Дело об убийстве маркиза де Лианкура (СИ)

Следующая и большая часть этой книги была посвящена годам царствования Анри Золотое копьё, его реформам и победам на поле брани. Он стал хорошим королём, и даже алкорский барон писал о нём с уважением, называя его благословением Сен-Марко. И хоть эта часть мемуаров уже никак не относилась к занимавшим Марка событиям, он прочёл её с интересом, поскольку был полностью согласен с мнением посланника Лодуара. С раннего детства, с тех пор, как впервые услышал от отца о славном короле Анри, он считал его средоточием рыцарской доблести, отеческой мудрости и образцом доброго правителя, искренне заботящегося о благе народа Сен-Марко.
К вечеру первого светлого дня, несколько раз прервавшись на раздумья и еду, Марк, наконец, дочитал мемуары Лодуара. Немного подумав, он решил, что даже ночью, если она светлая, ему опасно выходить из дома, да к тому же он пока не решил, какие шаги ему следует предпринять для достижения своей цели. Потому он отправился в спальню, улёгся на пыльную кровать и, положив рядом извлечённый из ножен меч, уснул.
Спал он спокойно и крепко, ночью его никто не тревожил, если не считать дребезжащего старого колокола на башенке святого Варфоломея, звонившего по обету каждый час. Проснувшись, Марк какое-то время лежал в тишине, обдумывая сложившуюся ситуацию и, наконец, понял, что ему совершенно необходимо разобраться в том, что произошло в королевском дворце в те дни, когда Алфред Суровый погиб от рук своих сыновей. Именно тогда случилось что-то, после чего в подземелье его замка появилась та драгоценная усыпальница, о которой узнал граф де Полиньяк. И если удастся выяснить, что же тогда произошло, то станет понятна и вся подоплёка этой интриги, направленной против графа де Лорма и его деда маркиза де Лианкура.
В его памяти снова возникла мрачная и пугающая тень Чёрного лорда. Ему не очень хотелось думать о нём, но он понимал, что главный алхимик королевства ещё один участник происходящих ныне событий, не менее, а, может, и более опасный, нежели коннетабль. Его возможности куда более велики, намерения неизвестны, и он явно вовлечён в эту запутанную историю. Он тоже охотится за усыпальницей или, скорее всего, заинтересован в сохранении её тайны. Что он собирается сделать с теми, кто случайно или намеренно раскроет её секрет? И как далеко он готов зайти ради этого?
Позавтракав, Марк снова взялся за книгу и перечитал всё, что касалось принца Себастьяна, а также заговора, в котором он сыграл одну из главных ролей. Замок Лорм в книге не упоминался, и посланник о нём, скорее всего, ничего не знал. Однако именно эта старая крепость вдруг оказалась в центре случившихся позднее событий. И Марк знал, кто мог бы рассказать ему о ней.
Он дождался полудня, когда светлый день начал постепенно переходить в сумерки, и снова направился к сундуку с маскарадными нарядами книжника Кляйна. На сей раз, он выбрал простую одежду мастерового и старую войлочную шляпу, чтоб спрятать под ней свои волосы, которые в ином случае сразу выдали бы его благородное происхождение.
Он вышел из дома через потайной ход и отправился на улицу святого Франциска, где в собственном маленьком домике неподалёку от храма жил его старый учитель профессор Гаррель. Тот получил эту почётную степень в университете города Лейдена, после чего был приглашён ко двору короля Франциска для обучения принцев Эдмонда и Ричарда. Затем он обучал принца Армана, а после — его пажей и оруженосцев, которые являлись титулованными аристократами. Марку всегда нравились его занятия, и он с теплотой вспоминал старика и иногда навещал его, с сожалением замечая, как тот стареет. Когда-то желанным подарком для него была хорошая книга, но теперь ему больше нравились лакомства, и по дороге Марк купил для него горшочек с винными грушами.
Подойдя к низкой дверце домика, он осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, постучал. Вскоре он услышал шаркающие шаги, дверь распахнулась, и он увидел на пороге старичка с длинными белоснежными волосами, похожими на пух одуванчика, одетого в потёртую суконную мантию с чистым полотняным воротником. Он уже готов был заговорить с ним, объяснив, кто явился в его дом под видом мастерового, но старичок радостно кивнул и, повернувшись, зашаркал обратно в глубину дома.
 
— Я рад, что ты зашёл, Марк, — бормотал профессор Гаррель. — Ты уже вернулся с войны или в этот раз не ездил туда? Ко мне не так давно заходил Тристан, он сказал, что едет на войну. Он принёс мне миндальное печенье и конфеты из молока и мёда, очень вкусные. Я угощу тебя. Ты ведь по-прежнему любишь сладости?
Марк аккуратно прикрыл за собой дверь и пошёл за ним следом. Он вошёл в большую комнату, заваленную книгами, и на ходу по давней привычке погладил побитое молью чучело совы со стеклянными глазами. В детстве это чучело вызывало у него восторг своей схожестью с живой птицей.
— Где же они? — старик осмотрелся по сторонам. — Знаешь, мой мальчик, наверно прошло чуть больше времени, и я всё съел.
— Не беда, учитель, — произнёс Марк. — Я принёс вам груши в вине.
Он поставил горшочек на стол, и старик снова расплылся в улыбке.
— Ты не забыл, что я люблю их! Ты всегда был добрым мальчиком, хотя все вокруг твердили, что ты злой и испорченный. А я говорил Арману, что как только ты перестанешь винить всех подряд в своих бедах, твой характер волшебным образом исправится. Так ты не пошёл на войну?
— На какую войну, учитель? — спросил Марк, рассматривая лежащий на столе план какого-то замка.
— Не знаю. На ту, о которой говорил Тристан, когда заходил ко мне последний раз.
— Та война закончилась год назад, — ответил Марк. — Я был там и вернулся, в отличие от Тристана. Он погиб.
— Правда? — профессор Гаррель выглядел озабоченным. — А я был уверен, что он заходил ко мне совсем недавно. А, может, это был не он, а его сын? У него ведь есть сын?
— Два сына и дочь. Старший сейчас в Сен-Марко, его зовут Жан и он тоже оруженосец короля, но вряд ли он мог зайти к вам.
— Нет, того звали Тристан, — возразил старик. — И он собирался на войну. Я совсем запутался. Садись, Марк. Ты ведь пришёл по делу?
— Да, — кивнул тот и подошёл к полке, на которой стояла посуда. Он взял с неё небольшую глиняную миску и вынул из ящичка ложку, после чего положил в миску из горшка несколько груш и подал старику. Тот снова улыбнулся ему благодарной тёплой улыбкой и принялся за угощение. — Я пришёл, учитель, чтоб расспросить вас о замке Лорм, — произнёс Марк, присев на скамеечку возле ног старика. — Я знаю, что никто во всём королевстве не знает так много о замках севера и юга, как вы. Что вы можете мне сказать о нём?
— Зачем тебе сдался этот старый замок, Марк? Он стоит в глуши и давно уже никого не интересует.
— Дело в том, что теперь этот замок принадлежит мне.
— Ты что-то путаешь, мой мальчик, — возразил Гаррель. — Этот замок не может принадлежать никому, кроме Лормов, а последний из них, Аделард давно умер. Даже коннетабль де Лианкур всего лишь приглядывает за ним, но не является его хозяином. Как же им может владеть барон де Сегюр?
— Так решил король, — пожал плечами Марк.
— Это неправильно, — заявил профессор. — Это нарушение эдикта короля Генриха. Ни Франциск, ни Эдмонд никогда бы не сделали такого. Да и Арман тоже, но Ричард… Я сразу сказал, что он станет плохим королём и будет нарушать законы. Он обиделся и отправил меня в отставку, хотя назначил приличную пенсию. Это он отдал тебе Лорм?
— Нет, его сын Жоан.
— Этот ребёнок. Он же совсем малютка! Как он мог отдать кому-то собственность графского рода? Или это была не собственность? Да, ненаследуемое владение, кажется так. Очень редко применяемый статус для замка.
— Что вы скажете о нём? Когда и зачем он был построен?
— Он был построен на пятом году правления короля Анри Золотое копьё по его именному указу, — без запинки ответил старик. — Его построили за несколько лет, благо камня в тех местах достаточно. Сравнительно небольшой замок: надвратная башня, две сторожевые и донжон на отвесной скале над горной рекой. Всё это обнесено второй крепостной стеной с башнями, бастионами и коридором смерти. Это была настоящая твердыня в глубине гор.