Время для Шерлока Холмса
Дэвид Дворкин
Время для Шерлока Холмса
Посвящается духу Артура Конан Дойла
Глава первая ПУТЕШЕСТВИЕ В СУССЕКС
Прошло, если я не ошибаюсь, около шестидесяти пяти лет с тех пор, как я в последний раз писал о приключениях моего друга мистера Шерлока Холмса. Тогда я поведал, как он отошёл от дел и поселился в Суссексе, занявшись разведением пчёл и с достоинством ожидая, с его-то кипучей работой мысли, неизбежной развязки долгой и наполненной событиями жизни. Однако развязка так и не наступила, и это один из удивительных фактов, которые мой друг всё-таки разрешил открыть читателям.
Когда Шерлок Холмс ближе к завершению своей долгой и блестящей карьеры частного детектива в Лондоне и его окрестностях сообщил мне, что собирается перебраться в сельскую глубинку и посвятить преклонные годы изучению пчёл и составлению сборника раскрытых преступлений, который бы иллюстрировал и подробно разъяснял по праву знаменитые методы расследования, я в свою очередь рассказал о желании провести остаток жизни в городе:
— Деревенский воздух и еда определённо лучше для здоровья, Холмс. Заявляю со всей уверенностью. Но старость достаточно скучна сама по себе, чтобы усиливать её скукой сельской жизни. Нет, думаю, я предпочту суматоху Лондона до конца дней своих.
Он покачал головой и вздохнул:
— Возможно, мой дорогой друг, речь будет идти о не совсем обычном состоянии здоровья. Но поживём — увидим.
Беседа имела место незадолго до того, как Холмс навсегда покинул город. В последующие годы наши контакты волей-неволей были ограниченны. Необходимость приобретения каких-то материалов, связанных с изучением пчёл, которые не представлялось возможным купить в сельской местности по причине заумности научных изысканий, время от времени приводила Шерлока Холмса обратно в город, несмотря на свежеприобретенную и часто озвучиваемую неприязнь к Лондону. Кроме того, в работе над книгой о расследовании преступлений, которая во многом основывалась на собственноручно проведённых моим другом расследованиях, для разъяснения многих вопросов требовалось обращение к моим записям, в которых, пожалуй, содержалась даже более подробная информация о карьере Шерлока Холмса, чем в записях самого мистера Холмса.
Шли годы, и в каждый приезд моего друга в Лондон я отмечал, как беспощадно и непрестанно Природа работает над тем, чтобы разрушить даже такого энергичного и активного человека, как Шерлок Холмс. Каждый раз мой добрый друг выглядел более худым, морщинистым, а волосы становились ещё белее, чем в прошлый визит. Я прекрасно отдавал себе отчёт, что аналогичные изменения происходят и со мной, но поскольку я видел свою персону в зеркале каждое утро во время бритья, то постепенные возрастные трансформации в моём случае не казались столь разительными.
* * *Летом 1925 года, когда мне было чуть за семьдесят, я строил весьма мрачные прогнозы относительно своей будущности — я и впрямь чувствовал, что шанс дожить до следующей весны минимален, и тут мне позвонил Холмс. Вестей от него не было несколько месяцев, я опасался самого худшего, поэтому можете представить, какую радость я испытал, услышав до боли знакомый голос. Кстати, несмотря на все видимые приметы старения, голос Шерлока Холмса оставался таким же сильным и твёрдым, как раньше.
— Уотсон! — весело поприветствовал меня Холмс. — У меня к вам дело, как в старые добрые времена. Через три часа из Паддингтона в Брайтон отправляется поезд. Выйдете в Хэвишеме, как обычно. Мой слуга встретит вас, и вы успеете добраться до моего сельского пристанища к чаю.
— Холмс, ей-богу, это уж слишком, — возразил я. — Учитывая мой возраст и состояние здоровья, вы ожидаете, что я буду бегать по полям, как… как юный козлик по весне?
— Мой дорогой друг, — мягко ответил Холмс, — именно по причине возраста и состояния здоровья вы и должны ко мне приехать. Ожидаю вас к пяти часам.
Не успел я вымолвить ни слова, как он уже повесил трубку.
Я даже почти не удивился: с давних пор хватало единственной команды от Шерлока Холмса, чтобы я вопреки здравому смыслу пустился в путешествия сколь утомительные, столь и рискованные. Я выполнил все его инструкции, сев на означенный поезд, отправлявшийся с вокзала Паддингтона, и вышел в Хэвишеме — одной из тех мелких незначительных деревушек, которых в те времена ещё оставалось в Англии великое множество и в которых поезда останавливались будто с неохотой и спешили поскорее уехать. И правда, едва успел я выйти на станции, как моя сумка, грубо выброшенная из поезда, приземлилась рядом, а поезд снова пришёл в движение, быстро набирая скорость и уносясь на юг, к Брайтону.
Я огляделся и обнаружил, что нахожусь в довольно живописном, но пустынном местечке. Пышная зелень, чистое небо и свежий сельский воздух показались приятной переменой после шума и смрада Лондона. Я сделал глубокий вдох, уже радуясь, что Холмс уговорил меня приехать в эту очаровательную деревушку, и тут мои мысли внезапно прервал чей-то голос:
— Доктор Уотсон, верно? Сюда, пожалуйста.
Я повернулся и увидел высокого мужчину в крестьянской одежде; шляпа с широкими обвисшими полями защищала его лицо от солнца. Решив, что передо мной интересный образчик приверженцев сельской жизни, я тщательно рассмотрел его. Мой пристальный взгляд и отсутствие ответа, по-видимому, разозлили провожатого.
— Эй, пойдёмте, доктор! Если вы, конечно, доктор, — рявкнул он.
Оскорблённый подобным хамством, я тем не менее прикусил язык и, подхватив дорожную сумку, последовал за грубияном к маленькой, запряжённой лошадью телеге, какие тогда часто можно было увидеть на фермах. Лошадь повернула голову и одарила меня долгим враждебным взглядом. Ответив ей тем же, я с трудом взгромоздился на телегу и втиснулся между двумя тюками сена. Слуга Холмса уселся на место кучера, подхватил вожжи и крепким словцом послал лошадь вперёд. Больше я от него ничего не услышал до самого конца поездки.
Путь от станции до старого сельского дома, который приобрёл Шерлок Холмс, занял около часа, и за всё это время я не смог вытянуть ни слова из моего неприветливого попутчика. Лошади он тоже больше ничего не сказал; похоже, животное знало дорогу, следуя вдоль еле заметной, но всё же различимой тропы через тихие зелёные луга, колыхавшиеся на ветру. Через некоторое время я не выдержал жаркого полуденного солнца, которое припекало не на шутку, и снял пиджак, однако возница не проявил никаких признаков неудобства от жары.
Наконец, к моему великому облегчению, мы заехали во двор старого сельского дома, в котором теперь обитал мой друг. Возница остановил лошадь, спрыгнул на землю и, по-прежнему не произнеся ни слова, куда-то пошёл.
— Эй, вы! — закричал я, окончательно потеряв терпение и вежливость. — Уважаемый! Немедленно доложите своему хозяину о моём приезде. Возница остановился, нагло повернувшись ко мне спиной, и проворчал:
— Да он уже в курсе.
— Неужели? Тогда где он? Где Шерлок Холмс?
— Прямо перед вами!
Слуга резко повернулся, распрямившись и сдёрнув шляпу, и в этот момент я уловил знакомые черты Шерлока Холмса: орлиный профиль, острый взгляд. Сейчас он весело подмигивал, довольный тем, как разыграл меня.
— Холмс! — воскликнул я, поражённый его мастерством и дерзостью. — За всё то время, пока мы ехали от станции, я даже не заподозрил…
Он радостно рассмеялся:
— Старые навыки не ржавеют, мой дорогой друг. Простите, что ввёл вас в заблуждение, но вы же знаете мою любовь к такого рода трюкам. Пойдёмте в дом, велим подать чай.
С этими словами Холмс повёл меня к дверям — прямой и стремительный, как и прежде, будто был на пятьдесят лет моложе, чем на самом деле.
— Помедленнее, Холмс! — запыхавшись, крикнул я вслед. — Помните, что старина Уотсон был лишён преимущества в виде чистого воздуха Суссекса, который сохранял бы его молодость.