Преданный (ЛП)

— Не потому, что я не хочу. А потому что хочу.
Она закрывает глаза.
— Это не имеет смысла…
В небе над нами взрываются фейерверки. Вдалеке раздаются крики «С Новым годом!», за которыми следуют гудки и звон колоколов.
Мы смотрим вверх на яркие цвета, которые загораются, вспыхивают и сыплются дождем. Словно находясь в мыслях друг друга, мы одновременно поворачиваемся друг к другу.
Лиллиан скользит рукой вверх по моему плечу и обнимает меня за шею. Приподнимается на носочки, и я легко поддаюсь на ее прикосновение к моей шее, которое сближает наши губы. Нас разделяет всего одно дыхание.
— С Новым годом, Хадсон, — шепчет она у моих губ.
— С Новым годом…
Она прижимается своим ртом к моему. Мой удивленный возглас сменяется стоном. Ее губы раздвигаются настолько, что я чувствую вкус ее сладкого языка и жар ее дыхания. Нет! Я не могу. Поэтому хватаю ее за руки и заставляю сделать шаг назад.
— Прости, — говорит она, тяжело дыша. Ее веки опущены, и нет никакого сожаления в том, как девушка облизывает нижнюю губу, словно пробуя на вкус то, что осталось от меня.
Сколько искушений может выдержать один человек? Лиллиан — неожиданная соблазнительница. Утонченная. Как будто она не догадывается о своем влиянии на мужчин. Даже не сомневаюсь, что та совершенно об этом не догадывается.
Девушка тяжело дышит, а ее взгляд не отрывается от моих губ.
Я не могу отпустить ее. Не могу оторвать руки от ее нежных рук. Она подается вперед, словно отвечая на мой невысказанный призыв. Ее груди касаются моей грудной клетки, и мое имя срывается с ее губ жарким шепотом.
— К черту! — Я запускаю пальцы в ее волосы, наклоняю ее голову и целую.
На вкус она как шампанское и шербет. Ее губы — идеальное сочетание шелка и силы. Прикусывание зубами. Скольжение языков. Мы целуемся с настойчивостью неистовых любовников, у которых больше никогда не будет такого шанса.
Лиллиан хватается за мою рубашку, и ногтями впивается в ткань, выпуская рык из моей груди. Я веду ее назад, пока мы не прижимаемся к дереву.
Я теряюсь в ощущениях ее языка в моем рту, моих пальцев, запутавшихся в ее волосах, и ее горячего, податливого тела, прижатого к моему. Скольжу рукой по ее бедру и тяну ее ногу вверх, чтобы зацепить ее за свое бедро. Ее раздвинутые ноги приглашают меня ближе. Мой стояк вжимается в молнию, стремясь к ее теплу. Девушка стонет мне в рот, когда происходит соединение. Я прижимаюсь к ней и едва не взрываюсь от столь необходимого трения.
С каждым движением моих бедер она становится дерзкой. Дикой. Задирает другую ногу вверх, взбираясь на мои бедра, пока полностью не оседлывает меня. Я хватаю ее за задницу. Держу ее открытой. Сжимаю крепко, пока имитирую секс.
Слишком много одежды. Слишком много барьеров между мной и всей этой горячей, сладкой кожей.
Я дергаю за вырез ее платья. Освобождаю одну грудь. Полную и круглую, с розовой вершиной, которая так и просится в рот.
Смыкаю губы вокруг ее соска. Ее спина выгибается, и звук, который девушка издает, направляется прямо к моему члену. Я зажимаю нежную плоть между зубами, добиваясь от нее самых сексуальных стонов, пока она трется об меня всем телом. Жидкое тепло просачивается сквозь мои брюки, добавляя скользкости моим шелковым боксерам. Я собираюсь кончить. Вот так. Как будто я мальчик-подросток, который судорожно тискает девушку на танцах.
Осознание этого почти заставляет меня рассмеяться. Но звук стона Лиллиан стирает все логические мысли.
— Хадсон… — Звук моего имени, срывающийся с ее губ от желания, почти доводит меня до крайности. — Не останавливайся, — выдыхает она.
Остановись! То, что я делаю, неправильно на миллионе уровней. С ее пальцами в моих волосах и ее ногами, обхватившими меня, я не могу собрать волю в кулак.
Чувствуя, что девушка близка, я обхватываю ее руками и крепко прижимаю к себе. Она выгибает спину в наслаждении. Накрываю ее рот своим и глотаю ее стоны, пока та освобождается у моего пульсирующего члена. Ее оргазм длится дольше, чем я помню длились такие вещи, и мне чертовски нравится, что она получает такое удовольствие от меня. От чего-то настолько простого. Мне становится интересно, что бы она делала, если бы я мог проникать ей между ног пальцами, языком… Я прикусываю губу, чтобы не толкнуться и не кончить в нее.
 
Она безвольно прижимается ко мне. Опускает ноги и оседает на землю. Я держу ее, пока она не приходит в себя, прежде чем отстраниться.
Порыв холодного воздуха, проникающий между нами, приносит с собой дерьмовую реальность. Это не должно повториться.
Лиллиан поправляет платье.
— Ты в порядке? — Я натягиваю на ее плечи пиджак, который ей дал, потому что он свалился в суматохе. — Я ведь не причинил тебе боль, правда?
— Боль? — Она смеется. — Вовсе нет. Это было… — Ее взгляд сосредотачивается на торчащей длине между моими бедрами. — Вау.
Я поправляю свою эрекцию и шиплю, когда резинка моих боксеров задевает нежную плоть.
Ее расширенные глаза поднимаются на меня.
— Могу я… помочь тебе с этим?
— Не думаю, что это хорошая идея. — Если мы сделаем еще один шаг вперед, то останемся в моей постели до утра.
— Ох. — Она хмурится и плотнее закутывается в пиджак. — Ясно.
— Дело не в тебе. Просто….. — Мы работаем вместе. Я твой босс. И все же хочу оказаться внутри тебя больше, чем сделать свой следующий вдох. — Это не должно повториться.
— Понятно. — Неприятие в ее голосе ударяет меня в грудь. — Конечно, нет.
— Нам пора идти. У нас ранний рейс. — Мне хочется закинуть руку ей на плечи или взять ее за руку, но я сопротивляюсь.
Я облажался. Сильно. Но должен верить, что еще не поздно все исправить.
  
ГЛАВА 10
 
 Лиллиан 
Мы не говорили о том, что произошло прошлой ночью. Мы вообще почти не разговаривали. После того, как мы поцеловались, Хадсон проводил меня в мой номер. Он не смотрел мне в глаза, просто обменялись вежливым пожеланием спокойной ночи и разошлись в разные стороны.
Сегодня утром мужчина почти ничего не сказал, кроме предложения помочь с вещами. Ничего, когда мы остались одни в лифте. Всю дорогу до аэропорта он не отрывался от своего телефона. И сейчас, сидя через проход в самолете «Норт Индастриз», Хадсон не произносит ни слова.
Его ноутбук открыт, и мужчина поглощен работой. Он вернулся к делам, как будто самого сексуального опыта в моей жизни у того дерева в пустыне никогда не было. Вчера вечером тот сказал, что не сможет притвориться, будто ничего не произошло. Но, похоже, отлично справляется с этой задачей. И парень не первый человек, который солгал. В конце концов, он же Норт. Как глупо с моей стороны ожидать чего-то большего.
— Мисс Лиллиан, хотите, я положу это к вашим вещам перед взлетом? — спрашивает стюард, протягивая мне чашку кофе и глядя на куклу-качина, которую я крепко держу на коленях.
Его вопрос привлекает внимание Хадсона. Впервые с прошлой ночи наши взгляды встречаются. Его глаза мерцают так, что все мое тело покрывается румянцем.
Я крепче сжимаю деревянную скульптуру, чтобы выжать из нее все силы, которые нужны мне, чтобы разорвать зрительный контакт.
— Нет, спасибо. Я лучше подержу ее у себя.
— Уверяю вас, она будет в безопасности в задней…
— Нет, спасибо, — огрызаюсь я.
Глаза стюарда расширяются.
Боковым зрением улавливаю улыбку Хадсона.
— Извините, я просто боюсь летать, — говорю мужчине, стоящему в проходе. — Мне сказали, что этот парень олицетворяет силу и власть. Он правитель неба и защитник всех, так что… я буду держаться за него, если вы не против.
— Конечно. — Слегка улыбнувшись, он направляется к передней части самолета.
— Мне было интересно, почему ты выбрала именно его. — Хадсон не отрывает взгляда от экрана своего ноутбука.
— О, так ты сейчас говоришь со мной. — Я дерзко смотрю на его лицо.
Мужчина облизывает губы — почему он так делает? Особенно теперь, когда я знаю, как хороши эти губы на вкус.