Преданный (ЛП)

— Может быть, я немного переборщила.
Он протягивает мне небольшой пакет, в котором лежит пара бирюзовых сережек, которые я не забыла купить.
— Хорошо, что мы летим частным рейсом, иначе пришлось бы взять еще один чемодан, чтобы вместить все это. — Он тянется к дну багажника и…
Черт. И ловец снов.
Я тянусь за ним, чувствуя, как краснею от шеи до волос..
— Я помогу. — Хадсон берет несколько больших предметов и свободной рукой закрывает багажник.
Только когда смотрю на свои покупки, на меня накатывает депрессия. Я использовала свою кредитную карту так, будто у меня был бесконечный запас денег. Тратила деньги, которых у меня нет. В то время все это казалось таким приятным, наполняя мой мозг небольшими всплесками дофамина каждый раз, когда я уходила с новой вещью. А когда это чувство исчезало, покупала что-то еще. И вот теперь у меня слишком много красивых вещей, чтобы ими мог владеть один человек, не говоря уже об одной квартире-студии. Тем больше причин, по которым мне нужна собственная квартира.
Я прохожу через вестибюль с опущенной головой, чтобы избежать зрительного контакта с кем-либо, кто мог бы усугубить мои угрызения совести покупателя.
— С нетерпением ждешь завтрашнего дня? — спрашивает Хадсон, отрывая меня от самоистязательных мыслей.
Когда не отвечаю сразу, он уточняет.
— Твой спа-день. — Мужчина поднимает брови в ожидании ответа.
— Конечно, да, — рассеянно отвечаю я. Я не помню, когда соглашалась на спа-день, но не помнить — это типично для меня. — Когда?
Он прищуривается глядя на меня.
— Завтра.
— Я имела в виду, — говорю я и качаю головой, — в котором часу?
— В девять. — говорит он так, будто спрашивает меня: «У тебя с головой все в порядке?».
Мы выходим из лифта, и Хадсон помогает мне достать ключ и открывает дверь. Он входит в мою комнату и кладет вещи, которые нес, на стол.
— Ты тоже собираешься завтра в спа? — спрашиваю я, стоя к нему спиной, пока складываю свою ношу на кровать.
Хадсон усмехается.
— Я не очень люблю спа.
— Не нравятся массажи и сауны? — Не то чтобы я стала его винить. Потому что тоже не самый большой поклонник, но, вероятно, по совершенно другой причине.
Он засовывает руки в карманы.
— Когда обливаешься потом, и к тебе прикасаются незнакомые? Нет. — Его челюсть напрягается под заросшей щетиной кожей. — Мне не нравится быть голым, уязвимым и терять контроль.
Интересное признание.
— Похоже на семейную черту. Не в части с обнажением, а уязвимость и не контролируемость.
Он слегка усмехается и соглашается.
— Верно подмечено. — Хадсон шумно вдыхает и выдыхает. — Мне было весело сегодня, Лиллиан, — говорит он так, будто удивлен.
— Мне тоже. Я… эм… — Я заставляю себя посмотреть на все свои покупки и признать свою ошибку. Мои щеки пылают. — Я немного сошла с ума от сувениров.
— Ты поддержала местные племена. Думаю, это благородно. Но… Если настаиваешь на сожалении, тогда пожалей о том, что заставила тех детей затащить меня в надувной дом.
Воспоминание о нем в том надувном доме смягчает мои плохие чувства по поводу перерасхода.
— Ни за что на свете. Это была лучшая часть вечера. — Особенно та часть, где мы оказались близко. Слишком близко.
Он не отвечает, только наблюдает за мной с задумчивым выражением лица.
— Что?
Хадсон моргает.
— Ничего. Уже поздно. — Он направляется к двери. — Завтра наш последний день. — Открывает дверь и делает полуоборот, чтобы посмотреть на меня. — Постарайся расслабиться. «Норт Индастриз» вот-вот завалят работой, так что завтрашний день может стать последней возможностью вздохнуть спокойно на какое-то время.
Я внутренне стону, но заставляю себя улыбнуться.
— Будет сделано.
Он смотрит на пол, потом снова на меня. Облизывает губы и лениво улыбается.
— Доброй ночи, Лиллиан.
Я тяжело сглатываю.
— Доброй ночи, Хадсон. — Мой голос слегка дрогнул на его имени.
И я с ужасом думаю о том, почему.
  
ГЛАВА 8
 
 Лиллиан 
Если все это путешествие, от частного самолета и вертолета до ресторана, где подают съедобные произведения искусства, считается роскошью, то спа-салон отеля не поддается никакой классификации. Меня встретила женщина типа Альфреда, мой личный спа-сопровождающий, которая провела меня в отдельную раздевалку с собственным камином. Чайник с горячей водой для чая стоит рядом с френч-прессом, наполненным кофе. Халат и тапочки не из простой махровой ткани, а из чего-то более похожего на кашемир. Окно от пола до потолка выходит на райский водный сад с водопадом. А из верхних динамиков каскадом льется звук арфы.
 
Я чувствую себя почти виноватой, убирая свою повседневную одежду в шкаф из вишневого дерева. Завариваю себе чашку чая, используя пакетик, наполненный множеством крошечных сушеных цветов. Меня даже не волнует вкусный ли он. Я никогда раньше не пила цветочный чай.
Тахта очень мягкая, а у изножья сложено мягкое толстое одеяло. Можно ли сделать помещение более уютным? Я закутываюсь в одеяло, потягиваю чай, который на вкус оказывается именно таким, каким и представляла себе цветочную воду, и смотрю, как пляшут языки пламени в моем личном камине. Женщина-Альфред сказала мне, что придет за мной на первую процедуру. Мне, наверное, следовало спросить, что будет первым. Процедура для лица? Массаж? Может быть, маникюр?
Беспокойство начинается в моих ступнях. Я трясу ими, надеясь выплеснуть скопившуюся энергию, но это электричество переходит в ноги. Сколько я уже здесь сижу? Час? На стене нет часов, а мой телефон лежит в шкафу вместе с одеждой.
 Расслабься. Не поддавайся и не хватайся за телефон. 
Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на арфе. Открываю глаза и смотрю на танцующий огонь. Мои ноги сейчас действительно подпрыгивают, так сильно, что я с трудом удерживаю чашку в руках.
— К черту. — Отбрасываю одеяло и ставлю чашку с чаем, чтобы взять свой телефон. — Шесть минут? — Я здесь всего шесть минут?
Это будет долгий день.
Я хожу по маленькой комнате и изучаю каждый предмет мебели. Здесь нет ни телевизора, ни Wi-Fi, так что всего через несколько минут у меня закончились вещи, которые помогли бы мне скоротать время.
Это не сработает.
Я отправляюсь на поиски помощи. Спа — это лабиринт коридоров с отдельными комнатами. У каждого гостя есть сопровождающий, и после того, как я прошла мимо нескольких из них в поисках своего собственного, одна из сотрудниц окликает меня.
— Вы заблудились? — спрашивает она.
— Нет, но думаю, что заблудилась моя сопровождающая. Она должна была отвести меня на первую процедуру и пропала.
Женщина достает смартфон и прикасается к экрану.
— Кто ваш сопровождающий?
Я не могу точно сказать.
— Брюнетка. Примерно вот такого роста, — говорю я и показываю ей рукой. — Это все, что я помню.
Женщина смотрит на меня с профессионально вежливой улыбкой, которую я ненавижу. Я бы предпочла знать, о чем она думает на самом деле. Хотя нетрудно догадаться, что та считает меня какой-то богатой, титулованной засранкой, слишком привилегированной, чтобы беспокоиться о том, что нужно помнить чье-то имя.
— Как вас зовут? — спрашивает моя помощница в коридоре, сжав челюсти.
— Лиллиан Джиллингем.
Она начинает водить пальцем по экрану.
— Я плохо запоминаю имена. Обычно провожу ассоциацию слов, которая помогает, но я так отвлеклась, когда приехала сюда. — Не хочу, чтобы она считала меня бессердечной. — Попала под влияние всего этого декаданса…
— Джулия. — Она произносит это имя так, будто это может помочь мне вспомнить.
Теперь это я со сжатой челюстью.
— Спасибо.
В коридоре раздаются шаркающие шаги, и появляется взволнованная Джулия.
— Мисс Джиллингем, я очень сожалею о недоразумении. Ваша первая процедура будет только через тридцать минут.