Больше, чем друзья (СИ)
Я ерзаю, давая понять, что лучше так не делать, но он не реагирует. Или намерено игнорит. Мне начинает претить его внимание. Похоже, я переоценила свои актерские способности и заигралась, а как выпутаться — не знаю.
На Костю поглядываю, он будто понимает и вслух замечает, что шампанское закончилось. Радунков убирает руку, чтобы жестом показать официанту, что пора нести вторую бутылку. Я незаметно отодвигаюсь обратно к Баринову, который хоть и достал меня сегодня — все равно родной и любимый.
Танцовщицы заканчивают свое выступление и получают заслуженные аплодисменты. Я тоже хлопаю и еще немного придвигаюсь. В этот момент в небе вспыхивают тысячи цветных огоньков. В программе был заявлен масшабный фейерверк. Я откидываюсь на мягкую спинку и смотрю вверх, Костя делает так же.
Спустя минуту мы с ним как ни в чем не бывало болтаем. Делимся впечатлениями от шоу и самого ресторана, обсуждаем необычное оформление. Потом вспоминаем, как семь лет назад до белкового отравления объелись черноморских мидий. Я до сих пор не ем этих моллюсков, Костя, оказывается, тоже. Мы шутим и смеемся, постепенно съезжаем друг к другу и соприкасаемся плечами, а после и бедрами. Я чувствую себя немного пьяной и счастливой. Мы с Котей по-прежнему можем поцапаться, а потом вот так запросто помириться.
Последние вспышки озаряют темное небо, из динамиков звучит приветствие диджея. Он приглашает всех на танцпол, воздух содрогают первые басы главного хита этого лета… Блаженно улыбаясь, я сажусь ровнее и натыкаюсь на перекошенное злостью лицо Лины. Все это время она наблюдала не за салютом, а за нами. Если бы Костина девушка умела метать молнии, я бы уже была горсткой пепла.
— Тухлое шоу. Вообще ни о чем, — цедит она сквозь зубы.
— Мне понравилось, — пожимаю плечами.
— Мне тоже. Девчонки зажгли, — поддакивает Кирилл, не оскорбившись тем, что фейерверк я смотрела не с ним, а с Костей.
— Мы в феврале были в Тае, вот там шоу так шоу! И отдых в принципе круче, — хвастается Лина. — Этот ваш Бали для нищих романтиков, зошников и пенсионеров. Ску-ушно… Давайте, что ли, виски закажем? От вина уже изжога.
— Может, хватит? Ты достала бухать! — рыкает на нее Баринов.
— А ты достал Машу клеить! Может, хватит⁈ — неожиданно выкрикивает она и сама пугается. — Уже и выпить нельзя в этой дыре, — добавляет затравлено.
Костя резко встает и нависает над ней.
— Сейчас встала — и за мной, — произносит незнакомым мне голосом.
— Куда? Зачем? — вжимается она в диван.
Он берет ее за локоть и вынуждает подняться.
— На выход, быстро. И пока по-хорошему.
Каролина бледнеет, тупит взгляд и коротко кивает. Она вот-вот расплачется.
— Ребят, давайте только без скандалов, — просит Кирилл, разводя руками и качая головой. — Мы же на отдыхе…
Баринов молчит. Я не помню его таким злым и не знаю, что он собирается сделать. Он ведет Лину к выходу, и выглядит это унизительно. Мне вдруг становится больно за нее и мерзко за себя. Я влезла в их отношения, довела до ссоры. Я ужасный человек. Эгоистичная дура. Горло сдавливает, в глазах мутнеет. Надо догнать их и попытаться успокоить. Решительно вскакиваю…
— Не нужно, Маша. Только хуже сделаешь, — останавливает меня Кирилл, схватив за запятье. — Пусть сами разбираются.
Глава 13
Маша
Кирилл тянет за руку, предлагая присесть и выпить еще шампанского. Я упираюсь и мотаю головой — сейчас вообще не до этого. Внутри —эмоциональный шторм. Звуки музыки и голоса слышатся отдаленно, в ушах шумит, словно вокруг огромные волны.
Ненавижу скандалы. С детства. Родители ссорились часто, бывало и до драки. Будучи совсем ребенком, я бросалась защищать маму и за это огребала от отца. Я не понаслышке знаю, что такое мужская агрессия, это мой триггер.
— Маша, ты меня слышишь? — повышает голос Радунков. — Ты здесь со мной, а не с друзьями. Присядь, девочка, наш вечер еще не закончился.
Его тон не то чтобы агрессивный, но достаточно строгий для того, чтобы напрячься. Кир на меня потратился и считает, что имеет право так разговаривать и требовать что-то взамен. В его мире это норма, в моем — нет. Я могу оплатить свою часть счета и послать его к черту, но не стану так делать, потому что сама заварила эту кашу.
— Извини, Кирилл, у меня пропало настроение, — натянуто улыбаюсь, высвобождая руку. — Я хочу побыть одна.
Проигнорировав его недоуменный взгляд, направляюсь к барной стойке и прошу у бармена стакан воды со льдом. Мне надо остыть и подумать, что делать дальше. Я окончательно запуталась.
Взобравшись на высокий барный стул, смотрю на танцпол. Люди веселятся,наслаждаются жизнью, а мне хочется плакать. Лине показалось, что Костя меня клеил. Он относится ко мне исключительно по-дружески. Как и раньше, оберегает от любых неприятностей и немного перегибает — нянчится как с маленькой.
Женщину во мне по-прежнему не видит…
В памяти всплывает вечер, когда мы с ним поцеловались на чертовом колесе. Мой первый поцелуй, первая любовь… Тогда я тоже напридумывала лишнего, а потом узнала, что Баринов влюблен в девушку, с которой встречается мой брат. Помню, как рыдала в подушку, проклиная эту Лизу, и клялась, что он еще пожалеет.
Прошло целых пять лет. Я избавилась от детских иллюзий и сильно изменилась, стала взрослой и сдержанной. Но три дня рядом с Костей — и я снова взбалмошная Маха с больной фантазией.
С каждым глотком воды в голове все больше проясняется, и мне становится невыносимо стыдно. Что же я наделала? Возомнила себя соблазнительницей и всех рассорила. И сама при этом опозорилась.
Допив воду, открываю приложение для бронирования номеров и смотрю отели. Их три, все на отшибе и отзывы плохие. Придется переночевать на вилле.
Вызываю такси и возвращаюсь к столику, чтобы забрать сумочку. По пути успеваю подготовить прощальную речь для мистера Радункова, но не нахожу за столом ни его, ни своего клатча. Растерянно оглядываюсь по сторонам и вижу Костю и Кира на террасе для курения. Они стоят у парапета, смотрят в сторону океана и не замечают меня, когда подхожу.
— Ты ее трахаешь, что ли? — басит Радунков, подкурив сигарету.
Здесь тише, я отлично слышу вопрос и сразу понимаю, что он обо мне. Застываю на месте, прислушиваюсь.
Баринов нервно тарабанит пальцами по мраморной поверхности ограждения, на которой лежит мой белый клатч и стоят два низких стакана с подтаявшим льдом и остатками виски.
— Нет, — отвечает наконец.
— Но собираешься, — мелко кивает Кирилл, выпустив в сторону дым. — Это я понял.
— Ты не то понял, — качает головой Костя. — Она сестра моего друга, я ее с детства знаю. Малая на горшке при мне сидела.
— Тогда ты извращенец, Баринов! — смеется Радунков и жадно затягивается. — Слушай, я же никого не принуждаю. Она сама дала понять, что заинтересована. Девочка — топ. Ебабельная без вопросов. С чего бы мне отказываться?
Костя задирает голову и раздраженно выдыхает:
— Потому что я попросил, Кир. Не трогай ее. В номер придет — выстави.
— Даже так? И что мне за это будет?
— Сочтемся, не переживай.
— Ну окей. Не вопрос, Кость! Баб, что ли, мало, — небрежно бросает Кирилл и снова затягивается.
Меня передергивает. Фу как гадко. Чувствую себя куском мяса, который один хищник отбил у другого непонятно для чего. Так и подрывает громко спросить об этом Баринова, но мой лимит глупости на сегодня исчерпан. Хватит уже дуростью старадать.
Кашлянув, обращаю на себя внимание.
— О, Машенька! — поворачивается Радунков. — Пришла в себя? Иди за стол, мы уже скоро. Закажи себе пока десертик.
Игнорирую его, смотрю на Костю.
— Отдай мне сумочку, пожалуйста. Я уезжаю.
Баринов берет клатч и подходит ко мне. Прищуривается, пытаясь понять, слышала ли я разговор. Взгляд отвести не успеваю — он считывает в нем негодование и едва заметно морщится.
— Уезжаешь куда?