Сердце снежного короля. Теплая зимняя сказка о любви и доброте

– Да что на тебя нашло?
Жак тут же прыгнул мне на руки и начал тереться об меня ушами.
– Я соскучился.
Пришлось гладить харизматичного мерзавца, иначе не отвязывался.
Пока я занималась ублажанием пушистого нахала, мозг размышлял, обдумывая все, что произошло.
Распорядитель на конкурсе объявил: следующее испытание пройдет через пять дней. Готовиться к нему якобы не имеет никакого смысла, потому что тут важны основополагающие знания будущей королевы. Его величество будет ориентироваться именно на них.
Я даже боялась представить, что это будет. Умение сварить похлебку из белого медведя? Ловкость в катании на лыжах? Подледная рыбалка? Что еще можно придумать для страны вечных снегов, я понятия не имела. С другой стороны, зачем это все королеве?
Дело близилось к вечеру, а я не спешила выходить из собственных комнат. Честно говоря, опыт со скорпионом сделал меня осторожной. Да и кота выпускать не хотелось. Еще убежит куда-нибудь, и где тогда я очнусь в первом часу ночи?
Жак был, конечно, не рад, и пару раз высказал мне свое «фи»:
– Я уже говорил тебе, что благородные коты должны справлять естественную нужду исключительно под шум северного ветра? – спросил он, важно шевеля усами.
– Жак, там опасно. Я не хочу тебя потерять или вообще лишиться. Поймает тебя какой-нибудь бродячий пес, что тогда делать? – увещевала я. – Или вообще скорпион. А тут я тебя спасу.
Широко улыбнулась, почесав друга за коричневым ухом.
Кот фыркнул, но при этом зажмурился и вытянул шею, чтобы мои пальцы могли охватить площадь побольше.
– Тоже мне, рыцарь подушки и канделябра… – пробухтел он и больше не жаловался. Согласился ходить в лоток в общий туалет на этаже.
Вообще-то он особенно наружу и не рвался. По замку бегать – мало веселья, а на улице такая метель целыми днями, что и нос высовывать не хочется.
К одиннадцати часам вечера я поняла, что не могу уснуть. К двенадцати пришлось лечь на кровать в позе спящей красавицы и молча ожидать переселения в кота.
Произошло это как всегда неожиданно. Просто в какой-то момент я закрыла глаза человеком, а открыла – зверем. В нос ударили разнообразные запахи. Пыль, остатки ужина, сильный запах человека. Меня, беспробудно спящей на кровати неподалеку.
В этот раз отделаться беготней по комнатам не удалось, и через час очередной кошачьей бессонницы я тихонько высунула нос за дверь покоев. Удостоверившись, что вокруг никого нет, прошмыгнула в полумрак коридора.
Здесь было тихо и спокойно. Казалось, что весь замок спит после второго испытания отбора невест. Только стража еле слышно сопит у дверей в самом конце этажа, да ветер завывает за окном на другом конце анфилады.
Удивительно было чувствовать себя котом. Четыре лапы, усы и хвост. И всем этим я могу шевелить. А особенно странным казалось ощущать себя так близко к полу. С такого расстояния, да с таким чутким нюхом пыль от ковра ударяла в нос невероятно сильно.
А еще я чувствовала запахи людей. Их были десятки, если не сотни. Но создавалось впечатление, что, если сильно постараться, можно отделить один от другого.
Незабываемое ощущение – вдруг оказаться обладателем настолько совершенного нюха. И зрения, позволяющего прекрасно ориентироваться в темноте.
Наслаждаясь открывшимися способностями, я протрусила по коридору к туалетной комнате. Кажется, Жак забыл сходить на ночь по малой нужде. С обеих сторон от меня к потолку тянулись высокие двери покоев конкурсанток. Приходилось задирать голову, чтобы хотя бы увидеть ручку, за которую нужно открывать.
Дойдя до нужного места, я вдруг с удивлением осознала: запах тут царит такой, что глаза начинают сллезиться. И это при том, что, будучи человеком, я совершенно ничего не чувствовала. Прислуга убиралась во дворце прекрасно.
Хотелось убежать отсюда как можно скорее. Почувствовать свежее зимнее дуновение, шевелящее шерсть, глотнуть чистого воздуха. В этот момент я вспомнила слова Жака о том, что благородные коты делают «свои дела» только под свист северного ветра. Кажется, я вдруг начала его понимать.
 
Прошмыгнула мимо охранников в самом конце коридора, сбежала вниз по широкой лестнице белого мрамора и через пять минут уже была во дворе замка.
Снег лежал повсюду пушистыми шапками. Метель успокоилась, и лазурно-синее небо радовало глаз. Я погрузила лапы в пышный сугроб, едва не утонув в нем целиком. Но, хвала Чарис, впереди расстилались прекрасно вычищенные тропинки, гулять по которым было одно удовольствие. Чем я и занялась, рассматривая окрестности. Возвращаться в комнаты совершенно не хотелось, а у меня еще вся ночь впереди.
На территории комплекса располагалось не так много строений, но все они оказались выполнены из черно-белого камня. А иногда казалось, что и вовсе из снега. Но, что еще удивительней, с одной стороны дворец огибала широкая крепостная стена, а с другой – самый настоящий лес. Будто и не требовалось замку иной защиты, кроме пышных крон вековых деревьев.
Зеленая чаща манила. Хотелось посмотреть, отличаются ли чем-нибудь леса, к которым я привыкла, от этого. Хотелось вдохнуть терпкий еловый запах, чувствовавшийся даже здесь.
Одна из узеньких тропинок должна была привести меня туда, куда нужно. Я быстро побежала по ней, пока не оказалась в густом тихом лесу. Здесь идти оказалось гораздо сложнее, но внезапно я увидела следы. Ветер и снег уже почти развеяли запах, но, стоило принюхаться, как сердце в груди забилось быстрее. Тонкий, едва уловимый аромат заставил кровь в жилах нагреваться.
Я стала прыгать по следам, абсолютно уверенная, что найду таинственного незнакомца, что вышел из замка прогуляться так поздно ночью. И уже минут через десять впереди показалась низкая сторожка, в окне которой горел манящий желтый свет.
Я подошла поближе и прыгнула на карниз, осторожно заглянув в приоткрытые створки. Внутри пахло бараньим супом и глинтвейном. В животе заурчало, хотя прежде я была уверена, что коты не пьют вино.
За столом в маленьком помещении сидели двое. Они весело смеялись грудным переливчатым смехом, отдающимся в груди приятными волнами. Первый мужчина внешне напоминал молодого лесника. Короткая борода, замшевая куртка, простая одежда. И бесхитростный взгляд, выдающий неблагородную кровь.
Еще пару дней назад мне показалось бы, что второй мужчина тоже если не лесник, то какой-нибудь смотритель или садовник. Но теперь в легко одетом человеке со слегка всклокоченными белыми волосами я с изумлением узнавала короля.
Роксар жевал баранью ногу в одном темно-сером свитере без регалий и украшений. На нем не было цепей или колец с бриллиантами. Только одна печатка белого золота на безымянном пальце. Сейчас он вновь напоминал мне незнакомца, что появился в подъезде несколько дней назад. Того самого, что спас мою жизнь.
В груди громко застучало, пока я прислушивалась, о чем же говорят двое таких странных и непохожих мужчин.
– Давай выпьем, – предложил тот, кого я приняла за лесника, – за твое здоровье, Роксар. И за славную баранью похлебку, что сварила Карита!
Король поднял деревянную кружку, широко и открыто улыбаясь.
– Да не закончится подстолием застолье, – бросил он и усмехнулся, отпив одним внушительным глотком едва ли не половину чарки. – Отличная похлебка, так и передай своей кудеснице.
– А вот и она, скажи ей сам! – ответил лесник, когда со спины к нему подошла молодая девушка и, обняв, поцеловала в щеку.
Мужчина разрумянился от удовольствия, заключив Кариту в кольцо из рук. Сразу было видно, что он любит ее.
Я перевела взгляд на короля и с удивлением заметила, каким светлым выражением лица он сопровождает эту сцену. Добрая улыбка скользнула по губам, откусывающим ломоть простого хлеба.
Горячая волна обожгла легкие. В этот момент я слишком отчетливо вспомнила, каким увидела Роксара в первый раз. Вспомнила мужчину, который на руках отнес меня на кровать, укрыв своим плащом. Который поцеловал меня так, как не целовал никто и никогда. По его губам скользила вот эта самая улыбка. Добрая и спокойная. От нее веяло какой-то безопасностью, силой и… уютом.