Игра в лево - право (ЛП)
До того, как Лилит смогла навредить кому-то ещё, Роб распахнул дверь и сделал два быстрых шага, схватил девушку одной рукой за талию, поднял её и, крепко, но при этом осторожно её ухватив, понёс её к Форду Бонни и Клайда, после чего усадил её на землю.
Я всегда забываю, какой он сильный.
Роб: Не до этого сейчас, вашу мать.
Лилит: Ты ответишь за свои слова!
Блюджей лишилась привычной ехидной выдержки, однако её аура презрения никуда не делась. В ответ на выкрик Лилит она молча отошла к своей машине и облокотилась о капот, а затем достала из кармана Мальборо и щёлкнула зажигалкой. Наверное, сейчас лучшей компанией для неё в самом деле был раскалённый табак.
Когда я перевела взгляд обратно на группу, Лилит уже удалилась куда-то в гневе.
АШ: Что она сказала?
Бонни: Я плохо расслышала.
АШ: Что она сказала, Бонни?
Бонни: Что-то про… про то, что Лилит… что мы сговорились.
Роб: Ну твою ж мать… Бристоль, пожалуйста.
Я посмотрела на Лилит: она сидела на траве, устремив взгляд в бесконечность, раскинувшуюся за обрывом. Она не стала жалеть слёз — и я поняла, что это не тот плач, который стоит прерывать. Это было личной между ней и Евой — последний миг скорби, уделённый только им двоим.
АШ: Вижу… не переживай. Я разберусь.
Роб: Хорошо. А я пока пойду что-нибудь сварганю.
Прошёл час. Лилит понемногу успокоилась, и её истерика переменилась безмолвной меланхолией. Поужинав, я подошла к ней.
АШ: Странный вид.
Лилит подняла на меня взгляд и тут же виновато опустила голову.
Лилит: Я тебе губу разбила… прости.
АШ: Да всё в порядке. Это ты ещё Блюджей не видела.
Лилит: Ха, да уж. Должно быть, хреново она сейчас выглядит.
Я опустилась на прохладную землю и обратила взгляд туда же, куда и Лилит — в пучину бескрайнего океана.
Лилит: Блюджей думает, что я в этом замешана… в том, что произошло с Евой.
АШ: Знаю.
Лилит: Она считала нас всех идиотами, а теперь думает, что мы устроили заговор у неё за спиной… господи, какой же бред.
АШ: Мне кажется, сейчас ей жизненно необходимо думать, что это место — выдумка. Ей нужно, чтобы всё вокруг было ложью. И чем сложнее ей найти объяснение тому, что происходит вокруг, тем она… в общей, ей не стоило так говорить. Просто она… скажем так, “запуталась”.
Лилит: Да эта пизда в край ебанулась.
АШ: Эм-м… наверное.
Лилит: Но она права… Я убила Еву… и я убила Аполлона.
Не поняв, к чему Лилит ведёт, я удивлённо на неё посмотрела. Она продолжила, не отрывая взгляда от невозможного горизонта.
Лилит: Сара… она не была создана для этого. И она это понимала. Хотела, чтобы мы развернулись… а я — нет.
АШ: Это было не только твоё решение, Лилит.
Лилит: Только моё. А она… просто последовала за мной. Она всегда шла за мной. Всегда. И я знала, почему. Я знала. Но я не останавливала её, потому что это было так удобно, так легко… потому что глубоко внутри я осознавала, что мне нравится, когда рядом есть кто-то, кто… кто готов ради меня через обручи прыгать. Боже, какой пиздец.
Лилит закрыла лицо руками.
Лилит: Она была слабой. Такой скромной, застенчивой… и в этом ничего такого нет, ведь так? Это нормально, что человек может быть слабым… но я заставила её поехать со мной. Заставила поехать человека, который и до середины озера не осмелился бы доплыть. Последние слова, которые я ей сказала, были ложью. И она это знала.
Лилит несколько раз тяжело вздохнула.
АШ: Что ты имеешь в виду?
Лилит: Я не… я не, я… я любила её, но как… как подругу. Это была игра в одни ворота, и… я не думаю, что её это сильно беспокоило. Но тут она начала исчезать прямо у меня на глазах и сказала это… Как ещё я могла ответить? Разве могла я сказать что-то другое?
Лилит держалась, чтобы снова не впасть в истерику. По её щекам струились слёзы.
АШ: Я не знаю, как поступила бы в такой ситуации.
Лилит: Я видела по её глазам, что она мне не верит. Бля… как много людей умерли, слушая чью-то... утешительную ложь? Как много из них знали, что им врут?
АШ: Думаю, ты поступила правильно, Джен. Лучше, чем поступают многие.
Лилит: Ты не обязана мне это говорить… послушай, ты сильно устала? Ты скоро пойдёшь спать?
АШ: Нет, я пока не устала.
Лилит: Там было немного пива… в сумке Аполлона. Это же не будет… воровством, ведь так?
АШ: Думаю, он бы с нами поделился. Но только если бы мы дали ему сказать тост.
Лилит тихо хихикнула и наконец улыбнулась. Она подошла к машине Бонни и Клайда и вскоре вернулась с упаковкой из четырёх банок.
Следующие полтора часа мы неторопливо с ними расправлялись. Лилит так и не смогла придумать тост, так что мы просто сказали Аполлону “спасибо” и подняли банки к небу. Мы вспоминали его неутомимое чувство юмора, особенно его неустанные попытки поднять нам настроение в первую ночь. Вспоминали, с какой заботой он всегда обращался к остальным — даже находясь на волоске от смерти.
Мы и Еву вспоминали. Лилит рассказала об их совместных злоключениях, о неловких студенческих вечеринках и о будущем Паранормикона. Она улыбнулась и сказала, что, когда радио “неизбежно вымрет”, я всегда могу к ней присоединиться.
После всего, что произошло на дороге, эта ночь была и радостной, и горестной одновременно. Но здесь, на вершине одинокого утёса, радостные чувства в кои-то веки превозмогли над горечью — пусть и ненамного. Под конец очередного ужасного дня мы и на это не рассчитывали.
Следующее утро пролетело, не успев начаться. Удивительно, насколько эффективно может действовать группа людей, когда никто ни с кем не говорит. Даже завтрак стал делом совсем непродолжительным. Чтобы наесться до отвала, мне хватило лишь половины пакетика ореховой смеси. Я оглядела остальных и вспомнила слова Роба: “Чем дольше едем, тем меньше нам требуется еды”. Никто не съел больше чем полмиски. А Лилит и вовсе не притронулась к еде.
К этому времени протокол поездки прочно отложился у всех в головах. Несмотря на разлад и образный разрыв между членами группы, построение автомобилей соблюдалось безукоризненно. Всеобщий настрой был чрезмерно прагматичный. Любой контакт по рации начинался с указания позывных говорящего и адресата. Между машинами установилась равная и очень осторожная дистанция. Все видели, что происходит, когда кто-то нарушает правила, и никто не хотел лишний раз рисковать.
АШ: Сколько нам осталось?
Роб: До чего?
АШ: Ты ведь не доезжал до конца дороги, значит… ты ещё строишь карту?
Роб: Верно.
АШ: Тогда сколько нам осталось до… неизведанной территории?
Роб: Относительно недалеко.
АШ: И что нас ждёт, когда мы дотуда доедем?
Роб: Мы поедем дальше.
АШ: Пока не доберёмся до самого конца?
Роб: Таков мой план. Знаешь, я не стану тебя судить, если ты захочешь поехать обратно. Думаю, тебе не составит труда уговорить кого-нибудь развернуться.
АШ: А тебя я смогу уговорить?
Роб улыбнулся.
Роб: Боюсь, нет. Эта поездка отличается от предыдущих. Дорога брыкается, как никогда прежде. Наверное, знает, зараза, что в этот раз я намерен идти до победного.
АШ: …Куда она ведёт, Роб?
Роб вдохнул, поворачивая налево на тихом т-образном перекрёстке.
Роб: Думаю, в никуда.
Рация зашипела.
Бонни: Роб, ты повернул не туда.
Моё сердце в ту же секунду заколотилось как бешеное. Я уставилась на Роба, а он уставился на меня в ответ. Его пронзило то же чувство, что и меня — просто он гораздо лучше с ним справлялся.
Он призадумался на пару мгновений.
Роб: Нет… нет. Я здесь уже проезжал. До этого мы повернули направо.