По велению сердца

— О, вам это не составит труда, — ехидно сказала Лизандра. — Хотя, как падчерица маркиза, вы вполне можете получить одно-два предложения от охотников за приданым.
— Правильно, — согласилась Марша. — Я уже приготовилась дать им от ворот поворот. Хотя я так хочу замуж, сил нет!
Лизандра собралась было сочувственно кивнуть, но передумала.
— Какая вы грубая девица, — презрительно сказала она.
Марша снова улыбнулась приятнейшей из улыбок, и беседа, к счастью, подошла к концу. К ним направлялись Дункан и доктор Тримп. Очевидно, джентльмены наконец вспомнили о существовании своих дам.
Марша по-прежнему недоумевала, что Дункан делает в обществе Лизандры — нашел тоже, с кем гулять. Но вдову ведь не спросишь. Впрочем, может быть, доктор Тримп уже выведал что-нибудь у графа. Или она сможет выведать у него сама, если увидит его наедине.
Представив, что она встретится с Дунканом наедине, Марша почувствовала, как слабеют ее ноги, а тело наливается желанием близости. Хотя в этот самый момент Дункан с заботливым участием разглядывал Лизандру.
— Что случилось? — спросил он.
Лизандра сумела выдавить несколько слезинок.
— Эти противные мальчишки, — прошептала она, указывая на крышу, — метали снаряды и… — Она всхлипнула, протянув дрожащие руки, словно не осмеливаясь притронуться к своему испорченному платью.
— Не расстраивайтесь, виконтесса, — сказал Дункан. — Я разберусь с мальчиками.
Марша с трудом удержалась от того, чтобы не возвести к небу глаза.
— Вы их накажете? — Лизандра говорила голосом актрисы из грошовой драмы.
— Разумеется, — пообещал он, взял дрожащую руку Лизандры и решительно положил себе на сгиб локтя. — Позвольте доктору Тримпу проводить вас до кареты. Доктор Тримп! — позвал он, не спуская глаз с вдовы.
Доктор с любезной улыбкой выступил вперед:
— К вашим услугам, милорд и миледи.
Дункан вручил ему виконтессу, будто драгоценный груз. Лизандра коснулась руки доктора только кончиками пальцев, будто он страдал оспой.
— Виконтесса, не соблаговолите ли подождать в обществе доктора Тримпа и вашей горничной, пока я не накажу злодеев? — спросил Дункан так, как говорят адвокаты. — Не хочу, чтобы вы видели неприятную сцену.
Лизандра бросила на Маршу хитрый взгляд.
— Я подожду, милорд. Но поспешите, прошу вас. — Она сложила губы в обольстительную улыбку.
— Почему вы с ней? — спросила Марша, едва они остались одни в толпе.
— Я пригласил ее прогуляться со мной, — сказал он безразличным тоном. — Хотел выпытать, насколько искренней она была, заключая с вами сделку.
Марше сразу стало легче. Он подумал о том же, что и она. Это наводило на мысль, что они очень подходят друг другу не только в том, что касается поцелуев. Не то чтобы ее интересовал брак или что-то отдаленно на него похожее. «Оук-Холл превыше всего!» — теперь это был ее девиз. Она повторяла его снова и снова каждый раз, когда думала о Дункане Латтиморе.
— Разумеется, я виду не подал, будто знаю о вашем с ней уговоре, — продолжал он. — Или что мы с вами не просто знакомые.
— Так вы думаете, что между нами нечто большее, чем просто знакомство? — поддразнила она его. Интересно, хочет ли он с ней целоваться? Что до нее, она очень даже хочет его поцеловать.
Но сейчас он, кажется, и не замечал, что между ним и Маршей есть невидимая связь, влекущая их друг к другу каждый раз, стоит им встретиться. Он смотрел вслед Лизандре. Похоже, эта невидимая связь была у него теперь с вдовой, не с Маршей.
Ее сердце тревожно забилось. Хотя чего ей волноваться?
— Я рад, что сегодня узнал леди Эннис поближе, — заявил Дункан. — Она несколько избалованна, но у нее есть свои достоинства.
— Достоинства? — возмутилась Марша. — Эта женщина только и умеет, что все разрушать. Она глупа!
— О, она совсем не глупа, — проворковал он. — Она умна, как я или вы.
— Ха! — воскликнула Марша.
Дункан наконец соблаговолил ее заметить. Склонил набок голову и взглянул на нее искоса.
— Вы ревнуете? — спросил он.
— К кому? — Голос Марши звенел.
 
— К Лизандре, потому что я вместе с ней.
Марша рассмеялась.
— Разумеется, нет. С какой стати?
Некоторое время он молча ее рассматривал.
— Действительно, с какой стати? Мы с вами всего лишь… — И остальное, очень неприличное, он прошептал ей на ухо.
Марша почувствовала, что краснеет.
— Да, но сердце здесь ни при чем. Такого уговора не было.
Он стиснул зубы.
— Я вас понял.
— А мое сердце должно принадлежать только мне. Не забывайте.
— Я отлично это помню.
— Кроме того, вы слишком заняты. У вас есть Джо. И Финн.
— Правильно. — Он кивнул, с любезной улыбкой на лице. — Кстати, в Лизандре есть и хорошее. Она очень красива и может быть очаровательной, когда хочет. Полагаю, она могла бы найти хорошую партию. Ей бы побольше уверенности в себе.
— Вы считаете, ей недостает уверенности?
— Ее родители — миссионеры. Сдали бедняжку в школу, как багаж. Она видится с ними раз в пять лет. Призналась, что они не дают ей ни пенни. Думаю, потому-то она и ищет снова богатого мужа. — Он задумался. — И это очень печально.
Марша хмыкнула.
— И каков же ваш вердикт? Она сдержит обещание?
— Полагаю, она намерена выполнить то, что обязана по договору. О вашей сделке она ни разу не обмолвилась, зато говорила о пьесе, которую поставят в школе осенью. Хочет найти что-то посолиднее, чем сценарий, написанный школьницами. Ей нужен спектакль, на который она сможет пригласить друзей. Она подумывает о «Макбете».
— Она так сказала? — Марше очень хотелось его обнять, но разве могла она осмелиться?
Он кивнул.
Марша с надеждой спросила:
— Она не заикнулась насчет того, что возьмет меня обратно на должность начальницы?
Дункан покачал головой.
— Мне жаль, но — нет.
— Неудивительно. — Марша решила не унывать. — Тогда она еще не знала, что я записала в школу внучку герцога. По крайней мере, она не собирается закрывать школу. А потом я смогу убедить ее принять меня обратно.
— Знаю, что вы попытаетесь это сделать.
Граф сказал это как-то безразлично, и Марше вмиг стало неуютно.
— Идете наказывать шалунов?
— Нет. — Он одарил ее сияющей улыбкой. — Но если Лизандре нравится думать, что сегодня рядом с ней рыцарь в сверкающих доспехах, я буду счастлив поддерживать в ней эту фантазию.
«А я как же?» — хотелось ей спросить. У нее тоже была фантазия, чтобы некий мужчина поцеловал ее прямо посреди ярмарки на Ридер-стрит.
Положение становилось невыносимым. Дункан ткнул через плечо большим пальцем в том направлении, где ждала карета.
— Так я пойду, ладно? Пришлю вам доктора Тримпа.
— Хорошо.
Марша смотрела, как он уходит, и ее сердце обливалось кровью. Она уже начала тосковать без него. Но разве она имеет на него право? И никогда не будет иметь.
Она бросилась вдогонку.
— Я сама дойду до вашей кареты и поберегу ноги доктора Тримпа.
Жалкая отговорка. Похоже, Дункан видел ее насквозь, потому что бросил на нее понимающий взгляд, но не сказал ни слова.
Ей стало еще хуже.
— Вы меня избегаете?
— Нет, конечно. Я думал, это вы избегаете моего общества.
— Да, возможно. — Она вздохнула. — И мне очень жаль.
Он остановился, уперев кулаки в бока.
— Почему?
Он стоял, щурился на солнце — и этот момент был ослепительно хорош собой.
— Потому что вы мне нравитесь, — ответила она.
— Это все?
— Что вы хотите сказать?
— Я вам нравлюсь. — Он воздел руки. — Так и доктор Тримп вам тоже нравится.
Она покраснела.
— Да, но я не стала бы… — Марша умолкла.
— Вы бы не позволили, чтобы он вас целовал. Не так ли?
Она кивнула.
Пожав плечами, Дункан зашагал прочь.
— Вы сделали свой выбор. И мне, моя дорогая, пора сделать свой.
— Хорошо, — сказала она и вдруг остановилась снова. — Каков же ваш выбор?