Время для Шерлока Холмса

Я посмотрел наверх и увидел маленькое окошко над цилиндром.
— Это одно из изменений, о которых я говорил, — продолжил Мориарти. — Цель — наклонять пушку из вертикального положения, чтобы она по-прежнему была нацелена в небо, но снаряды летели по заданной мной параболической дуге, а не приземлялись на это здание.
— И где же второй конец параболической дуги? — не выдержав, полюбопытствовал я.
— Ага, доктор! — воскликнул он. — Вам всё-таки интересно! Я отвечу на ваш вопрос буквально через мгновение, но пока что позвольте привлечь ваше внимание вон к тому большому стальному контейнеру за пушкой.
Я посмотрел в указанном направлении и увидел то, о чём говорил профессор, но, кроме того, я увидел ещё и Лили Кантрелл, которая увлечённо беседовала с кем-то рядом с контейнером. Мориарти с жаром рассказывал мне о содержимом контейнера, но я его не слышал. До сих пор я полагал, что смирился с потерей Лили, ну или убедил себя в этом. Но сейчас я понял, что обманывал себя, и мои чувства к Лили сильнее прежнего, как и моё желание быть с ней рядом. Если у меня и оставались какие-то сомнения касательно моих чувств, то зашкаливающий пульс, затруднённое дыхание и эмоциональный дискомфорт, который я испытал, неожиданно снова её увидев, лишили меня всяческих иллюзий. Словно почувствовав мой страстный взгляд, Лили отвлеклась от рабочего, с которым разговаривала, и взглянула в нашу сторону. Даже на расстоянии я видел, как она вздрогнула от удивления, узнав меня. Мы несколько минут смотрели друг на друга, и время словно остановилось, а потом она отвела взгляд и возобновила разговор с рабочим в спецодежде.
Я с трудом вновь сконцентрировал внимание на том, что говорил Мориарти. Я пропустил его хвастовство собственными познаниями в ядерной физике и описания теоретических работ, которые он якобы проделал ещё в девятнадцатом веке, раньше величайших учёных поздних эпох.
— Теперь технология наконец-то догнала мою теорию, — продолжил он. — Я могу использовать механизмы, построенные другими, чтобы создать оружие. На основе материалов, которые украли за последние пару недель мои люди и новые знакомые, я собрал плутониевую бомбу, которая в веке двадцатом называется ядерной. Она хранится в этом контейнере, окружённая, как полагается, защитным материалом, в этом я могу вас заверить. Осталось доделать кое-какие мелочи, прежде чем можно будет использовать бомбу в качестве снаряда для моей пушки, и тогда всё будет готово.
Все эти откровения повергли меня в изумление. Я уточнил:
— Готово для чего?
Мориарти пропустил мой вопрос мимо ушей и произнёс задумчиво, словно размышлял вслух:
— Возможно, у меня ещё есть время усовершенствовать способ детонации, чтобы можно было обойтись без часового механизма. Но срок поджимает, и мне нужны гарантии.
— Ради всего святого, — воскликнул я, — какой дьявольский план у вас родился?
Он довольно улыбнулся, и я понял, что Мориарти добился от меня желаемой реакции. Очевидно, он показал мне свою пушку и рассказал о бомбе исключительно для собственной забавы.
— Доктор Уотсон, — произнёс он таким мягким и обходительным тоном, каким один джентльмен мог бы обратиться к другому в курительной комнате лондонского клуба, — всё очень просто. Через два дня президент Соединённых Штатов приедет в Солт-Лейк-Сити на мероприятие, которое американские политики называют затейливой фразой «налаживание отношений с избирателями». Он уже объявил, что планирует в числе прочего обратиться с короткой речью к тем, кто соберётся приветствовать его в аэропорту Солт-Лейк-Сити, расположенном к западу от самого города. Уверен, я достаточно сказал.
— Я не понимаю… — начал было я в замешательстве, но тут до меня дошло, в чём заключался план этого безумца. — Вы направите бомбу на аэропорт, когда приедет президент!
Я был поражён не только наглостью, но и злонамеренностью плана.
— Именно так я и поступлю. — Профессор с любовью посмотрел на пушку. — Пуля, выпущенная в премьер-министра, была незначительным и слишком грубым преступлением, не достойным Мориарти, — заявил он. — Да и Англия, как я выяснил слишком поздно, теперь на вторых ролях. Но тут! Это достойный пункт в моём послужном списке, и он куда вероятнее приведёт меня к власти, как я того хочу!
 
— Но ведь, — в отчаянии начал я, надеясь найти какое-нибудь слабое место в плане, указав на которое, смогу переубедить Мориарти и удержать от страшного шага, — определённо подобные бомбы достаточно мощны, и удар окажется такой силы, что уничтожит и вас заодно с президентом.
Мориарти отмахнулся:
— Уж поверьте, что мне хватило ума принять и это в расчёт, доктор. Бомба маленькая и, выражаясь современным языком, достаточно «чистая», так что пострадает только аэропорт. Большая часть города останется нетронутой, а мы здесь определённо в безопасности. Отсюда вы можете сделать вывод, что главное — это расчёт времени. Я поставлю одного человека дежурить на горе, рядом с которой расположен завод. Он будет смотреть в телескоп на аэропорт, чтобы увидеть, как приземлится самолёт президента, и в нужный момент подать мне сигнал. Для дополнительных гарантий я включу радиоприёмник и телевизор на местных каналах, по которым сразу же сообщат о прибытии президента. Как видите, я всё спланировал.
— А ваш человек на вершине горы с телескопом? Разве он не подвергает себя большой опасности, если будет смотреть в телескоп в момент детонации бомбы? Он же может лишиться глаза!
Мориарти пожал плечами:
— Он знает о риске. Нравы — как, я уверен, вы уже знаете, доктор, — изменились с тех пор, как я в Лондоне всячески защищал людей, служивших мне верой и правдой. Теперь каждый сам за себя.
Внезапно мне пришло в голову, что есть и куда более серьёзная опасность.
— Но одну вещь вы, возможно, не предусмотрели.
Мориарти снисходительно улыбнулся:
— Что-то сомневаюсь. Просветите же меня, доктор.
— Ну, во-первых, позвольте повторить, что убийство президента, скорее всего, сыграет вам на руку не больше, чем убийство премьер-министра. Однако важнее реакция американских вооружённых сил на загадочный ядерный взрыв в пределах страны, особенно если взрыв повлечёт за собой смерть главнокомандующего. Неужели вы не понимаете, что в результате возникнет паническое предположение, что на их страну напала другая держава? В ответ на мнимую агрессию военное командование, лишившись президента, развернёт наступление по всем фронтам против любого врага, который, по их мнению, ответственен за случившееся. Мир окажется втянутым в ужасный ядерный холокост, которого пытались избежать несколько десятилетий. Вы ничего не приобретёте; вместо этого мы — и добропорядочные люди, и преступники — потеряем всё.
Мориарти потряс головой:
— Боже! Думаете, мне не приходили на ум подобные соображения? За всё это время, доктор, вы, по-видимому, так и не оценили по достоинству мой интеллект.
Внезапно его притворная весёлость испарилась, на мрачном перекошенном лице вспыхнул полный ненависти взгляд.
— В этот раз я хочу власти не над кучкой карманников и шантажистов. Я желаю контролировать всё, властвовать над всем человечеством. Если мне не удастся, если я не смогу подчинить себе мир, который много лет назад отверг меня, тогда буду рад увидеть его погибель. Вы говорите о ядерном холокосте. Уверяю вас, если дойдёт до этого, я станцую на кремации!
  
Глава одиннадцатая ПЛАН В ДЕЙСТВИИ
 
После этого присматривать за мной поручили рабочему, тому самому, с которым разговаривала Лили Кантрелл, когда я заметил её в цехе рядом с бомбой. Следующие два дня меня большую часть времени держали в обширном складском помещении. Туда же приносили весьма скудную еду, а выйти мне разрешалось только по двум причинам, одна из которых — отправление естественных физических потребностей. Вторая причина заключалась в том, что Мориарти пару раз в день изъявлял желание, чтобы меня привели и я увидел пушку и удостоверился, что процесс идёт, а он бы позлорадствовал в моём присутствии. Я и в самом деле находился под впечатлением от эффективной и слаженной работы его сотрудников и снова задумался о том, какую пользу мог бы принести человечеству Мориарти, если бы его гений в юном возрасте не развернулся загадочным образом в сторону зла. Час за часом подготовка двигалась к концу, и безумная радость Мориарти в предвкушении рокового момента пугала.