Игра в лево - право (ЛП)
Очнувшись слишком поздно, я сжала зубы и выдернула рацию из док-станции. Не имея времени ни медлить, ни беспокоиться о последствиях, я высвободилась из лобового стекла, судорожно выдохнув, когда выбившийся осколок ободрал тыльную сторону руки.
Тотчас оказалось, что это — меньшее, о чём мне стоит беспокоиться: я услышала громкий хлопок с вершины холма, и сразу же что-то с отвратным жужжанием пронеслось мимо моего уха. Я инстинктивно дёрнулась прочь от звука, и это неожиданное движение оказалось последней каплей: ботинки не выдержали и соскользнули. Я упала и покатилась вниз по склону. Последнюю власть над положением, что ещё оставалась в моих руках, я отдала в отчаянной попытке перекатиться в тень машины, подальше от света фонаря. Времени, чтобы выпрямиться, у меня уже не было — меня мешком волокло вниз, в долину, и вскоре я оказалась у обрыва во второй раз.
На долю секунды ложе долины промелькнуло в моих глазах — и я врезалась прямо в него. Воздух вышибло из лёгких вместе с болезненным стоном и струйкой пара, которая тут же растаяла в холоде ночи. Я валялась на боку, баюкая рацию на руках. По крайней мере, её я не потеряла.
Луч хаотично отплясывал вокруг. Я собралась и из последних сил подтащила себя к каменной стене, сжавшись под ней, пока свет фонаря скользил по земле прямо передо мной. Только теперь, поднеся рацию ко рту, я осознала, как бешено трясутся мои руки. Не думаю, что я когда-либо была к смерти так же близко, как когда пуля пронеслась мимо меня, и, хотя жужжание исчезло столь же быстро, как появилось, оно продолжало жутким эхом отдаваться в моём черепе. Блюджей выстрелила в Роба в качестве демонстрации силы, это был рычаг давления, нужный, чтобы выжать нас из Вранглера. Угроза действием. Но пуля, которую она послала мне, не имела никаких смысловых оттенков, полутонов и скрытых целей, кроме своего прямого назначения.
Блюджей была готова убить меня, а значит — и нас всех. Я подняла рацию и начала листать каналы до тех пор, пока не наткнулась на частоту Роба.
АШ: Бристоль — Лилит. Бристоль — Лилит. Как слышно? Приём.
Рация отозвалась треском, как только я отпустила кнопку. Я выдержала перерыв в двадцать секунд, чтобы дать Лилит время ответить. Но она не ответила.
АШ: Бристоль — Лилит. Как слышно?
В этот раз я ждала минуту. Ничего. Всё, за что я боролась с тех пор, как спрыгнула с обрыва, обернулось лишь стеной безмолвия. Я почувствовала, как ощущение безысходности разливается по моим венам.
Это несправедливо.
АШ: Джен? Джен… ты там?
Ещё одна минута. Я всё сидела и сидела в тишине, глядя, как рация, ради которой я рисковала жизнью, на моих глазах превращается в бесполезный кусок пластика. Через некоторое время мои пальцы разжались, рация выскользнула и упала на мокрую землю.
Я прижала колени к груди, обняла их и уткнулась в них подбородком. В эту минуту затишья моё дыхание вдруг стало чаще. Слёзы навернулись на глаза и покатились по щекам. Дождь шелестел вокруг, а я тихонько плакала, сидя посреди тёмного леса, грязная, израненная и совершенно одинокая.
Из меланхолии меня вырвал ливень. Капли взрывом разлетелись во все мыслимые стороны, хлестнули меня по лицу и врезались в каменную стену с невероятной силой. Воздух закрутился яростным вихрем, и знакомый гул перекрыл собой все другие звуки.
Голос: Я наблюдал за твоими стараниями.
Голос исчез так же, как и появился. Ветер стих, и дождь снова шёл прямо.
АШ: Эй?! Эй, кто это?!
Но воздух оставался недвижим, и в нём не было ничего, кроме дождя. Я вытерла слёзы и прокричала в пустоту.
АШ: Вы не поможете мне? Пожалуйста, не могли бы вы… совсем…
Голос исчез, и я сомневалась, что услышу его снова в обозримом будущем. Может, он просто хотел дать мне знать, что наблюдает. Очевидно было одно: если голос пытался утешить меня или дать почувствовать, что я не одинока, то он выбрал не самый лучший способ.
Лилит (рация): Алиса, ты здесь?
Я уставилась на потрескивающую рацию.
Лилит (рация): Алиса, ты ещё здесь? Прости, что я не…
АШ: Джен! Джен, ты в порядке? В безопасности?
Лилит (рация): Да, всё нормально, я думала, ты… Что случилось?
АШ: Я, э-э… Я спрыгнула с обрыва, спёрла рацию Блюджей, она стреляла в меня… А что с тобой?
Лилит (рация): Она просто ебанулась. Я убежала на поляну в лесу. Это по прямой от машины, по крайней мере, я надеюсь, что так. Пока что я нигде не видела это… эту штуку.
АШ: Ну, лес-то большой. Может, оно ушло. Можешь пока посидеть возле той поляны?
Лилит (рация): Да, попрячусь тут где-нибудь. Что будешь делать?
АШ: Пойду к тебе, а потом мы вместе уведём Блюджей от Вранглера.
Лилит (рация): Как?
АШ: Пока не придумала. Я примерно в получасе ходьбы от тебя. Убавь звук, но будь на связи, ладно?
Лилит (рация): Ага. Ладно… хорошо, буду. Рада, что ты в порядке, Алиса.
АШ: Я тоже, Джен.
Я пристегнула рацию к ремню. Тело всё ещё саднило после падения, из руки сочилась кровь, а пальцы почти окоченели от холода. Но звук голоса Лилит на другом конце вернул мне то, что я потеряла в долине. Решимость, которая разгоняла кровь по моим усталым мышцам, ставила на ноги и заставляла вернуться на дорогу.
Я застряла посреди тёмного леса, с ног до головы в грязи, крови и ранах, но, по крайней мере, я больше не была одинока.
Вскоре мои ботинки уже стучали по асфальту. Я шла по дороге, держась у кромки леса с того момента, как поднялась на холм. Мне не хотелось попасть в поле зрения Блюджей, которая почти наверняка караулила меня, сидя во Вранглере. К несчастью, именно Вранглер оставался единственным ориентиром в огромном неизведанном лесу — и единственным же местом, откуда мне могло открыться убежище Лилит.
Когда дорога выровнялась, я от греха подальше отошла за деревья. Дорогу стало почти не разглядеть, но мне нужно было укрытие на случай, если Блюджей всё ещё на посту. Даже при том, что я углубилась в него всего на несколько метров, лес вселял в меня ощутимое чувство тревоги. Каждая тень хищно поджидала меня, каждый треск ветки под моими шагами звучал, как удар бича.
Когда я увидела Вранглер, Блюджей нигде не было видно. Любопытство взяло верх, и я подкралась поближе к дороге, обозревая местность сквозь расширившиеся просветы меж деревьев. Место выглядело покинутым, и нигде не было видно ни Блюджей, ни Роба. Я не представляла, что могло заставить её куда-то его перетащить. Возможно, ему удалось сбежать.
Что-то было не так.
Подкравшись к Вранглеру, я обнаружила, что окно на пассажирской стороне разбито, и тысячи стеклянных осколков валяются кругом, втоптанные в грязь. Бардачок был открыт, и коробки с патронами либо стояли пустыми, либо вообще отсутствовали. Следующее открытие заставило кровь застыть в моих жилах, а меня — проклясть собственную тупость.
На автомобильном радиоприёмнике горела лампочка.
Там, у подножия холма. Я верно сосчитала количество оставшихся раций, придя к заключению, что только я и Лилит сможем говорить по ним. Технически я была права, мы были единственными, кто мог говорить. Но это не означало, что мы единственные, кто мог слушать. Я совсем забыла, что у радио в машине Роба есть свой собственный аккумулятор и встроенные динамики. И, что ещё важнее — что он использовал его всю дорогу, чтобы посылать и ловить передачи на всех наших частотах.
Я переключила частоту своей рации на случайный канал, поднесла её ко рту и зажала кнопку передачи.
АШ: Бристоль — всем машинам.
Мой голос с треском вырвался из динамиков автомобильного приёмника. Блюджей наверняка знала, что я захочу связаться с Лилит, и вломилась во Вранглер, чтобы подслушать наш разговор. Я не могла поверить, что не подумала об этом раньше.
Я вернулась на частоту Лилит.
АШ: Лилит, тебе нужно убираться оттуда. Блюджей слышала нас. Она не слушает сейчас, но знает, что мы встречаемся у поляны. Живо двигай сюда, хорошо? Лилит, ты меня слышишь?