По велению сердца

Маршу охватило отчаяние. Дженис была неумолима. Мать, казалось, очарована Финном не меньше, чем Дженис. Но ей ли этому удивляться? Он лишил ее невинности, а потом бросил, но годы спустя она все еще находила его неотразимым.
— Мама, — сказала она, сдерживая гнев, — неужели ты позволишь Дженис ехать с ним сегодня в Воксхолл?
— Да, — твердо ответила мать. — Я безоговорочно доверяю Гринам и думаю, что глупо судить о Финниане Латтиморе на основании сплетни, которая мне кажется совершенно безосновательной.
— Я согласна, — сказала Дженис самодовольно, как показалось Марше.
И она вскипела — сказалось отчаяние, приправленное собственным печальным опытом.
— Дженис, ты совершаешь огромную ошибку. Не будь ты так наивна, увидела бы сама.
Дженис вскочила, дрожа с головы до ног.
— Значит, теперь ты ревнуешь! Ты сама виновата, что он переключил внимание на меня.
— Он мне совершенно безразличен, — отрезала Марша. — Но я хочу, чтобы и тебя он оставил в покое.
Дженис ахнула.
— Я так радовалась, когда ты вернулась домой, что ты проведешь с нами мой первый сезон — тем более что ты пропустила мой первый выход в свет. И я с радостью отдавала тебе моих поклонников. Больше того — я была счастлива видеть, что ты пользуешься успехом, несмотря на то, что пропустила собственный лондонский дебют. Но теперь я хочу, чтобы ты уехала назад, в эту свою школу!
Сестра выбежала из комнаты и бросилась вверх по лестнице.
Марша слышала ее сдавленные рыдания и ей тоже захотелось плакать.
Отвратительно. Она чувствовала себя просто отвратительно, но не жалела, что сказала им про Финна.
Мать смотрела на нее с укором.
— Мне больно видеть, что вы с Дженис поссорились.
Марша вздохнула.
— Мне тоже. У меня болит за нее сердце. Но я настаиваю на том, что сейчас сказала. Дело не в ревности. — Она встала. — И почему бы не признаться прямо сейчас? Я действительно возвращаюсь в Оук-Холл. Лизандра вняла голосу разума — из собственных эгоистических соображений — и предложила мне прежнюю должность.
— О, Марша, — прошептала мама. — У тебя такой успех в Лондоне! Ты уверена, что тебе не понравился ни один из тех молодых людей, с кем мы завели знакомство в этом сезоне?
Марша села рядом с матерью и взяла ее за руку.
— Нет, мама, — решительно ответила она, хотя сердце ее затрепетало. Никогда она не умела лгать! — Мне очень жаль.
Они с матерью молча смотрели друг на друга.
Мать укоризненно склонила голову.
— Неужели никто? Я думала — тебе, быть может, понравился лорд Чедвик? Ты несколько раз привозила к нам Джо.
Марше стало решительно не по себе.
— Ты могла заметить, что я соблюдала особую осторожность. Привозила его сюда без лишнего шума именно для того, чтобы не было сплетен насчет меня и его отца. И по уважительной причине. Между нами ничего нет.
Мать вздохнула.
— Я заметила, что граф больше не заезжает.
— Я пошла на риск ради Джо. Такой милый мальчик, и ему очень нужны друзья.
— Он мил, правда. — На лице матери появилась нежная, чтобы не сказать печальная, улыбка.
Как жаль ее разочаровывать! Но нельзя же было признаться, что ей отрадно видеться с лордом Чедвиком в те редкие минуты, когда Джо садился к ней в карету. Так она пыталась дать понять графу, что ее интересует не только Джо, но и он сам.
Нельзя, чтобы мать знала. У них с графом нет будущего.
— Значит, мы скоро потеряем тебя снова, — сказала мать.
Марша обняла ее.
— Прошу, не грусти обо мне, — прошептала она, утыкаясь лицом в плечо матери. — Ты же знаешь, как я люблю Оук-Холл.
— Знаю. И я поддержу твое желание уехать из дому при условии…
Марша отпрянула.
— При каком условии?
— Что у тебя на это серьезные причины, — ласково сказала мать, убирая завиток волос за ухо дочери. — Что ты не пытаешься просто сбежать.
— Конечно, — громко сказала Марша. Но в сердце ее что-то оборвалось.
У матери была сверхъестественная интуиция.
  
Глава 31
 
Той ночью Марша лежала в постели без сна, дожидаясь, когда после экскурсии в Воксхолл вернется Дженис. Она услышала ее в два часа ночи; сестра пробиралась к себе мимо дверей ее спальни.
 
Ей очень хотелось пойти к сестре, попросить прощения за то, что помешала ее первым выходам в свет, за то, что довела до слез. Но все так запуталось!
Не стоит устраивать сцен поздно ночью. Тем более что сестра все еще обижена.
Утром Марша пошла в спальню Дженис, вполне готовая к тому, чтобы поговорить с младшей сестрой по душам — и, если нужно, поведать ей всю правду о Финне. Но Дженис там не было.
Обычно Марша просыпалась гораздо раньше Дженис, даже если накануне легла вообще под утро. Несомненно, сказывалась школьная привычка к раннему подъему. Но сегодня, сходя вниз, она услышала голоса в столовой — Дженис и отца с матерью.
Похоже, сестра была очень взволнованна. Марша застыла на месте.
— Ты его любишь? — Голос матери.
Ее сердце замерло. Потом возникла безумная надежда, что говорят они о ком-то другом, не о Финне.
— Да, я его люблю, — призналась счастливая Дженис. — Разве можно его не полюбить? Он добрый, ласковый, красивый, — она тихо засмеялась, — и обращается со мной, как с королевой. А еще у него много таких замечательных идей! Жизнь с ним станет приключением.
— Значит, ты поедешь в полк? — спросил отец.
Марша стиснула кулаки. Господи, они говорят о Финне! О, какой хитрец! Прямо у нее под носом! И все потому, что он знал — она никогда не расскажет, что произошло между ним и ею.
— Да, конечно, — ответила Дженис. — Мне даже не терпится.
— А когда он приедет, чтобы поговорить с папой? — спросила мать.
— Сегодня днем. Он сказал — после часу дня.
— Буду ждать, — сказал отец. — Но, дитя мое, меня все-таки беспокоит, что газеты писали, будто он порвал с братом. Сначала мне нужно переговорить с лордом Чедвиком и выяснить, в чем там дело.
— Папа, не делай этого! — Дженис, похоже, здорово испугалась. — Финн может подумать, что ты в нем сомневаешься.
— Это мой долг, — ответил маркиз.
— Да, разумеется. — Дженис, конечно, была возмущена, хотя не подала виду — из уважения к родителям. Однако Марша в этом не сомневалась. — Вот только как сказать Марше? — продолжала сестра. — Она просто ненавидит Финна!
— Это придется сделать, девочка, — сказал маркиз. — Если, конечно, этому суждено случиться. Не будем забегать вперед.
— Но, папочка, разумеется, так и будет! Он решительно дал понять, что придет сегодня. Уверена, что поняла его правильно.
— Вероятно, ты не ошиблась, — сказала мать. — Дженис, я согласна с папой. Нам нужно подождать и посмотреть, что принесет сегодняшний день.
Марша попятилась. Не может она встретиться с ними лицом к лицу. Не сейчас. Лучше пойти к себе и попросить, чтобы ей принесли чаю с гренками.
Дженис не может выйти за Финна! Это невозможно. Но чем сильнее будет она возмущаться, тем сильнее они уверятся, будто она просто ревнует.
Может быть, Дункан сумеет объяснить отцу, что Финн — неподходящая партия для Дженис?
Марша не знала, почему Финну было отказано от дома. Что, если отец подумает, будто решение Дункана в отношении Финна — всего лишь обычная ссора братьев? Что, если он тем не менее решит дать согласие?
А вдруг Дункан не попытается предостеречь отца? У Дункана больше нет власти над братом. Он умыл руки. Вдруг он вообще откажется приехать и обсуждать все это с отцом, если тот его позовет? Особенно если вспомнить, что она, Марша, отвергла предложение графа выйти за него замуж, да еще сбежала из его дома?
О Господи! Все так непредсказуемо.
Остается единственное решение. Другого пути нет. Она сама должна остановить Финна. И она знает, как это сделать.
Марша вдруг почувствовала, как кровь отливает от рук и ног; голова закружилась. Она бросилась на постель и сделала несколько медленных вдохов. «Сейчас, — твердила она себе. — Сделай это сейчас, пока сохраняешь ясность рассудка».