Свободная женщина. Далеко или близко (СИ)

— Сань, там вроде обед обещали принести, узнай у проводника. Надо нашу девочку накормить, на сытый желудок спокойнее будет, нам всерьез поговорить надо.
— Согласен, сейчас организую, — Саша поднялся с кресла, направившись к месту бортпроводников, но тормознул возле меня, — слушай, чего они там так долго? — тоскливым взглядом он показал на туалет, — может Серый ее там уже утешительно трахает, а мы тут сидим!
— Не гони, Серега — кремень. Утешит, поддержит, обнимет и обратно вернет довольную. Ты же знаешь этого моралиста. Иди давай, еду нам добудь. И про кофе напомни, Ольга капучино пьет, большую чашку, про остальных сам все знаешь.
— Да иду уже, старшой, щас все будет! — расслабленной походкой Саша ушел за обедом. Спустя 5 минут подошедшая вместе с Саней стюардесса, старательно пытаясь привлечь к себе его внимание, стала расставлять на столике семгу под сливочным соусом с рисом, кофе и коньяк. Девушка была миленькая, других не берут в бортпроводницы, но Саня на нее совершенно не реагировал, чего раньше никогда бы не случилось. Мне было внове и немного забавно наблюдать этот отстраненный и равнодушный взгляд ловеласа-Сани на привлекательную мордашку.
— Что, друг, совсем телочки не интересуют? Гляди, какая девочка по тебе течет, — начал я его троллить.
— На кой мне эта девка? Наша Олечка много лучше. Сейчас вернутся, мы ее покормим, потом немного поболтаем, и я ее обнимать буду, а потом проберусь к ее сисечкам, буду гладить, сосочки ласкать, ушко целовать…
— Хорош, Саня, сил никаких нет, опять стояк в штанах!
— Держи себя в руках, док, тебе еще каяться за нас всех.
— Вот именно! Я, значит, буду страдать, весь негатив на себя собирать, а ты сисечки тискать?! — у меня аж дыхание сперло от возмущения.
— Кто на что учился, хехе. Так, спокойно, делай умное лицо, Серега нашу девочку ведет.
— Сам сотри улыбку с похотливой морды, кошак драный, — прошипел я Сашке, и увидел подошедшую Ольгу. Она была спокойной, но слегка потерянной. Может и правильно, что ее Сашка сразу на себя потянул, расслабит ее немного, мне легче будет.
Настроение у нашей девочки стало значительно лучше, вон даже любопытство прорезалось, но к добру ли, я не знал. Ибо любопытная женщина всю душу вынет, но интересное вызнает. Пока обедали, перешучивались ни о чем, Сашка и правда тихонечко тискал Олю, и та вполне благосклонно принимала его кошачье мурчание и почти невинные ласки. Видно, что за едой она расслабилась, и вектор ее внимания сместился с тревоги за будущее в сторону желания узнать что-то новое.
— Все, дорогие мои, пора каяться! — Ольга обвела нас взглядом и остановилась на мне, — давай, Влад, чего ты там вещал про одаренность, силу и прочее. В чем подвох, зачем спешка с отъездом?
— Оль, какой-то опасности для тебя нет, — начал я осторожно, — но есть нюансы…
— Всегда есть нюансы, Влад, хорош юлить, прямо говори! — прорезался командный голос у нашей девочки, значит пришла в себя.
— В общем, мы же не одни такие расчудесные парни. Есть и другие. И способности у всех разные, и используют их люди по-разному…
— Ну-да, прям так и вижу злодейский ковен магов, плетущих всемирный заговор, ага, — ехидство в голосе Ольги совершенно уверило меня в том, что она перестала воспринимать ситуацию, как личную проблему. Это бы и неплохо для ее спокойствия, только вот не совсем верно с точки зрения тактики. Небрежность может привести к проблемам.
— Не язви, моя хорошая, а ты, Сань, хватит приглушать нашей девочке тревожность, а то она критичность мышления теряет.
— Да я не делаю ничего, док, ты чего? Это она сама по себе такая язва! — Сашка состроил оскорбленную мину, а Ольга чуть тряхнула головой и стала серьезнее.
— Ладно, больше не буду, Влад, продолжай. Чем подробнее, тем лучше.
— Как я сказал, люди разные, способности разные, уровень силы тоже. И ты помнишь же, что чем чаще люди свои способности используют, тем быстрее здоровье тратят? Вот в этом и проблема, Олюшка. Есть у нас совет старейшин. И состоят в нем наши, так сказать, коллеги по силе, которые должны следить за соблюдением некоторых простых правил. Их не много — правил: не использовать силу напоказ, чтобы не привлекать к себе внимание; не убивать при помощи силы, что, собственно, следует из первого пункта, и не рассказывать о нас посторонним.
 
— Ага, прям по классике: «Первое правило Бойцовского клуба: не упоминать о Бойцовском клубе.», — не сдержалась Ольга.
— Да, именно так. Ничего нового не придумано со времен первых тайных обществ, Оль. Но дело не только в том, чтобы не светиться перед людьми, но и в энергии, которую тратят такие как мы. Вот ты как себя чувствовала после секса с нами? Можешь описать?
— Эммм, отлично я себя чувствовала, тебе ли не знать, — смутилась Ольга, щеки е вспыхнули, словно она разом вспомнила все те неприличные приятности, что мы с ней делали.
— Именно, Олюшка, именно. Я же говорил, что между нами нечто особенное. Ты отдаешь нам энергию, насыщаешь, но и сама берешь от нас в ответ.
— И что? Это же нормально должно быть? Ну, как круговорот воды в природе, здесь убыло, там прибыло, нет? — глаза Ольги светились от удовольствия, словно ей нравилось обсуждать всю эту мистическую лабуду.
— Нет, Оль. Ни одна женщина раньше не могла черпать от нас силу. Два-три месяца, иногда меньше, и мы с ними со всеми расставались просто потому, что они не могли больше ничего нам дать, — вот тут я напрягся, тут был тонкий момент, не приведи боги сейчас чего надумает лишнего. Я посмотрел на Саню, чтобы тот, если что, пригасил страх, и тот стал еще настойчивее лапать ее под грудью, провел по шее губами, успокаивая.
— Погоди, и что с ними было потом, ну с вашими бывшими? — задала Ольга тот самый вопрос. Благо я видел, что она не особо насторожилась, словно доверяла нам. И действий Саши словно бы и не заметила, голос ее звучал спокойно, в нем не было ничего, кроме интереса.
— Ничего не стало. Мы же не вампиры какие, не сосали из них жизненную силу. Просто они через какое-то время переставали получать от нашего … эмм… взаимодействия удовольствие и уходили. Никакого вреда здоровью, жизни, карме там… С несколькими из наших бывших мы оставались на связи, приятельствовали. Про многих знаем, что вышли замуж. Я по молодости отслеживал этот момент, беспокоился тоже, мало ли что мне старшие рассказывали, хотел сам убедиться, что мы не вредим.
— Ну тогда в чем проблема-то, я не понимаю? Со всеми все хорошо, никто не помер, расстались и пошли жить дальше, — Ольга проговорила фразу, а потом осознала. Я прямо увидел, как она поняла, — то есть со мной вы тоже так вот… пойдете жить дальше? — у нее аж голос сел.
Тут уж Серега не выдержал, метнулся к ней, за руку цапнул, к ладони прижался губами, а я продолжил:
— Нет, Оленька, я же сказал, что ты можешь брать силу в ответ. Мы с тобой — это вечный двигатель. Мы, все трое и ты — абсолютно энергетически совместимы. Мне дед в свое время рассказывал, как нашел мою бабку после войны, влюбился, и постоянно боялся, что вот еще немного, и она к нему охладеет и прогонит, или жить с ним станет просто из жалости, или потому, что после войны мужиков мало, а ей тяжело одной… В общем боялся, что все закончится как всегда, но оказалось иначе. Она была как ты — тоже умела не только отдавать во время близости, но и черпать от него. Они поженились… только спокойной жизни у них все равно не было. Вас таких мало, Оль, одна на несколько тысяч, если верить старейшинам. У вас особая энергетика, и вы привлекаете к себе внимание. Бабку мою много раз старались от деда увести.
— Что значит увести, она же не корова, — вспыхнула Ольга.
— Не корова, Олюшка, но желающих было много. И ты же понимаешь, что люди со способностями не всегда на скорой работают, а чаще во власть лезут. А при власти возможностей больше. Так что легко им не было. Все закончилось только тогда, когда дед с бабушкой обряд провел. От какой-то своей дальней родственницы он узнал, что в наших краях есть место силы, там раз в год в течение недели цветет священное Древо…