По велению сердца

У Дункана екнуло сердце.
— В чем дело, милорд?
— Я прочел в газетах, что вы с братом порвали отношения. Это так?
Дункан сел прямее.
— К несчастью, да.
Маркиз задал новый вопрос после некоторого раздумья:
— Могу я спросить — почему?
— Разумеется. — Дункан отвечал не спеша. Тема была очень щекотливая. — Финн обнаружил прискорбное стремление соблазнять невинных женщин. Мой сын Джозеф — плод одного из таких злосчастных союзов.
Бровь маркиза взлетела вверх.
— Не знал об этом.
— Никто не знает, — сказал Дункан. — Я не чувствовал нужды доводить эти сведения до всех желающих. Это частное дело семьи.
— Но вы добровольно принимаете на себя и грязные сплетни, и презрительные взгляды, которые должны были достаться мистеру Латтимору.
— Да. Вот цена, которую мне приходится платить, чтобы держать в неприкосновенности секреты нашей семьи.
— Понимаю. Осмелюсь предположить, что отказ от дома означает для вашего брата также лишение финансовой поддержки. Это объяснило бы его внезапный интерес к леди Дженис.
— Она прекрасная молодая леди. Однако да, я согласен, что Финн ищет исключительно собственной выгоды.
Встав, лорд Брэди подошел к столику с графином бренди и бутылкой некоего напитка, цвет которого отливал золотом.
— Не хотите ли бренди? Или ирландского виски?
— Конечно, виски, — ответил Дункан.
— Мы с вами родственные души, — усмехнулся лорд Брэди, подавая ему стакан. — Выпейте, молодой человек. — И отошел, чтобы налить порцию для себя.
К письменному столу он не вернулся, но уселся в кожаное кресло, стоящее подле стула Дункана.
— Ваше здоровье, — сказал Дункан.
Стаканы из ирландского хрусталя соприкоснулись с тихим звоном.
— За счастье, — сказал лорд Брэди.
— Да, за счастье, — поддержал тост Дункан.
Они отхлебнули обжигающей жидкости, наслаждаясь моментом мирной передышки.
— Вы мне нравитесь, Чедвик, — сказал лорд Брэди, глядя, как огонь пляшет в камине.
Дункан сделал следующий глоток виски.
— Взаимно, милорд.
Но когда маркиз повернулся к Дункану, тот увидел сурово сжатые губы и напряженный взгляд.
— То, что я сейчас скажу, возможно, причинит вам боль — такую же боль, которую испытал я сам, — сказал лорд Брэди. — Но я верю, что вместе мы найдем правильное решение.
— Что бы вы ни сказали, я готов вас выслушать.
Лорд Брэди отпил виски.
— Ваш брат Финн лишил невинности мою дочь Маршу в ночь ее шестнадцатого дня рождения, — начал он спокойно и печально. — Конечно, это случилось давно, и видимых последствий не было. Однако рана была нанесена. Дочь отдалилась от нас, не пожелав занять подобающего ей в обществе места, и, кажется, поклялась вовсе избежать брачных уз.
— Я знаю, сэр, — вынужден был признаться Дункан. — И мне очень жаль. Будь это в моей власти, я бы обратил время вспять и не дал злу случиться.
— Так вы знали?! — вскричал лорд Брэди, сузив глаза.
— Догадался несколько недель назад, когда вернулся Финн. Брат проболтался. Моей первой мыслью было, что нужно уплатить долг чести. Но добродетельную женщину я бы брату не доверил и решил, что сам женюсь на леди Марше.
— Тогда почему вы не пришли ко мне сразу же?
Дункан провел рукой по волосам.
— Я хотел добиться ее согласия, прежде чем идти к вам. Брак моих родителей был устроен, и оба были несчастны. Леди Марша не из тех женщин, которым можно приказывать.
— Нет, она не такая, — вздохнул маркиз. — В точности как ее мать! Все женщины в нашей семье руководствуются собственным умом. Я сам поощрял в них это. И я ими горжусь — кстати, очень горжусь успехами Марши в Оук-Холле. Но ее достижения — серьезные и весьма похвальные — это не совсем то, чего ждет от нее семья. Мы с ее матерью хотели бы видеть дочь в счастливом замужестве, что подразумевает и рождение детей.
— Она говорит, что у нее много детей в Оук-Холле.
— Уверен, можно быть счастливой, будучи незамужней начальницей школы, — сказал лорд Брэди. — Однако Марша создана для любви. Романтической любви! И как иначе, если ее родители любят друг друга, а дом полон детей, которые приносят нам столько радости! Пусть в ней нет ни капли ирландской крови, но она ирландка по духу, потому что воспитана мною. С раннего детства ее очаровывали кельтские легенды, песни и стихи во славу любви, а также героев и героинь, которые боролись за свою любовь!
 
Дункан сгорал от желания тоже побороться за свою любовь.
— Именно поэтому она и не примет меня, милорд.
Лорд Брэди внимательно посмотрел на него:
— Вы ее не любите?
— Люблю. — Ему казалось, в воздухе витает аромат лаванды, которой благоухали волосы Марши.
— Вы ей говорили об этом?
— Нет. — Дункан тяжело вздохнул. — Не было подходящего момента.
Он вспомнил — в садовом домике, после того как они оделись, она взглянула на него снизу вверх, и таким доверчивым был ее взгляд! Вот он — подходящий момент. А в домике на Керзон-стрит, после того как она призналась, что не может жить без него? Но прошлое не вернешь, как бы ни хотелось.
— Очень трудно выбрать момент, чтобы признаться, что любишь — отца ли, брата или дочь, — заметил лорд Брэди. — Или женщину, которую обожаешь. Но это необходимо сделать. Иногда приходится рисковать — вдруг ваши слова швырнут вам обратно в лицо? И все равно это делаешь.
У Дункана перехватило дыхание — он не мог сказать ни слова. Сколько раз он мечтал, что слова любви будут произнесены им и его отцом, а потом им и братом! Эти слова так и не прозвучали. Наверное, не нашлось подходящего момента. А теперь ничего не изменишь.
Лорд Брэди сжал его плечо.
— Дункан, вы свободный человек. Мы не должны принимать на себя грехи наших близких.
Он почувствовал боль в сердце. Маркизу известно о грехах Финна. Но, вероятно, он и их отца имеет в виду.
— Я начинаю это понимать.
Печально, если это понимание пришло слишком поздно.
Маркиз сказал:
— Моя дочь упряма и независима. Ваше намерение жениться на ней я приветствую. Ваш брат нам не подходит. А вы — подходите. Более того, вы ее любите. Именно любви я и ищу для своих дочерей.
— Благодарю вас, милорд.
— В нашей девочке вы обретете настоящее сокровище. Вряд ли это можно назвать возмездием за то зло, что причинил ей ваш брат. Вам выпало испытание, но я верю — вы примете вызов с честью. — Прикончив напиток, маркиз причмокнул от удовольствия, поставил стакан на стол и вернулся к Дункану.
Дункану оставалось лишь собраться с духом. Он сумеет справиться, что бы ни случилось.
— Но времени на ухаживания я вам не дам, — решительно заявил маркиз. — Дочка может злиться сколько хочет, но решать буду я. Вы поженитесь. Я достану особое разрешение и дам объявление о помолвке в газеты, как только таковое разрешение будет получено. Будете добиваться ее любви, уже став ее мужем.
— Лорд Брэди, позвольте мне сначала поговорить с ней и рассказать о своих чувствах.
— Вы сделаете это после того, как с ней поговорю я и сообщу о своем решении, — ответил лорд Брэди. — Слова любви наверняка смягчат ее нрав.
Дункан, однако, не был так уверен.
— Разумеется, если ваш брат появится у нашего порога, он не будет принят, — сухо добавил маркиз. — Эту потерю леди Дженис переживет. Так же, как когда-то ее сестра.
Дункан понял, что он тронут.
— Могу лишь догадываться, как тяжело отцу расставаться с дочерью, отдавая ее замуж, даже в обычных обстоятельствах. Тем более в данном случае, когда речь идет об оскорблении чести чудеснейшей девушки в мире. Благодарю вас за доверие.
— Всегда рад, — ответил маркиз, и голос его чуть дрогнул.
Определенно Дункану удалось задеть чувствительную струнку его души.
— Сначала вы должны узнать об одном небольшом осложнении.
— И в чем оно заключается? — удивился маркиз.
— Леди Марша заключила сделку с герцогом Бошаном.
— Уже успела? Интересно, как она этого добилась без моей помощи?