Время для Шерлока Холмса

Но было и ещё кое-что, что занимало мои мысли во время поездки, а именно старые воспоминания, связанные с Америкой, многие из которых оказались болезненными. Возвращение в США после стольких десятилетий внезапно пробудило эти воспоминания. В те годы, когда я готовил описание приключений Шерлока Холмса к публикации, меня часто посещало искушение состряпать какой-нибудь роман о давнишнем собственном опыте в Сан-Франциско и великой любви, что посетила меня в этом прекрасном городе, но более взвешенные размышления убедили меня в том, что идея глупа.
— Успокойтесь, Уотсон, — ворвался в мои мысли голос Холмса, — мы не поедем в Калифорнию.
Холмс снова погрузился в свои умозаключения. Мне показалось или клубы дыма отдавали самодовольством? Он снова повторил старый трюк, воспроизведя ход моих мыслей по множеству мелких деталей, но в этот раз я решил не доставлять ему ещё большего удовольствия и не стал выражать удивление и восхищение его мастерством. Мне подумалось: примечательно, что Холмс прочёл лишь мои соображения о Сан-Франциско, но не о том, как в последнее время изменился его характер.
Холмс докурил трубку как раз в тот момент, когда самолёт снизил скорость на подлёте к Нью-Йорку. В салоне к этому времени висел такой густой дым, что я с трудом различал горящее красное табло в начале салона, на котором отображалось, во сколько раз скорость самолёта превышает скорость звука. Остальные пассажиры чихали и кашляли и бросали на нас такие взгляды, от которых лично меня пробирала дрожь. Спустя считанные дни после этого «Бритиш эйруэйз» ввела запрет на курение на своих рейсах, и я уверен, что это вовсе не совпадение.
  
Глава пятая ВРЕМЯ И НЬЮ-ЙОРК
 
Нью-Йорк! У меня зашлось сердце, когда наш великолепный самолёт пролетел над гаванью. С той поры, когда я посещал второй из величайших городов мира, минуло много времени. Через иллюминатор подле моего сиденья я увидел длинный строй светящихся неоновых вывесок, которые мигали рекламными огнями в тщетной попытке привлечь пассажиров на океанские лайнеры, исчезающие как транспорт. Я посмотрел вперёд, чтобы увидеть нелепый монумент, который так долго являлся знаменитым на весь мир символом Соединённых Штатов. Однако по причине длительного затворничества в Суссексе я понятия не имел, что всего лишь год назад взрыв на танкере, перевозившем сжиженный газ, разрушил статую Свободы.
Поездка на такси от аэропорта до отеля принесла мне истинное наслаждение, хотя я мог себе представить, что всего за пару дней скопление людей и машин выведет из душевного равновесия даже такого заслуженного любителя городской жизни, как я. Но стояла поздняя весна, самая приятная и обнадёживающая пора как в Лондоне, так и в Нью-Йорке. В сельской местности весна воспринималась как часть большого годового цикла, неспешного, величественного и неизбежного, но в городе она наступала как-то внезапно, накрывая волной улицы и переулки и принося с собой зелень и облегчение после унылой зимы.
— Вы увидите, как изменился город, — заметил Холмс в свойственной прагматичной манере. — Определённо можно написать целую книгу, а то и серию книг о взаимосвязи изменений лица города и характера преступлений, которые в нём замышлялись или совершались.
— Несомненно, — коротко бросил я, но не удержался и добавил: — Полагаю, вы планируете создать подобную серию книг?
Холмс вздохнул:
— Предвижу нехватку времени. Возможно, ограничусь монографией, не более того.
Среди изменений, которые претерпел город со временем, числилось исчезновение отеля «Тайлор». Когда-то это прекрасное пристанище становилось для усталых английских путников настоящим домом вдали от родины. Однако оказалось, что Холмс нашёл ему достойную замену и уже забронировал для нас номер, причём сделал это, должно быть, в наш последний день в Лондоне — правда, ума не приложу, откуда он взял время.
Мы покинули Лондон рано утром, а в отеле поселились к вечеру. Поужинав в отличном ресторане по соседству, мы вернулись в нашу комнату. По дороге я купил сигары, а потом заказал в номер бренди. Наличие подобной услуги окончательно примирило меня с отсутствием отеля «Тайлор» и убедило, что наша гостиница — настоящий рай для англичан. Я с удовольствием уселся в большое вычурное кресло с сигарой во рту и бокалом бренди в левой руке. В правой же я держал тот самый роман о впечатляющих событиях в средневековой Европе, который читал в Суссексе, когда началось это наше приключение. Из-за череды стремительных перемещений — сначала через всю Южную Англию, а потом и через всю Северную Атлантику — я не продвинулся в чтении и сгорал от нетерпения, желая узнать, как же компания дюжих лучников, главных героев истории, сумеет выпутаться из затруднительного положения, в котором их застало известие об убийстве премьер-министра. Но я сильно ошибался, полагая, что мне позволят таким образом отдохнуть после нашего стремительного путешествия или что Шерлок Холмс планирует расслабиться аналогичным способом.
 
Не успел я даже узнать, удалось ли средневековым лучникам бежать от их зловещего врага, как Холмс вырвал томик у меня из рук, изучил обложку и заявил полным отвращения тоном:
— Уотсон, я же сказал вам, что этот парень пишет редкостную белиберду. У нас так мало времени, так не тратьте его зря. Вот это, — он вытащил тоненькую книжицу, — будет более полезным. Скорее всего, вы уже читали её раньше. Перечитайте!
Я взял книжицу с кислой миной. Это была «Машина времени» Герберта Уэллса. Я и правда читал её много лет назад и не испытывал желания перечитывать, особенно сейчас, когда меня так поглотил другой роман.
— Право, Холмс, — проворчал я, — это уже слишком. Определённо человек моих лет заслуживает хоть немного отдыха после столь выматывающих дней.
— Уотсон, — сказал мой друг с очень серьёзным видом, — впереди нас ждут ещё более выматывающие дни, если подтвердятся мои опасения, и почти никакого отдыха. А теперь я должен покинуть вас на несколько часов. Перечитайте книгу и, пока будете листать страницы, держите в памяти имя Мориарти.
Он вышел из комнаты, двигаясь с кошачьей грацией и плавностью, на какую был способен как никто другой.
Мориарти! Ни одно другое имя из его уст не могло наполнить меня большим страхом и тревогой. Теперь я готов был следовать инструкциям Шерлока Холмса без возражений, даже если, как в случае с романом Уэллса, который я держал в руках, они казались мне бессмысленными и несерьёзными. Что мог иметь в виду Холмс, произнеся это зловещее имя? Гибель Мориарти на водопаде Рейхенбах стала началом развала криминального сообщества, которое он построил. Как-то раз Шерлок Холмс назвал профессора Наполеоном преступного мира, и, как и в случае с Наполеоном, империя Мориарти не пережила своего правителя. Или же есть какой-то другой Мориарти, может быть, родственник нашего заклятого врага, который решил сыграть в Луи Наполеона по отношению к покойному Бонапарту? Чувствуя себя гораздо менее комфортно и спокойно, чем до того, я отложил сигару и начал читать роман Уэллса: «Путешественник по Времени (будем для удобства называть его так)…» [1]. И снова странная история очаровала меня. Вместе с рассказчиком я слушал, как Путешественник по Времени излагает свои продвинутые теории скептически настроенным друзьям, вместе с ними смотрел демонстрацию маленькой рабочей модели машины времени и присутствовал с остальными в доме в Ричмонде позднее, когда Путешественник вернулся из странствия в далёкое будущее, чтобы поведать свою фантастическую историю. Я с удивлением и восторгом отметил по некоторым деталям, приведённым Уэллсом, внешнее сходство между Путешественником по Времени и Шерлоком Холмсом. Смутно я припоминал, что Уэллс был знаком с Холмсом и даже как-то раз навещал его в Суссексе с просьбой о помощи по какому-то вопросу. Мог ли блестящий новеллист использовать детектива в качестве прототипа вымышленного героя? Это интересное соображение, наряду с бренди и повестью, заняло меня на следующие пару часов. Но в итоге разница во времени, алкоголь и удобное кресло пересилили желание поразмыслить над источником вдохновения Уэллса. Я задремал, но увидел во сне ужасный кошмар, в котором странные обезьяноподобные или, скорее, паукообразные существа с бледной кожей, светлыми волосами и лицами, отдалённо напоминающими человеческие, охотились за мной в бесконечных горизонтальных и вертикальных коридорах.