Игра в лево - право (ЛП)

Кто знает, злонамеренной была эта сущность или же безобидной, но в моём нынешнем состоянии, когда мой мозг тихонько стонал, погружаясь в сумрак, я не могла позволить себе проводить различия. И, видя, что существо упёрлось в земляной холмик, я попыталась попросить его о помощи. Нужные слова растерялись в сгущающемся тумане, и всё, что я смогла — это протянуть к нему руку. Попытаться разжечь искорку человечности в переливающихся, шипящих электричеством очертаниях.
В ответ на мой туманный призыв сущность со всех ног понеслась в чащу, едва не падая, и вскоре исчезла совсем. Глядя, как она убегает, я вдруг узрела крохотный тусклый маячок, что зажёгся в самом дальнем закутке моего медленно исчезающего сознания. Огонёк, который подстегнул мой гаснущий разум и повёл меня прочь из леса.
Сквозь деревья я увидела Вранглер. Он был совсем близко, и в то же время невероятно далеко.
Что-то случилось с моим зрением. Очертания машины то расплывались, то становились резче, но с каждой фокусировкой они оставались всё более и более размытыми, пока не превратились в пульсирующее тёмно-зелёное пятно на расплывчатом бесцветном фоне.
Один мой ботинок зацепился за другой, и это было моё последнее препятствие. Я рухнула на землю. Когда я попыталась встать, я поняла, что не смогу. В теле не осталось больше сил, и не было ни единого способа вновь поднять его на ноги.
Может, это всё было моё воображение, но я будто бы слышала размеренный шорох подлеска, как если бы что-то приближалось ко мне. Все мои чувства быстро начали угасать, оставляя меня наедине с холодом и тишиной.
Как бы то ни было, я до последнего видела тусклый огонёк — тонкую нить озарения, одну-единственную мысль, что я пыталась укрыть от всепоглощающей мглы.
Воспоминание, смутная открытка из прошлого. Отрывок из моего первого интервью с Робом Дж. Гатхардом.
То был день нашей первой встречи. День, когда он рассказывал мне о своём долгом, извилистом жизненном пути, о Японии, о Хиродзи, об Аокигахаре — и о том странном феномене, который пробудил в нём тягу к сверхъестественному. О том единственном случае, с которого и начался путь, что в итоге привёл его к игре в лево-право и этой поездке… О том самом моменте, из-за которого мы очутились здесь.
Роб (запись): Он вышел из-за деревьев и был похож на шум, как в телевизоре, только в форме человека. Ну, почти.
АШ (запись): Почти?
Роб (запись): У него не было руки.
Часть девятая
Простите, что всё так затянулось. Последний месяц я был очень загружен. Но у меня есть отличная новость: вчера вечером мой самолёт наконец-то приземлился в Финиксе, штат Аризона.
Этот пост я печатаю из первого в моей жизни номера в американской гостинице. Вид из окна завораживает: тут вам и окружная больница, и местная тюрьма. Какая красота.
Если вы сейчас в Финиксе или у вас есть какая-нибудь информация, обязательно пишите.
Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 15.02.2017
Тьма сгущается, и я всё глубже и глубже увязаю в своём подсознании, до тех пор, пока не переношусь в место, не поддающееся описанию. Вокруг пустота, — безликая, бесцельная, вечная, — тонкая грань между жизнью и смертью.
Я чувствую, как угасаю и как едва ощутимой волной меня медленно, но неумолимо уносит прочь из мира живых.
Остаток ночи мелькает перед глазами мимолётными фотоснимками.
Моё тело оторвалось от земли, и руки и ноги бессильно обвисли. Кто-то понёс меня по лесу.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем откуда-то справа меня пронзило жжение. В этом состоянии до меня доходили лишь отголоски боли, но я могла сказать наверняка, что на самом деле она гораздо сильнее. Не в силах понять предназначение этого ощущения, я позволила ему ослабнуть, а затем вновь погрузилась в безмятежную тьму.
Когда мне наконец удалось открыть глаза, уже рассвело. У меня совершенно не было сил, и всё, что я могла делать — это пытаться что-нибудь разглядеть сквозь приоткрытые веки.
 
Я лежала на заднем сидении Вранглера, опираясь о кучу мягких вещей. Рядом кто-то стоял на коленях и настойчиво тряс меня за правое плечо. Я хотела было что-то сказать, но внезапно обнаружила, что мой голос превратился в шёпот, настолько тихий и слабый, будто его и вовсе нет.
АШ: Роб...
Услышав мой голос, фигура заворочалась и склонилась надо мной, всматриваясь в мои глаза, к которым начала возвращаться возможность фокусироваться.
Роб: Просто лежи, мисс Шарма. Я кое-как тебя подлатал, но нужно убедиться, что я сделал всё как надо.
АШ: Что... что с тобой случилось?
Роб: Дениз держала меня под прицелом, и я должен был притвориться мёртвым. Когда она ушла в лес, я взял аптечку и отошёл за деревья, чтобы немного подштопать свои раны. А потом я услышал дикий шум и пошёл посмотреть, что произошло... вот тогда-то я тебя и нашёл.
АШ: ....Двигатель работает?
Роб: Я хотел прогреть для тебя салон. Ты была в шоковом состоянии, и, раз аккумулятор больше не разряжается, я решил...
АШ: Нет, я имею в виду... как? Ведь ключи...
Роб: Ты реально думаешь, что я попёрся бы в такую даль без запасных ключей?
Роб выглядел почти оскорблённым. Я вспомнила всё, что мне удалось узнать об этом человеке в ходе нашей поездки, и поняла, почему он так отреагировал. Даже в таком плохом состоянии мне не удалось сдержать смешок, хотя он скорее походил на свистящее похрипывание, которое тут же растворилось в воздухе.
АШ: Ну, зная тебя, я, в общем-то, не удивлена. Думаю, Блюджей бы пригодилась эта информация прошлой ночью.
Роб: Ну, она не спрашивала.
АШ: Я рада, что ты жив, Роб.
Роб: И я рад, что ты жива. А лондонские ребята довольно крепкие!
Я обессилено уронила голову на мягкое кресло Вранглера.
АШ: Я из Бристоля, вообще-то.
Роб: Точно... да, конечно. Извини.
Роб попытался улыбнуться, но уголки его губ тут же опустились обратно.
Роб: Прости, Алиса! Боже, прости меня!
А затем Роб Гатхард разрыдался. Он раз за разом повторял “прости”, положив голову на моё левое плечо и обхватив меня за талию. Моя рука казалась невыносимо тяжёлой, словно из свинца, когда я гладила его по голове.
Пока Роб бился в бессловесной истерике, я попыталась оценить степень повреждения моей правой руки. Прошлой ночью я, в состоянии сильнейшего шока, не могла этого сделать, ведь всё было омрачено багряной дымкой сильной кровопотери и первобытного инстинкта, который заставил меня двигаться вперёд, не задавая лишних вопросов. Теперь же, когда всё закончилось и я наслаждалась приятным теплом Вранглера, я могла в полной мере оценить тяжесть своих ранений.
Всё, что было ниже моего правого локтя, исчезло.
Это было похоже на дурной сон. Моё плечо было практически целым, если не брать во внимание несколько чёрных кровоподтёков от недавнего падения, но почему-то оно обрывалось слишком быстро, оканчиваясь безобразной культёй. Саму рану от моих глаз укрывали свежие белые повязки.
Я совершенно не могла понять, что должна была чувствовать. На самом деле я не ощущала совершенно ничего.
АШ: Всё в порядке, Роб. Всё хорошо.
Роб: Я не... не хотел, чтобы всё так...
АШ: Я знаю... знаю.
Роб отодвинулся, всё ещё весь в слезах.
Роб: Я отвезу тебя домой, хорошо? Я найду место, где смогу развернуться, и мы отправимся домой.
По его глазам было видно, что настроен он решительно, и, честно говоря, я удивилась. Я до сих пор помню нашу устную договорённость при въезде в тоннель: Роб ни за что на свете не развернёт свою машину, пока мы не доедем до конца дороги. Я и подумать не могла, что он нарушит своё слово.
 
Я уверена, его предложение стало бы отличной возможностью оставить этот кошмар позади, сбежать от ужасов дороги до того, как она заберёт у меня ещё больше. Я помнила обратный путь. Я знала, что он приведёт меня к безопасности, к семье, к благословенному течению нормальной жизни. Однако коварный голос на задворках моего сознания шептал мне, что он не приведёт меня к ответам.