Одержимость Драко (СИ)

Лениво потянувшись в постели, охнула. Ноги болели так, как будто занималась активно фитнесом. Болели даже те мышцы, о которых ранее и не подозревала. Накануне, всю ночь напролёт Эмир мучил меня самым бессовестным образом. А как ещё называть ту сладкую пытку, что устроил этот сексуальный террорист?
Я хмыкнула, почти невесомо прикасаясь к заросшему лицу мужчины. Чёрные волоски начинали свой рост от висков и, спускаясь вниз, покрывали весь его подбородок. Подушечки пальцев кольнула жесткая щетина, и я отдернула руку. Перевела изучающий взгляд на длинные чёрные ресницы, затем, на ровный прямой нос и, наконец, остановилась на чувственных губах. Их привычная идеальная форма сейчас была слегка нарушена прижатой к щеке подушкой. Его мускулистые руки лежали поверх покрывала. Сильные, длинные, словно у аристократа пальцы, как будто были созданы для игры на рояле.
Я прикусила нижнюю губу, вспомнив, как он этими пальцами, подобно виртуозному музыканту разжигал во мне искры страсти. Если бы он не признался в том, что впервые попробовал оральные ласки для девушки, боюсь, я бы сгорела в мучительном огне ревности. Несмотря на откровенное признание, он это настолько опытно и ловко, что сказанное с трудом принималось на веру.
Эмир же, чувствуя меня, сразу развеял все сомнения, заявив, что я у него тоже в чем-то первая.
Интересно, а что будет если я… Прикусив ноготок, я лукаво улыбнулась, стреляя глазами на покрывало в районе его бёдер. Нет, не сейчас. Пусть выспится. Не выдержала и привела по шелковистым чёрным прядям. Любимый… Неосознанно улыбаясь, как романтическая дурочка, я поспешила одеть легкие шифоновое платье. Пробежав пальцами по волосам, распутала длинные локоны. Принесу ему завтрак в постель – заслужил. Хихикнув, я послала спящему мужчине воздушный поцелуй.
Уже внизу, на первом этаже, преодолев несколько десятков ступеней, я замерла, прислушиваясь к разговору слуг, что доносился из-за приоткрытой двери кухни.
— Я своими глазами видела! – голос Захмиры звенел от возмущения. – Эта итальянка… Господин целовал ее прямо… там! – последнее слово она произнесла резко, но при этом понизила голос, будто сказала нечто кощунственное, страшное, греховное.
Я задумалась, не сразу сообразив, о чем идёт речь, пока женщина не продолжила.
— О, Аллах! Я стояла - ни жива, ни мертва! Чуть все бутылки с вином сзади со стеллажей не пороняла! Харам! – продолжала причитать Захмира.
Наконец, до меня дошло, что же так возмутило помощницу Марджалы. Она нас видела! Эта подлая гадюка подсматривала за нами, пока мы… Обжигающая волна стыда прошлась по щекам, заливая их румянцем. Господи, ну, за что?! Я сжала кулачки, слушая, как женщины общаются между собой.
— Интересно, как это? – на удивление голос молоденькой служанки Теффты прозвучал совсем не осуждающе, а даже с каким-то придыханием. — Господин Эмир такой красивый, а как он смотрит на госпожу… будто съесть хочет.
Послышалось тихое хихиканье.
— Тихо ты! – шикнули на нее. - Еще услышит Всевышний твои грязные слова, - девушка умолкла, послушалось шуршание ткани. - Но знай, Теффта, Всевышний не только слышит, но и видит твои мысли в голове! – недовольно проговорила Захмира, явно разозлившись, что другая прислуга ее не поддержала. – К тому же, не долго осталось этой мерзавке командовать тут…
Крайняя часть фразы стала последней каплей, и я сделала шаг вперёд, решив, что довольно потакать этим грязным сплетням. В это же мгновение раздался душераздирающий крик. Я дёрнулась, кожа покрылась мурашками, холодок пополз вниз по спине… Этот крик, словно осколок стекла прошёлся по натянутым нервам. Разве человек может так кричать? Нет, так кричит раненое животное, попавшее в капкан, когда приходит осознание того, что живым оттуда не выбраться.
Из кухни выскочили Захмиру и ее помощницы. Я
была так испугана, что даже не подумала о том, чтобы скрыться из виду, чтобы меня не застукали за подслушиванием.
— Господи! Что это?! – воскликнула я, не обращаясь конкретно ни к кому.
 Глава 28 
 
 
Захмира на мое удивление ничего не ответила и отошла в сторону. Ненависть в ее взгляде буквально опалила меня.
— О чем вы? - довольно агрессивно спросила она.
Хочет сказать, что не слышала?! Вот дрянь! Я с раздражением окинула ее мимолётным взглядом, показывая, что она никто в этом доме, а я - хозяйка.
Ноги, будто живя своей жизнью, понесли меня по узкому коридору. Лишь один раз я оглянулась назад, чтобы наткнуться на огонёк триумфа в глазах Захмиры. Не к добру эта змея ликует. Хоть сердце и замирало в тревоге, а кровь набатом стучала в ушах, я упрямо шла по вперед - прямо туда, где была та комната, от которой однажды меня увёл Эмир. Я не смогу существовать спокойно, не зная, что там происходит! Как бы мне не было страшно, но я узнаю правду. Узнаю, что скрывают эти холодные в своём великолепии стены старинного особняка.
Поворот, ещё один поворот… Узкий коридор закончился. Вот и она – дверь. Я замерла, не решаясь сделать шаг к тому, что меня так манило. Из комнаты доносились странные звуки: шёпот, всхлипы, бормотание. Набравшись смелости, я толкнула ладонью дверь. Давно не видевшие масла петли скрипнули, после чего створка медленно начала открываться. Влекомая любопытством, я переступила порог комнаты, даже не представляя, насколько не готова увидеть то, что предстало моим глазам. Такое невозможно было даже в самом страшном сне…
 Глава 29 
 
На полу сидело нечто лохматое в непонятном балахоне, напоминающим, скорее, половую тряпку, чем приличную одежду. Всклокоченные неухоженные волосы - до того грязные, что даже не разобрать оттенка, запутанной массой падали на лицо, прикрывая плотной завесой его черты. Существо медленно качалось из стороны в сторону. Из его груди вырывались тихие завывания и хриплые тоскливые всхлипы.
Страх сковал все мое существо, даже язык и тот будто присох к нёбу.
Странное нечто замерло, заметив, что его одиночество нарушено кем-то чужим.
Пальцы свело судорогой, только тогда я обратила внимание на то, как схватилась за ручку двери. Женщина, если это было так, начала медленно подниматься с пола. Она повернулась ко мне и низко опустила голову, вероятно, рассматривая мои тканевые, мягкие, цветные туфельки, расшитые восточными узорами. Хоть я и не видела ее глаз за спутанными темными волосами, я инстинктивно чувствовала, куда направлен ее взгляд. Выпрямившись в полный рост, она замерла. Тонкие длинные руки, как плети висели вдоль тела, не шевелясь. Болезненный стон, вырвавшийся из ее груди, заставил меня зажмуриться.
Чувствуя тошноту и головокружение, что привел с собой страх, я попятилась, когда она подалась ко мне, протягивая руку.
- Не трогайте меня! – выдохнула едва слышно. – Нет… Прошу вас, я не… - и замолчала, когда незнакомка подошла совсем близко, не обращая внимания на мои слова.
Едва различимое дыхание коснулось моей щеки. Широко распахнув глаза, я встретилась с серым, глубоким, очень проникновенным взглядом, наполненным такой мукой и обречённостью, что по спине пробежал мороз. Заострённое, осунувшееся личико было болезненно худым, в грязных потеках от слез. Она молодая! Лет двадцать  - двадцать три, может чуть больше...
Я зажала рот ладонью, вдруг осознав, что знаю только одного человека с такими глазами.
Крупные искусанные в кровь губы девушки дрогнули. Мелькнул ряд ровных поразительно белых зубов, когда она неожиданно произнесла хриплым голосом:
 
— Ты пахнешь весной…
Голос звучал так, как будто она давно не говорила или сорвала голос от криков. Вероятно, ее мучает сильная боль, раз она так кричит так, словно ее душу пытают в адском огне. Я оглядела ее более внимательно. Нет, на ней не было увечий. Но я знала на собственном опыте, что не все раны открыты постороннему взору. Некоторые из них спрятаны так глубоко, что рассмотреть их невозможно. Я вспомнила взгляд Андре - загнанный, настороженный, словно он ждал удара от каждого стоящего рядом человека - у этой девушки он точно такой же. Я помню его… Помню, каким вернулся мой брат из плена, где над ним измывались враги. Эта бедняжка перенесла нечто похожее, если не хуже.