Пробуждение (ЛП)

— Твоя мать была Гарпией, а отец Гидрой.
Кожу покалывало при упоминании Гидры. Мои знания о греческой мифологии в значительной степени почерпнуты из диснеевского «Геркулеса», но этот змееподобный зверь засел у меня в голове.
— Гидра? — прошептала я, моя кровь застыла в жилах. — Как монстр с несколькими головами?
«О Боже, пожалуйста, не дай мне быть одним из них».
— Да, — тихо сказал он. — Это один из самых редких орденов в мире.
Я сделала медленный вдох, пытаясь переварить все это.
— Так кто же, по-вашему, мы с Тори, сэр? — спросила я, нервничая из-за ответа.
Он побарабанил пальцами по столу, затем проглотил остатки своего напитка.
— Проблемы, — пробормотал он, и я напряглась.
— Это несправедливо. Мы же не просили об этом.
— Что несправедливо, мисс Вега, так это то, что у тебя и твой сестры теперь больше прав на трон Солярии, чем у четырех Наследников Целестиалов, которые всю свою жизнь готовились к правлению. — Он грохнул своим пустым стаканом по столу, и меня пронзила дрожь. — Когда ваши родители умерли, Совет Целестиалов заявил о своем праве править вместе. Но теперь вы вернулись, и по нашему закону должны быть посажены на трон, если докажете, что достаточно сильны, чтобы претендовать на него. А это просто чертова удача. — Он пригвоздил меня к месту острым, как нож, взглядом, и мое сердце бешено затрепетало от его слов.
— Ты хоть представляешь, в какие опасные времена мы живем, Голубок? — потребовал он, и жар обжег мою шею, когда он с презрением посмотрел на мои волосы.
— Нет, но, может быть, если бы ты сказал мне…
— Сказать тебе что? Даже если бы я рассказал тебе всю историю Солярии, ты действительно думаешь, что этого было бы достаточно? — Он издал сухой смешок. — Мир уже вышел из равновесия, и теперь ты и твоя сестра появились, чтобы еще больше склонить чашу весов в хаос. Целые семьи оказываются мертвыми. И могущественные тоже. Твои родители были первыми, но не последними, и это только вопрос времени, прежде чем… — Он остановился на полуслове, похоже, решив, что лучше закончить свою мысль.
— Хочешь сказать, что мои биологические родители были убиты? — спросила я в ужасе, знание просачивалось сквозь меня, как тающий лед.
— Я ничего не говорю. — Он прочистил горло, наливая себе еще один стакан бурбона.
Возможно, это был вечер понедельника, но если алкоголь развязывал ему язык, я, черт возьми, не собиралась напоминать ему об нем.
— В любом случае, — проворчал он. — Твой Орден рано или поздно проявится. А источник питания даст представление о том, кто ты есть, так что обрати внимание. Магия разных Орденов пополняется определенными способами. Оборотень черпает силу из луны, Медуза из зеркал, и, если ты еще не догадалась, Вампир черпает силы у других через их кровь. — Он сверкнул на меня своими клыками, и я вздрогнула.
— Ну, я определенно не такая, как ты, — холодно сказала я, и его брови на мгновение нахмурились.
Он взглянул на свой Атлас, его губы сжались, когда он что-то набрал на нем.
— Если твоя магия напирает, попробуй сосредоточиться на том, что находится в непосредственной близости, из чего ты могла бы черпать силу. Это может быть солнце, тень, чертова радуга, насколько ты знаешь, просто держи свой разум острым. А пока я запишу тебя на курсы повышения квалификации. Те, кто развиваются поздно, как правило, развиваются под влиянием себе подобных.
На моем Атласе появилось уведомление, и я открыла его, обнаружив, что в моем расписании появилось еще несколько уроков. А завтра я должна была тусоваться с Оборотнями. Мой желудок сжался, когда я подумала о Сете и его манерах обижать других. Это было совсем на меня не похоже. Я никак не могла быть одной из них.
Я подняла глаза, собираясь сказать это Ориону, но ледяное выражение на его лице остановило меня.
— Ты и твоя сестра не пройдете Час Расплаты, — сказал он, если бы говорил правду. — Миру сейчас не нужны две невежественные девушки у власти. И как бы сильно большинство Наследников Целестиалов до бесконечности ни бесили меня, они, по крайней мере, знают, как обращаться с популяцией нимф.
 
— Нимфы? — спросила я, стараясь не обращать внимания на его оскорбительный тон и цепляясь за крупицу знаний.
Он выругался, отодвигая от себя стакан с бурбоном.
— Они — другая раса, не беспокойся об этом. Ты будешь далеко отсюда, прежде чем они станут иметь отношение к твоей жизни.
Я скрестила руки на груди, устав от его тона.
— Профессор, я знаю, вы думаете, что я бесполезна, потому что ничего не знаю о магии или фейри, но я не глупа. Я могу учиться. Разве не для этого предназначены эти занятия? Направлять меня? Наверстывать все, что я упустила? Так что, по крайней мере, следует дать мне шанс проявить себя. — Я не совсем понимала, откуда взялась эта решимость, но то, что меня так легко не принимали всерьез, просто сбивало меня с толку. Не то чтобы я думала, что гожусь для управления королевством, о котором даже не слышала два дня назад, но, по крайней мере, хотела, чтобы мне дали шанс узнать о моем предполагаемом праве по рождению.
Его брови изогнулись дугой, и мягкая улыбка скользнула по губам.
— Я полагаю, это справедливо, мисс Вега. И как Весы, я сторонник справедливости, — сказал он, и мой рот приоткрылся от удивления.
Итак, он и есть Весы, упомянутые в моем гороскопе сегодня утром. И, очевидно, быть справедливым не означало быть милым.
Он взглянул на большие медные часы на стене.
— У нас почти не осталось времени, и мне нужно кое-где быть. — Он поднялся со своего места. — Я пришлю материалы для чтения по принуждению в твой Атлас. У тебя будет урок со мной каждый понедельник вечером. И я ожидаю, что к нашему следующему уроку ты получишь базовое представление о щитах. Будет испытание. — Он ухмыльнулся, и я заподозрила, что он из тех учителей, которые любят устраивать своим ученикам поп-викторины.
Внутренне принимая вызов всем сердцем, я встала, подняв подбородок,
— Я планирую получить отлично.
Я направилась к двери, и он пронесся через пространство с удвоенной скоростью. Мое сердце учащенно забилось при внезапном проявлении его силы.
Он рывком распахнул дверь.
— Я не ставлю оценки. У меня это всегда либо «сдал», либо «не сдал». — Он выхватил у меня из рук Атлас, что-то на нем натыкал, подписал цифровой ручкой. И передал его обратно, затем открыл дверь шире, и я двинулась, чтобы войти в нее, удивленная джентльменским поступком.
В порыве движения он прошел мимо меня, и дверь захлопнулась у меня перед носом.
«О».
  
Тори
 
РАЗДРАЖАЮЩИЙ звенящий звук вырвал меня из сна, и я рывком выпрямилась от неожиданности, хмуро оглядев незнакомое окружение. Я снова поздно легла, до помледнего разговаривая с Дарси о дурацкой лекции по семейной истории, которую ей прочитал Орион, и пытаясь понять, как, черт возьми, я должна относиться ко всему этому.
Я сбросила красное пуховое одеяло, стирая сон с глаз, когда взглянула на свое общежитие. Потребуется некоторое время, чтобы начать думать об этом месте как о доме. Еще дольше, чтобы перестать каждый день первым делом ожидать улыбающегося лица Дарси.
По крайней мере, мне не нужно терпеть жизнерадостность утреннего человека, пока я вытаскиваю себя из комы, вызванной сном.
Хотя, когда эта мысль промелькнула у меня в голове, я поняла, что на самом деле скучала по ее непрекращающейся утренней болтовне и пению. Ну, может быть, не пению. Но я определенно скучала по кружке кофе, которую она всегда предлагала, чтобы выманить меня из моей пещеры.
 
Снова послышался звон, и я отыскала свой Атлас, щелкнув по экрану, чтобы выключить будильник. Звук необходимо поменять. Мне нужно было что-то гораздо более низкое, чтобы разбудить, особенно если я должна была проснуться в — я проверила время — шесть тридцать??
— Что, черт возьми, серьезно? — Я выругалась. Я видела это время суток только в том случае, если мне все еще случалось бодрствовать с прошлой ночи. Я никогда не вставала с постели раньше восьми, и даже это было великодушно. Девять был больше в моем стиле. Десять предпочтением. Одиннадцать — роскошь, которую я позволяла себе большую часть выходных… ну и дерьмо.