Заставь меня (ЛП)

Я говорю ей, что мне нравятся ее длинные и светлые волосы, и на следующее утро она заходит на кухню с волосами оттенка еще темнее и остриженными до плеч.
Она входит, слегка приподняв брови, как будто не знает, почему я смотрю на нее, но подергивание губ выдает, как она забавляется. Моя малышка не промах.
— Ты знаешь, что мы говорили о трахании глазами… — она поджимает губы и занимает свое место у стола. По привычке она опирается локтями на стойку, пока я не подношу ей свежую кружку с кофе.
— Ты все еще адски горяча, и мой член так же твердеет, — я подливаю ее любимое соевое молоко в горячий кофе, и она сдерживает улыбку. Похлопываю по столешнице перед собой. — Запрыгни сюда, раздвинь свои красивые ножки, и я покажу кое-что.
Она делает глоток кофе и буравит меня взглядом. Засматривается на золотом кресте, висящем между расстегнутыми пуговицами моей черной рубашки. Насмехается.
— Интересный выбор.
— И почему же?
— В тебе нет ничего святого, Кэш Фокс, — от того, как она произнесла мое полное имя, у меня член напрягается в брюках.
— Кроме тех случаев, когда я заставляю тебя видеть Бога. Как бы ты назвала это, если не святостью? — она поперхнулась кофе, и я наслаждаюсь румянцем, ползущим по ее щекам. — Ты сомневаешься во мне, куишле?
— Я сегодня ухожу, — заявляет она, похоже, переняв мою привычку игнорировать вопросы, на которые я не хочу отвечать.
— Хорошо, я с тобой.
— Нет. Если Братва больше не представляет для меня угрозы, я пойду одна. Не могу же я явиться на встречу с нянькой? — мой мозг быстро обрабатывает каждую едва уловимую подсказку, что она лжет мне в лицо.
Ее голос поднимается нехарактерно высоко. Она переводит взгляд на мой лоб и снова на глаза — пытается сохранить зрительный контакт, но физически не может. Добавляется нахальство, которое она, должно быть, считает убедительным, хотя на самом деле это мертвая улика.
— Как ты смогла договориться о встрече без телефона? — я знаю, что она так и не достала свой старый телефон, потому что я сам обчистил ее шкафчик.
— Я взяла свой ноутбук из квартиры на днях, — еще одна ложь. Ее ноутбук был зажат в диванной подушке, когда я пробрался в ее квартиру.
— Ты знаешь, что тебе больше не нужно работать, если ты не хочешь, — она смотрит на меня так, будто ждет продолжения.
— Точно, — она смеется. — Потому что полагаться на тебя в плане физической безопасности недостаточно, я должна полагаться на тебя и в плане финансов.
Я делаю вид, что не слышу ее, и достаю свой телефон. После минуты или двух молчания, пока я делаю вид, что игнорирую ее, разговаривая по телефону, она встает, надувшись.
— Ладно, здорово поговорили. Мне пора идти.
— Договорились, — говорю я и убираю телефон обратно в карман. Она покачивает бедром и смотрит на меня. — Я думаю, что пяти миллионов должно хватить на первое время. А ты как думаешь?
Она вытаращилась.
— Пять миллионов чего?
— Долларов, конечно. Перечислены депозитом на счет, который ты дала для «Логова». Они твои. Я не могу забрать деньги обратно.
— Ты шутишь, — она проводит руками по своим подстриженным волосам.
— Я серьезен, как сердечный приступ.
Ее глаза расширяются, как будто ей только что сказали, что она выиграла в лотерею — думаю, так оно и есть. Но затем она смотрит на меня с бесстрастным видом.
— Я все равно пойду без тебя.
— Отлично. Роман пойдет за тобой, — я скрещиваю руки и игнорирую трепетание в животе, видя, как она взволнована.
— Нет. Одна — значит без тебя, без Романа, без Альфи. Без всех, — она зеркально отражает меня и скрещивает руки, выпячивая подбородок.
— Ладно. Увидимся позже, — я ставлю свою пустую кружку в раковину и направляюсь к дивану.
— Правда? Вот так просто? — она смотрит на меня с подозрением, явно не ожидая, что я так легко уступлю. Черт, как же мне нравится дразнить ее. Она покусывает щеку, осмысливая, а ее голубые глаза внимательно изучают меня, ища что-то, но не зная, что именно.
— Хорошего дня, — говорю я искренне и переключаю свое внимание на журнал.
 
— Ладно… пока? — я наблюдаю, как она нерешительно идет вперед на периферии. Ее круглая попка втиснута в светлые джинсы, и над высокой талией виднеется кусочек кожи. У меня возникает искушение задрать футболку и посмотреть, нет ли там следов от моих пальцев.
— Твоя задница сегодня выглядит чертовски фантастически, — говорю я, не поднимая глаз. Практически слышу, как она закатывает глаза, выходя из квартиры.
Жду тридцать секунд, затем снова достаю телефон. Слышу звук из коридора.
— Привет, босс, — Альфи отвечает еще до второго гудка.
— Следуй за ней.
***
Моя кровь закипает, и я больно сжимаю телефон.
— Спасибо за новости, — сбрасываю звонок и бросаю устройство через всю комнату. Он летит в фотографию в рамке, разбивая стекло.
Когда Альфи позвонил, чтобы сообщить мне о маленькой экскурсии Харлоу, я подумал о таком варианте, но надеялся, что это не так. Я не понимал, как сильно надеялся, пока не услышал его слова, и в моем нутре взорвалась бомба.
Она пошла в гребаный полицейский участок. Сразу же вернулась к своему ебаному детективу. Мои зубы скрежещут, когда я представляю, как его склизкие руки бродят по ее изгибам, изгибам, которые принадлежат мне.
Лео это, Лео сё. Я должен был догадаться, когда она не назвала его ни по фамилии, ни по должности. Разум затуманился от девки, как у настоящего придурка.
Дергаю за воротник, чувствуя себя слишком тесно в собственной коже.
Она моя. Она моя, черт побери.
Следующие десять минут я думаю о том, как вытащу ее из этих обтягивающих джинсов и буду бить рукой по ее заднице, пока не перестану чувствовать ладонь. Хочу, чтобы она ходила со следами несколько дней, чтобы этот ублюдок знал, кому она принадлежит.
Я слышу, как она приветствует Романа в коридоре. Ее голос фальшиво миленький. Лгунья. Мои мышцы дрожат, когда ручка двери поворачивается и она входит, улыбка тут же спадает, как только она видит меня. Она знает, что облажалась, и поплатится за это.
— Как прошла встреча? — годы практики позволяют мне сохранять ровный и спокойный тон. Она застывает в нескольких шагах от меня, приковав взгляд к конверту в своих руках. Моя челюсть скрежещет от ее отказа встретиться со мной взглядом.
Я расставляю и снова скрещиваю ноги, тело болит от желания вскочить и встретиться с ней лицом к лицу.
— Я задал тебе вопрос, — я не могу сдержать рычание, которое вырывается наружу.
Ее дыхание сбивается и вырывается в неровных попытках перевести дух, и я понимаю, что ее руки дрожат, обхватив конверт. Она застыла, словно не слыша меня. Раздраженный отсутствием реакции, но в то же время чувствуя, что что-то не так, я неспешными шагами приближаюсь к ней.
Останавливаюсь, и она медленно поднимает подбородок. Слезы заливают ее глаза, а ноздри раздуваются синхронно со вздымающейся грудью, когда она пытается отдышаться. В ее глазах страх, и это не страх передо мной. Нет, она смотрит на меня в поисках помощи, спасения от ужаса, который ее преследует.
В одно мгновение раскаленная ярость, кипящая в моих венах, становится ледяной.
— Что случилось? Ты ранена? — я с трудом узнаю защитное рычание в собственном голосе.
Она протягивает мне конверт. Я вытаскиваю один лист бумаги — фотографию. На другой стороне напечатаны слова, набранные на печатной машинке:
Хрю-хрю. Разговариваешь со свиньями, значит тебя порежут как свинью.
Я переворачиваю фотографию. Сразу же узнаю этот снимок. Он сделан в тот день, когда я привел Харлоу в ее квартиру. Харлоу, Лео и я стоим на тротуаре возле моей машины. Она держит свою руку на бицепсе Лео, и очевидно, что они разговаривают.
Моя кожа покрывается мурашками от того, что это значит. От кого это. Он нашел нас, он нашел ее.
— Он убьет меня, — ее голос шокирует отсутствием эмоций, сухой и пустой. У меня колит сердце. — Он убьет меня, прямо как ее. Он был как робот, просто наносил удары снова и снова, снова и снова…