Все своими руками! Хозяйственные будни оруженосца (СИ)
Стояли мы с конями в ряд перед трибунами, вокруг обрисовалось что-то на манер амфитеатра. На трибунах разодетые люди — дамы в платьях, мужчины тоже в платьях. Ага, это явно места люкс. Конечно, все ограждено, чтобы чернь не прорывалась, которая бушует в фанзоне за спинами местных секьюрити.
На первой ступени трибун, как раз напротив оруженосцев, стояли… ну, рыцари, наверное. Щиты и мечи прилагались, доспех не монолитный — кольчужка, наколенники, налокотники, всякая другая чепуха. Шлемы в руках, но даже без шлемов не особо понятно, кто есть кто. Все одно — все по самые глаза заросшие бородами, а сверху волосища, только нос и торчит.
В мгновение внезапной тишины, пока глашатай набирал полные щеки воздуха, я четко расслышала чей-то конский хохот и визгливое:
— Пироги, рыбные пироги, за медяшку, с пылу, с жару, вчера еще в реке плавало!
— Это в той, куда я свой ночной горшок выливаю?! — поинтересовался покупатель.
— Нет, милейший, в той, куда твой сосед нужду справляет, — ответил вместо торговки кто-то еще.
Дальнейшие звуки пропали в визгах и лае пробежавшей мимо собачьей свадьбы. Лошади, естественно, заволновались, пришлось сильнее вцепиться в поводья… А потому что сказать было нечего, только хлопать ртом и оставалось. Ну ты, Александра Дмитриевна, и попала! Может, конечно, и лягнул меня Тамерлан, и в мозгах что-то помутнело. Только с воображением у меня с детства не особо хорошо. Вот, помню, всегда было: «Сашенька, нарисуй, что хочешь», а что я хочу? Что вообще за глупые вопросы? Скажите, что надо, Сашенька и нарисует. Я же не телепат! А всякие вот эти упражнения по английскому «придумайте и напишите» — да вы скажите, что писать! Я иностранный язык изучаю, а не воображение раскачиваю! А иначе смысла нет силы тратить на ненужные телодвижения!
Вот и сейчас… Чтобы я — точнее, мой мозг — да такое придумала? В таких деталях? Нет, мне-то незачем. А все вокруг за каким-то надом существовало: воняло, бегало, шуршало, смеялось и таращилось на меня. И я таращилась по сторонам — и настроение мое, и так подпорченное и озадаченное, постепенно скатывалось на дно. Но топнуть ноженькой и выйти из строя с криком «да ну на!» не позволял жизненный опыт и собственно характер. Не было у меня в обыкновении привычки истерить. Была бы — и никогда бы мне не поднять на своих плечах мое хозяйство! А, зараза, где теперь оно?.. Где теперь моя жизнь? Накрылась Вольдемаром, чтоб ему икалось, пустоголовому!
Ладно, где наша не пропадала, решила я и встрепенулась. Глашатай как раз вызвал последнего из оруженосцев. А над площадью реяли стяги, один из вувузельщиков откровенно халтурил и скорее кашлял, чем дудел в дудку, а в люкс-ложах тем временем разодетый мужчина лез в декольте к своей соседке. Мра-а-ак! Но хоть замуж не выдают, так что можешь, Александра Дмитриевна, вздохнуть с облегчением!
— Клятва верности мастеру! — объявил глашатай. Рыцари не двинулись, зато оруженосцы мигом ляпнулись на колени в грязь. Я замешкалась, ну как бы грязь же, глашатай за промедление меня четвертовал взглядом, даже глаза налились кровью, но потом смилостивился, ведь на колени я все же встала. Просто потому что штаны и так были в коричневых пятнах.
— Мой мастер, я благодарен Великим, что привели меня к вам, — заорали на разные голоса окружающие меня парни. Да, парни, из девушек, судя по всему, была только я. Но уже плюс — я, а точнее Ликс Одонар, не скрывалась, обучение выдержала и рыцаря даже получила в подарок. Значит, не все так печально, да?
— Моя жизнь и будущее — ваши!
Слов я не знала, просто шевелила губами и делала вид, что кричу. Впрочем, мало кто мог что-то заметить, оруженосцы старались перекричать гудящую толпу, а толпа, увидев, что присяга началась, зашумела еще интенсивнее.
— Готов пережить с вами любые трудности, болезни и радости! Клянусь быть верным и понимающим, внимательным и не роптать перед сложностями. Буду всегда молиться за вас, мастер, поддерживать в тяжелой дороге и хранить ваш покой!
Ой, как миленько!.. Я чуть было не рассмеялась. Нет, ну правда, может, я в себе открыла что-то еще, ну, кроме другого тела и мира? Например, всякие предсказанческие штучки? Уж больно присяга напоминала мне ту самую брачную клятву. Хотя это я не из личного опыта, в моей жизни все просто было — вот вам бланк, подпишите тут, свидетели тоже вот тут, ну и «счастья, здоровья».
Так, а я точно на место оруженосца иду, а не жены? Пристальным взглядом я ощупала всех рыцарей, кто-то из них — этот самый Хьюберт. Самый волосатый? Или тот, у которого кольчуга на животе так натянулась, что, наверное, ее или не снимают вовсе, или каждый вечер разжимают кольца плоскогубцами? Или тот, у кого панталоны прибиты к щиту… Явно же ограбил даму сердца! Или…
О нет, мне не могло так повезти!
— Наш верный рыцарь Хьюберт, — сыто икнул мужик в люкс-ложе и сделал пальчиками «привет-привет», — повелеваем тебе присутствовать на завтрашнем турнире. Развлечемся в честь Урожайной недели.
— Да, мой король, — с мелодичным придыханием подал голос самый одухотворенный из присутствующих рыцарей. Волосья по плечам лежат, бородка как обязательный элемент, выражение лица «ангел карающий смотрит на грешную землю», безмятежен, далек от грешного мира, хоть сейчас с него монаха рисуй.
— И выбери себе уже даму сердца, моя сестра готова вышить тебе платок, — король — король же? — ущипнул сидящую по левую сторону женщину. Она тут же ойкнула и сильнее выгнулась на кресле, демонстрируя что-то там в декольте. Глазели все, но старались делать это не прямо, видимо, за такие взгляды на королевскую сестру можно и глазок лишиться. Так что, я уверена, кто-то даже окосел на всякий случай в этот момент.
— Я крайне благодарен, — ровным голосом, как будто его о погоде спросили, ответил мой нынешний начальник и поклонился, звякая. Хм-м, и что это за человек? И сколько мне придется при нем мотаться? Что вообще делают оруженосцы?
— Присяга принята, оруженосцы поступили на службу! — заорал глашатай после кивка короля. И вокруг все пришло в движение. Оруженосцы старались следовать за рыцарями, кони сопротивлялись, стража стала теснить местных зрителей прочь. Королевскую ложу заполонили слуги — убрать табуреточки из-под ног, помочь встать, подать то плащи, то еще вина, то ножку птичью… Из-за приличного расстояния запаха еды я не слышала, но в животе крякнуло и требовательно заквакало. Да только когда еще придется поесть и где? И что?
— Ты! — махнул рукой мне Хьюберт.
— Ликс Одо… — вспомнила я свое здешнее имя, но рыцарь лишь отмахнулся и прошел мимо, даже толком на меня не посмотрев. Ну я и осталась стоять, мало ли, вдруг он к местному туалету направился, а тут я с конем. Наверное, шагов через десять Хьюберт понял, что движения за спиной не наблюдается, и обернулся.
— Великие, за что мне эти муки? — скривился он. — Ни воспитания, ни образования… А говорили, что подготовку прошла. Ты! Выполняй все, что я говорю. Говорить на всякий случай буду медленно, чтобы тебе, женщина, понятно было. Будешь работать хорошо, разрешу — чем вы там, женщины, любите заниматься? — шить мне исподнее и готовить столько, сколько захочешь! Запомни, я — хороший мастер, пока ты послушна и полезна.
Что? От возмущения у меня в глазах потемнело. Вот уж щедрость, мастер рыцарь! Это мы еще посмотрим, кто и кого. Дай мне только разобраться в происходящем!
Глава третья
Послушно топая за рыцарем, я оказалась в своеобразном шатровом городке. Он был стиснут двумя стенами, одна отделяла замок, а вторая, судя по всему, город. И как прослойка в батончике, между большими палатками всех цветов и разной степени загрязненности шастали все кому не лень, продавались пирожки, хрипели ослы, били копытами кони… И люди — о да, этого добра здесь было столько, что впору задаваться вопросом «здесь тоже какая-то туристическая хрень происходит». Или зачем все они ходят и ходят, заглядывают во все щели и лезут под руку?