Папе было очень нелегко пойти на такой шаг. Но он глава нашей семьи и вынужден делать то, что считает правильным.
— Мама, ты могла бы его остановить. Ты же знаешь — он никогда не сделает ничего наперекор твоему желанию.
— Это так. — Мать потянула Маршу за руку, чтобы та смотрела ей в глаза. — Но я согласна с папой. Думаю, что лучшего решения просто не найти. Лорд Чедвик достойнейший человек. Разумеется, мне жаль Оук-Холл. Очень грустно думать, что твоя школа в беде.
Марша пожала плечами.
— Теперь ее наверняка закроют.
Мать задумчиво погладила свой изящный подбородок.
— Должен же быть какой-то выход. Может быть, отец выкупит школу у леди Эннис?
— Правда?
Однако матери эта затея была явно не по душе.
— Не знаю, дорогая. Нам следует хорошенько подумать. Уверена, это обошлось бы недешево.
— Я не хочу, чтобы вы с папой это сделали. Если только вам самим это будет в радость. Не могу я просить о такой огромной жертве ради меня.
Дверь спальни распахнулась настежь. На пороге стояла Дженис, с покрасневшим лицом, сжав руки в кулаки.
— Что ты наделала? — пронзительно закричала Дженис.
Марша с матерью вскочили одновременно.
— Дженис, — позвала мать, — входи.
Дженис стояла в дверях, тяжело дыша.
— Ты погубила мою жизнь, — сказала она Марше, глядя на нее с враждебностью и недоумением. — Я думала, что ты меня любишь.
— Я тебя люблю, — сказала Марша, делая шаг к сестре.
Дженис выставила вперед руку.
— Назад!
— Дженис, входи сейчас же, — строго повторила мать.
Дженис поджала губы, расправила плечи, захлопнула за собой дверь и встала посреди комнаты. Лицо ее было непроницаемо.
— Дженис, — обратилась к ней Марша, но сестра вдруг судорожно ахнула, словно Марша поразила ее стрелой из лука.
— Я знаю, что ты страдаешь, — сказала мать.
Дженис поморщилась.
Подойдя к дочери, мать обняла ее за талию.
— Пойди сядь рядом с сестрой.
— Я не могу, — безразличным тоном сказала Дженис.
Мать не стала дожидаться, пока она уступит. Взяв дочь за талию, буквально подтолкнула ее к кровати — шаг за шагом. Дженис робко села, не глядя на старшую сестру. Марша села рядом.
Мать встала перед ними, скрестив тонкие руки. Медленно прошлась взад и вперед, потом остановилась и в упор взглянула на Дженис.
— Твоя сестра спасла тебя от незавидной участи — стать женой негодяя.
Дженис ударила по постели кулаком.
— Он не…
— Он мерзавец, — заявила мать. — Знаю, сейчас ты страдаешь, но скоро станет легче. Разбитое сердце — это адские муки. Нас здесь трое, кто теперь знает это.
Дженис недоверчиво покачала головой, теребя пальцами покрывало.
— О чем ты говоришь? — спросила она мать, по-прежнему избегая смотреть на сестру.
Мать взглянула на Маршу, словно спрашивала у нее разрешения что-то рассказать.
У Марши потеплело на сердце. Этот союз показался ей чудесным. Она кивнула.
Мать ответила ей благодарным взглядом. Затем сплела пальцы и посмотрела вверх, в потолок, собираясь с духом. Наконец она сказала:
 
— Несколько лет назад Финниан Латтимор соблазнил твою сестру, когда она была совсем юной и доверчивой.
Дженис, ахнув, посмотрела на Маршу.
— Правда?
— Да, — едва слышно ответила Марша.
— О-о! — Дженис прижала ладонь к губам и уставилась в окно. Затем перевела взгляд на сестру. — Мне очень жаль. — И она разрыдалась.
Марша и мать понимали — она оплакивает и крушение своего романтического идеала, и беду сестры. Марша погладила Дженис по плечу и крепко обняла. Дженис не противилась, позволив сестре укачивать ее несколько долгих минут.
— Все хорошо, — приговаривала Марша. — Все у нас хорошо. И у меня, и у тебя.
Опустившись на колени, мать обняла обеих дочерей.
— Мы всегда будем поддерживать друг друга. Всегда!
Дженис всхлипнула еще раз-другой, затем слезы отступили. Она сидела, ссутулившись, как будто ослабла и смертельно устала. И такого печального лица Марша никогда у нее не видела.
Мать распорядилась подать чаю.
Марша с Дженис забрались под одеяло, подоткнув под себя подушки. Кэрри принесла поднос с намазанными маслом гренками и украдкой послала хозяйке любящий взгляд. Марша подмигнула девушке — пусть не беспокоится.
Мать разливала чай, бросив в чашки по лишнему кусочку сахара. Так она делала, когда они были еще крошками и плакали из-за расцарапанной коленки или случайно найденной мертвой птички. Присела к ним на кровать. Обняв ладонями чашки, сестры начали пить чай.
Через несколько минут Дженис протяжно вздохнула. Взглянула ясными, но по-прежнему печальными глазами.
— Итак, что из этого следует?
Марша поняла — она спрашивает, какое наказание понесет Финн.
— Папа переговорил с лордом Чедвиком, — со вздохом сказала мать. — Марша выйдет за него.
Она ждала, пока дочери обдумают эту новость.
Ни слова не говоря, Дженис отдала ей чашку, и мать поставила ее на поднос. Потом Дженис повернулась к Марше:
— Так ты выходишь замуж?
Марша прикусила губу.
— Пусть мама скажет.
— Сообщение о помолвке появится в завтрашних газетах, — сказала мать. — И мы надеемся, что через день-два получим особое разрешение. Свадьбу устроим дома. Присутствовать будут члены нашей семьи, кузен лорда Чедвика Ричард и его семья, а также лучшая подруга Марши из Оук-Холла, если Марша захочет ее пригласить.
— Конечно, я позову Дебору, — негромко сказала Марша. — Когда я ушла, Дебора заняла мой пост. Я скучаю по ней и буду рада увидеться снова.
Лицо Дженис вытянулось.
— Марша, а ты действительно этого хочешь?
Марше не хотелось, чтобы сестра чувствовала себя виноватой, но сказать правду она была обязана:
— Я не хочу прожить остаток жизни рядом с человеком, которого со мной связывает лишь долг чести. Ты бы такое хотела?
— Нет! — страстно воскликнула Дженис. — Но разве лорд Чедвик таков? У меня сложилось впечатление, что он тебя обожает. А ты несколько раз привозила к нам Джо. Я думала, это потому, что вы с графом… что у вас отношения.
Марша поджала губы.
— Мне очень нравится лорд Чедвик. — «Ты его любишь», — едва слышно подсказал внутренний голос. — Почти всегда нравился. Но я не хочу, чтобы он женился на мне по обязанности. И не только это. Наша помолвка означает, что школа Оук-Холл будет закрыта.
— Как так? — спросила Дженис.
Марша объяснила.
Дженис снова взяла ее за руку.
— Как печально! И все из-за меня.
— Иногда все так запутывается. — Мать погладила ее по руке. — Ты нисколько не виновата в сложившемся положении, дорогая.
— Мама права, — сказала Марша. — Это началось несколько лет назад, без твоего участия, Дженис!
Она знала — для сестры это слабое утешение. Но щеки Дженис снова порозовели, когда она опустила голову на плечо сестры.