Дело об убийстве маркиза де Лианкура (СИ)

— Я понял вас, ваше сиятельство, — кивнул капитан и вышел из кабинета, а коннетабль вызвал своего адъютанта и велел ему подать плащ и меч, потому что он намерен встретиться с королём.
Во дворце граф де Полиньяк стремительно прошёл по залам, в которых ещё веселились гости короля. Он хмуро смотрел на игривых фрейлин и раскрасневшихся от вина и смеха кавалеров. Его суровый взгляд, по его мнению, должен был согнать улыбки с их лиц, но на деле, стоило ему пройти мимо, они сбивались в кучки и потешались над тем, как глупо выглядит этот напыщенный дурак, вышагивая по дворцу, как на параде.
Намерение вытряхнуть короля из постели ему осуществить также не удалось. В приёмной у него вежливо, но решительно потребовали снять плащ и сдать меч, а после сонный паж, недовольно взглянув на позднего посетителя, повёл его в дальние покои. Король вовсе не спал. Он сидел на диване в своей гостиной и обнимал прильнувших к нему хорошеньких фрейлин, сидевших рядом. На полу у его ног устроился Бертран Нуаре с кубком вина. На соседнем диване в обнимку с Аламейрой расположился Анри Раймунд, а Дезире Вайолет играл на лютне, аккомпанируя придворному поэту Вильре, напевавшему сатирические куплеты о дворцовой жизни.
Очередной взрыв смеха в гостиной был прерван оруженосцем короля, который явился, чтоб сообщить о позднем визите коннетабля.
— Что ему нужно? — проворчал Дезире, с сожалением откладывая лютню.
— Наверно, он желает послушать те восхитительные стихи, которые посвятил ему наш гениальный поэт? — улыбнулась Аламейра.
— Он опоздал, я уже закончил, — усмехнулся Вильре. — Но ради него могу и повторить.
— Не нужно, — остановил его король. — И вообще, мой дорогой, если вы решите издать эти сочинения, то будьте любезны, воспользуйтесь псевдонимом. Я не хочу решать вопрос о компенсации за оскорбление, которую он может вполне законно потребовать с вас.
— Но печатать вы не запрещаете? — уточнила фрейлина.
— Я не такой тиран, — усмехнулся король. — Позови его, Жан. А вы, господа, настройтесь на более серьёзный лад.
— Может, нам лучше подождать снаружи? — на всякий случай уточнил Вильре.
— Нет, — отрезал король и повернулся к двери, на пороге которой в следующий момент появился разгневанный коннетабль. — Что привело вас к нам в столь поздний час, ваше сиятельство? Что случилось такое, что вы не смогли усидеть дома до утра и примчались ночью?
— Мне искренне жаль мешать вашему общению с друзьями, ваше величество, — проговорил де Полиньяк, неодобрительно взглянув на фрейлину, которая смеялась, прикрыв лицо веером. — Мне нужно поговорить с вами наедине.
— С чего бы это? — нахмурился король. — Какие могут быть секреты от моих друзей и доверенных лиц? Если вы кому-то из присутствующих здесь не доверяете, так и скажите, но не забудьте обосновать ваше недоверие. Если ж вам нечего об этом сказать, то переходите к делу. Итак?
— Как пожелает мой король, — мрачно взглянув на Дезире Вайолета, проворчал коннетабль. — Только что мне сообщили, что находящийся под подозрением граф де Лорм, которого я арестовал за убийство маркиза де Лианкура, сбежал и свободно разгуливает по городу, совершая новые преступления!
— Как это может быть? — нахмурился Жоан и вопросительно взглянул на сидевшую рядом фрейлину. — Разве из Чёрной башни можно сбежать?
— Нет, ваше величество! — уверенно заявила она.
— Вот и я думаю, что нет. С чего вы взяли, коннетабль, что де Лорм сбежал? Кто его видел?
— Мой помощник, на которого он напал, — заявил де Полиньяк и сам понял, что это звучит как-то неубедительно. — К тому же есть свидетель, который может подтвердить, что видел, как граф де Лорм убил некоего человека, связанного с расследованием смерти маркиза де Лианкура.
— С чего бы это графу де Лорму нападать на вашего помощника? — уточнил Анри Раймунд. — Я так и представляю, как граф, рискуя жизнью, выбирается из тюрьмы только для того, чтоб напасть на какого-то слугу. Зачем ему это нужно?
— Абсурд, — мстительно взглянув на де Полиньяка, заявил Дезире.
 
— Ваше величество, это не шутки, — бросив на юношу свирепый взгляд, граф требовательно посмотрел на короля. — Возможно, он для того и сбежал, чтоб устранить свидетелей своего преступления. Я прошу вас немедленно проверить, на месте ли заключённый и, если его там нет, а его, скорее всего, там нет, немедленно объявить розыск сбежавшего преступника!
— Ваше сиятельство, — недовольно взглянув на него, произнёс король. — Если бы узник сбежал из Чёрной башни, то мне бы об этом сразу же доложили. Я не собираюсь по вашей прихоти гонять людей в темницу, потому что совершенно уверен в том, что граф де Лорм пребывает там, где ему и положено, а именно в своей камере в Чёрной башне. Его охрана поручена королевскому прево…
— Но они друзья! — воскликнул де Полиньяк.
— Мне это известно, — гневно взглянув на него, заявил король. — Однако мне также известно, что барон Адемар — наш верный поданный, и выбирая между дружбой и верностью короне Сен-Марко, выберет последнее. Если вы намерены обвинить его в измене, то представьте доказательства, в противном случае будьте готовы ответить за клевету или принести прево публичные извинения. И вообще, мне надоели ваши уловки! Вместо того чтоб заниматься своими непосредственными обязанностями, вы вдруг вызвались расследовать убийство, а теперь ещё заявляете, что прево не справляется со своими обязанностями. Вы занимаетесь этим делом уже целый день. Вы готовы доложить мне о результатах? Похоже, нет! У вас по-прежнему всего лишь один свидетель, тот подозрительный лакей по имени Паже. И больше совсем ничего?
— Дело в том, ваше величество, — нехотя признался коннетабль, — что этот свидетель мёртв. По моему убеждению, его убил именно граф де Лорм, чтоб избежать наказания.
— То есть, вы потеряли и этого сомнительного свидетеля? — уточнил король. — И теперь ещё заявляете, что его убил де Лорм? Довольно, я не хочу больше это слушать. Идите и занимайтесь тем, на что вызвались: ищите доказательства вины графа де Лорма и помните, что у вас остались одни длинные сутки. Следующим светлым утром вы должны либо представить доказательства его вины, либо я прикажу вам принести графу извинения и выплатить компенсацию. Идите, коннетабль.
Де Полиньяк вышел из гостиной и пошёл по ярко освещённым залам, где слышались смех и музыка. Он уже пожалел о том, что поторопился явиться к королю, не раздобыв хотя бы какие-нибудь доказательства побега де Лорма из темницы. Этот импульсивный поступок был преждевременным, и король теперь пребывал в раздражении, как от этого дела, так и от требований коннетабля.
Вернувшись домой, он снова вызвал к себе Брикара и приказал:
— Сделайте всё, чтоб получить доказательства побега де Лорма из тюрьмы. Подкупите кого-нибудь из тюремщиков, пусть проверят его камеру. И объявите за его голову награду в десять тысяч золотых марок. Мне всё равно, доставят его ко мне живым или только его труп. Он должен быть здесь к следующему светлому утру, слышите, Брикар! Если мы докажем его побег, то вслед за его головой полетит и голова Адемара. А потом, как знать, кого он ещё зацепит, падая с вершины в ад!
Следующее утро было светлым, и помимо обычной суеты, выплеснувшейся на улицы города, оно было отмечено странными слухами о побеге заключённого из Чёрной башни. Королевские глашатаи не выкрикивали на площадях указ о поимке преступника, а городская стража не вывешивала на стенах домов его портреты, и всё же в кабаках и притонах уже знали о том, что арестованный накануне граф де Лорм сбежал из темницы, и за него, живого или мёртвого объявлена невероятная награда в десять тысяч золотых марок. Горожане пребывали в некотором замешательстве, споря о том, мог ли их любимец барон де Сегюр убить собственного деда, а если не мог и не убивал, то зачем сбежал? В то, что он был способен оттуда сбежать, почти никто не сомневался, ибо вера в его отвагу и ловкость была непоколебима в сердцах народа. Некоторые прямо заявляли, что даже если встретят его на улице, то пройдут мимо, словно и не заметили, но не станут выдавать его сыщикам. Иные говорили, что неспроста коннетабль объявил за голову де Сегюра такую награду, не иначе, как тот встал у него на пути. А третьи и вовсе ставили на то, что наперсник короля Армана и в этот раз выйдет победителем из этой заварухи, как бывало уже не раз. Но из тёмных подвалов и аккуратных домов уже выходили на охоту ловцы беглых преступников, бретёры и частные сыщики, которым всё равно было, кого ловить, если за это хорошо заплатят.