Локомотив «Бесконечный». Последний костыль

За углом вагона, сзади, была еще одна лестница. Если бы Уилл смог добраться до нее, он бы оказался хотя бы укрыт между вагонами. Но двигаться ему совсем не хотелось. Он заскрипел зубами. Что он наделал? Не мог же он вечно висеть на стене вагона!
От вагона веяло холодом, как из ледника. Руки Уилла онемели, ноги устали, но он понимал, что должен двигаться. Отцепив руку от перекладины, он потянулся за угол вагона. Кончики пальцев нащупали перекладину второй лестницы и вцепились в нее. Быстро, пока не пропала решимость, мальчик прогнулся назад и перебросил все тело на другую лестницу. Задыхаясь, он прижался лицом к холодному металлу, приказав своим рукам и ногам прекратить трястись, чтобы они вовсе не сбросили его с поезда.
Тряска и дрожь состава слились с сердцебиением Уилла, который терпеливо ждал, пока успокоятся его нервы. Задней двери у товарного вагона, в отличие от пассажирских, не было. Мальчик понимал, что рано или поздно его найдут. Или он упадет. Он был должен двигаться вперед, пока не доберется до пассажирских вагонов или до Цирка Данте! Цирковой состав ведь должен был быть где-то здесь, в грузовой части поезда. Проводник сказал, что у них было восемьдесят вагонов.
Лестница вела на крышу — по ней Уилл мог забраться на дорожку, доски которой выступали за край вагона. Всего несколько часов назад он уже бегал по такой же дорожке, но тогда поезд стоял неподвижно, а теперь двигался сквозь тьму со скоростью сорок миль в час. Каждый день погибало пять человек.
Уилл поднялся на пару ступенек, и его голова показалась над крышей. Он оглянулся, и горло перехватило. Фонарь по-прежнему оставался далекой белой точкой, и Уилл не знал, как быстро он двигался, но понимал, что двигался он в его сторону. Поезд неожиданно дернулся, и ноги Уилла едва не слетели с перекладины. Тяжело дыша, он посмотрел вперед.
Бегом!
На крыше вагона слева от дорожки был единственный поручень. Уилл схватился за него и подтянулся животом на доски дорожки, крепко держась за них. Поезд постоянно подергивался, нетерпеливо продвигаясь вперед. Уиллу страшно было подняться на ноги, и он пополз вперед на животе, но понял, что это не выход: так его могли нагнать в несколько минут. Он встал на колени и, качаясь, стал медленно продвигаться вперед. Крыша вагона с обеих сторон уходила вниз под небольшим углом — скатиться с нее было очень просто.
Когда он в следующий раз оглянулся, подтвердились его худшие опасения: огонь фонаря явно стал больше. Заметили ли его уже? Поезд слегка накренился, и Уилл чуть не потерял равновесие. Смотри вперед. Никогда не поворачивайся спиной к движению.
Надо было вставать. Уилл поставил одну ногу на доски, приподнялся в стойку спринтера, а затем быстро встал — колени полусогнуты, руки в стороны. Он не собирался смотреть по сторонам, только вперед. Один шаг, второй, его ноги походили на тени в лунном свете. Темный контур беговой дорожки был его единственным проводником.
Холодный ветер дул ему в лицо, и для равновесия он должен был опираться на него. Чем быстрее он шел, тем меньше шатался. В конце вагона он глянул вниз, в окутанный паром проем. Прыгать Уилл еще не был готов и решил спуститься вниз по лесенке, перелезть через сцепку, а потом подняться обратно. Но когда он развернулся и опустился на колени, чтобы поставить ногу на перекладину, он увидел фонарь Брогана, который теперь стал еще ближе. Его бледный свет падал на одежду Уилла.
Времени на лестницы не было. Он снова встал, отступил на несколько шагов, прищурился, проверяя, не поворачивает ли поезд, и прыгнул. Не отводя глаз от дорожки, он приземлился на крышу следующего вагона, споткнулся, но не упал.
Теперь он ровно бежал, рассекая ветер, а с обеих сторон проносился мимо ночной лес. Мощный луч фонаря Брогана хватал его за ноги, как гончий пес. Уилл опять прыгнул и продолжил бежать, считая в уме вагоны. Пять… Шесть… Семь. Он прищурился, затем моргнул — часть неба как будто прикрыли. Потом он понял, что перед ним, как стена, возвышался двухэтажный вагон.
 
Уилл остановился, часто дыша. Как перебраться? Он понимал, что у него не было времени. Разбежавшись, он совершил дикий прыжок и неловко повис на перекладинах. При этом он налетел щекой на одну из них, и боль тут же прострелила ему голову. Не обращая на нее внимания, Уилл полез на крышу.
На втором этаже качка ощущалась сильнее. На повороте Уилл из опасения присел. Заметив, что свет фонаря больше не касался его, он понял, что стал невидим на несколько мгновений, но не знал, как долго сможет продолжать эту гонку. В конце концов Броган доберется до него, и что тогда? Короткая потасовка, удар ножом — и его тело уже летит под откос. Одна мысль об этом была столь жуткой, что Уилл чуть не упал во внезапно разверзшуюся перед ним дыру. Он отскочил назад и заметил вырезанное в крыше вагона большое прямоугольное отверстие. Перепрыгнуть его было невозможно. С одной стороны, в опасной близости от края вагона, шла узкая дорожка. Один неверный шаг по ней — и ему конец.
Он направился к ней, теперь чувствуя себя истинным канатоходцем. Что-то толстое и шершавое коснулось его щиколотки. Вскрикнув, Уилл посмотрел вниз и заметил, как это нечто проскользнуло мимо его ноги и исчезло в черной дыре. К нему поднималось горячее животное дыхание.
Он двигался так быстро, как только было возможно, но вдруг перед ним возникло извивающееся щупальце, похожее на гигантскую кобру. Кобра эта покачивалась, а ее голова была беззуба и дула ему в лицо вонючим воздухом. Уилл пошатнулся и упал, отчаянно хватаясь руками за воздух… Но тут темная змея обвилась вокруг его талии и утянула его вниз сквозь дыру в крыше вагона. Еще вопя от ужаса, он различил в темноте огромный силуэт и понял, что вокруг него обвилась вовсе не змея, а слоновий хобот.
Его аккуратно поставили на пол, и под ногами зашуршал толстый слой соломы. Хобот отпустил его и самым кончиком принялся с любопытством ощупывать его тело.
— Спасибо, — только и смог вымолвить Уилл. И тут он с восторгом понял: Цирк Данте!
Он, должно быть, оказался в одном из первых вагонов со зверями! Уилл никогда не стоял так близко к такому огромному животному. Слон мог бы раздавить его одной ногой. А кто сказал, что еще не раздавит? Уилл жалел, что у него не было с собой ничего вкусного, чтобы угостить его спасителя.
Хобот дотронулся до его кармана, и Уилл неожиданно вспомнил о засахаренном миндале. Он вытащил мятый бумажный кулек и раскрыл его для слона. Хобот ловко залез внутрь, достал последние несколько орешков и унес их в темную пропасть рта. Уилл услышал довольное жевание.
Сквозь отверстие в крыше показался луч света. Уилл спрятался в дальний угол вагона, забрасал соломой ноги и грудь и откинулся назад.
На краю крыши показалась фигура. Свет упал внутрь вагона. Уилл задержал дыхание и в первый раз разглядел слона как следует, заметив его древнюю морщинистую серую кожу и большие терпеливые глаза, расширенные от бьющего в них света. Слон недовольно заворчал. Его хобот изогнулся вверх и щелчком выбил фонарь из рук Брогана.
— Наглец какой, — услышал Уилл голос Брогана. — Сейчас как высеку тебя за хобот! Я знаю, мальчик, что ты там! И я до тебя доберусь!
В лунном свете Уилл увидел, как хобот изогнулся и оттолкнул человека. Стук по крыше и ругательства усилились, но слон продолжил толкать Брогана, закрывая ему проход. Уилл вскочил на ноги. В торце вагона он нашарил низкую дверь и, разобравшись с замком, распахнул ее настежь. Его оглушил грохот. Он вышел на узкую платформу. Поручней не было — поверх массивных железных сцепок содрогался лишь деревянный настил.
До соседнего вагона было всего несколько шагов, но Уилл медлил. Почему-то это казалось ему страшнее, чем прыжки с крыши на крышу. Рельсы были слишком близко. Он ступил на настил и ощутил, как глубокая вибрация металлических костей и жил поезда прошла сквозь него, а затем в один прыжок преодолел остаток пути. Уилл схватился за ручку двери следующего вагона, открыл ее и нырнул внутрь.