Время для Шерлока Холмса
Он шёл довольно быстрым шагом, переходя дорожки и проводя меня позади каких-то строений. Через десять минут, когда мы остановились, я уже тяжело дышал, а Холмс казался бодрым, глаза блестели, а на щеках вспыхнули красные пятна. Он выудил из кармана револьвер и жестом велел мне сделать то же самое, а потом указал на ближайший к нам дом:
— Это задний фасад того здания, откуда появились наши друзья. А теперь нанесём визит нашему контакту.
Я боялся, что кто-то из соседей увидит, как мы штурмуем дом с револьверами в руках, — ведь всё происходило при свете дня — и сообщит в полицию. Но этого не случилось, и мы прошли через заднюю дверь незамеченными.
Дом, казалось, пустовал. Как можно тише мы двигались из комнаты в комнату, пытаясь найти какую-нибудь полезную информацию или того, кому можно задать вопросы. Холмс то и дело поглядывал на часы, явно беспокоясь, что группа «встречающих» вернётся и обнаружит нас. Мы закончили осмотр комнат на первом этаже и начали подниматься по лестнице, чтобы быстро обыскать второй, прежде чем покинуть здание. Внезапно Холмс заорал:
— Ложитесь!
От неожиданности я оступился и упал с лестницы, ощутив на шее движение воздуха, когда что-то просвистело мимо. Если бы я не упал, то пуля пробила бы мне череп. Раздался ещё один выстрел, на этот раз позади меня, и всё стихло. Я, не поднимаясь, посмотрел через пролёт вниз и увидел, что у подножия лестницы Холмс присел рядом с каким-то человеком, распростёршимся на пороге ближайшей комнаты.
— Уотсон! — рявкнул Холмс. — Идите сюда. — Он обратился к человеку на полу: — Мориарти! Где Мориарти?
Пуля Холмса попала мужчине в центр грудной клетки, и из раны хлестала кровь. Несчастный смотрел на Холмса тусклыми глазами, в которых уже угасала мысль. Холмс прижался губами к уху раненого и громко и чётко произнёс:
— Мой друг врач. Он спасёт вам жизнь, если вы скажете, где Мориарти.
Умирающий попытался что-то вымолвить, но из горла у него пошла кровь: кроме того, из-за движения сильнее забила кровь и из грудной клетки. Наконец ему удалось пробормотать:
— Детройт… Гросс-Пойнт…
Холмс поднялся. Лицо его вдруг стало усталым и старым.
— Погоня продолжается. Пойдёмте, Уотсон.
— Но как же раненый? Я должен попытаться его спасти!
Холмс отмахнулся:
— Слишком поздно. Вы уже ничем ему не поможете, а у нас нет времени. Пойдёмте.
Глава седьмая ГРОСС-ПОЙНТ И ДАЛЬШЕ НА ЗАПАД
Только когда мы снова оказались на шоссе и помчались в сторону города, где, по словам умирающего, находился Мориарти, я спросил Холмса, как он планирует отыскать добычу, когда мы доберёмся до Гросс-Пойнта.
— Я пока что не выбрал наилучший метод, — признался он. — Возможно, проще всего позволить ему найти нас.
Я какое-то время обдумывал эту тревожную идею в молчании. Потом Холмс снова заговорил.
— На самом деле, Уотсон, — вздохнул он, — эта авантюра развивается вовсе не так, как я ожидал. Я с готовностью принимаю необходимость нестись куда-то сломя голову, если речь идёт о поимке преступника, но в этом деле суматоха — превалирующий элемент, и к тому же практически исключающий интеллектуальный метод, дедукцию. Да и возможностей применить старые дедуктивные приёмы у меня не ахти. Раньше, как вы хорошо знаете, я часто преуспевал за счёт своих обширных знаний сортов табака, следов от колёс велосипеда и так далее. Если кто-то курил табак из конкретной табачной лавки, или ездил на велосипеде с шинами, которые купил в определённом месте, или же на подошве ботинок оказывалась грязь, которая встречается лишь в одном районе города, то такого человека легко было отследить. Теперь же продукты производятся для широкого потребления и поставляются на рынок по всему миру. Более того, смешиваются без оглядки на индивидуальность производителя. Например, в сигарете может содержаться табак с разных плантаций, механически смешанный, и аналогичные сигареты на той же неделе могли продать ещё паре миллионов человек. Современные строительные технологии сделали невозможной идентификацию почвы в достаточно точной для расследования степени. И наконец, телевидение и кино, миграция населения, коллапс классовой структуры и печальная ситуация с образованием сгладили акценты и особенности словоупотребления, сделав язык более единообразным, что также мешает в работе детектива.
— Короче говоря, — подытожил я за него тоном, который задумывался как саркастический, — мир катится к чертям собачьим, и мы никогда не увидим в Европе зажжённых фонарей.
Холмс засмеялся:
— Почему же, вовсе нет. Вы меня неправильно поняли. Нет, Уотсон, самое замечательное следствие бессмертия заключается в том, что можно рассматривать однообразие настоящего как кратковременное отклонение в истории человечества. С учётом того, сколько времени у нас остаётся на исследование всех творений рук человеческих и тех грандиозных чудес, которые люди ещё воплотят в жизнь в далёком будущем, мы не можем — даже не так: мы не должны — терять надежду из-за убожества, которое нас сейчас окружает. Через тысячу лет мы с вами по-прежнему будем тут, но неужели мы действительно поверим, что всё это, — он махнул рукой в сторону улиц маленького безымянного фабричного городка, через который мы как раз проезжали, с серыми заводскими корпусами, мрачными домишками, грязными безликими переулками и засыхающими деревьями, — по-прежнему будет здесь?
— Вы полны надежд на будущее.
Холмс фыркнул:
— Разумеется, иначе зачем жить вечно? Позвольте поправить вас. Я буду полон надежд после того, как мы разгромим Мориарти. Если это нам не удастся, то, возможно, и вечность окажется ни к чему.
— Холмс, — осторожно поинтересовался я, — а вы совершенно уверены, что человек, за которым мы гонимся — тот самый, с кем вы сражались сотню лет тому назад в Англии?
Холмс одарил меня таким пронзительным взглядом, что я поёжился, испугавшись, что старый друг может расценить мой вопрос как признак сомнения в его здравом уме.
— Я абсолютно уверен, — коротко ответил он, снова глядя на дорогу.
— В таком случае, — упорствовал я, — откуда нам знать, что Мориарти действительно замышляет убийство президента США Вольфа? Возможно, он работает над каким-то иным планом, более приземлённым и прозаическим? Что, если…
— Вы не владеете всеми фактами, Уотсон, — перебил меня Холмс. — Два дня назад было совершено покушение на президента Вольфа. Один человек из обслуги Белого дома осуществил диверсию и попытался застрелить президента. Замысел провалился, преступник покончил с собой до того, как его успели схватить. Я считаю, здесь не обошлось без Мориарти. Американское правительство попыталось замять дело по причинам, известным только им, но слух о покушении просочился в преступное сообщество Восточного побережья. Заверяю вас, друг мой, мы на верном пути.
У меня по-прежнему имелись серьёзные сомнения в достоверности информации и правильности заключений, но ещё больше меня тревожил вопрос, так ли мой старый друг проницателен, как раньше. Возможно ли, размышлял я, что эликсир бессмертия Холмса сохраняет тело, но не разум и теперь прославленный детектив страдает от старческого маразма? Однако я оставил свои мысли при себе и решил, несмотря ни на что, продолжать работать с Шерлоком. В конце концов, совершенно ясно, что мы разыскиваем опасного преступника, который уже пытался нас убить, а вот прав мой друг или не прав, покажет время.
* * *Добравшись до Гросс-Пойнта, мы заселились в мотель и стали ждать. Правильнее будет сказать, что это я стал ждать, поскольку Шерлок Холмс в течение следующих двух дней несколько раз исчезал по своим обычным загадочным делам.
На исходе второго дня я сидел в одиночестве в нашем номере мотеля и читал исторический роман, который так давно пытался осилить, предпринимая мужественные попытки забыть, где я нахожусь, и представить, что я всё ещё в Суссексе. Тут в комнату стремительно ворвался Холмс и сразу включил телевизор.