Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)

- Хочу, чтобы ты почувствовала легкость. Освободилась от груза проблем.
Еще раз подталкивает и ведет бедрами. Его тело такое упругое, даже слишком. Я чувствую спиной и ягодицами каждую точку. Все выпуклости. Особенно выпуклости. Одна из них довольно внушительная.
Настолько, что уши закладывает. Господи, что я творю?
Матвей легко подхватывает мое тело, все еще прижимая к себе.
- Вытяни правую ногу, - хрипит на ухо.
Послушно тяну носок. Стараюсь.
Свободной рукой он подхватывает мою левую ногу в районе внутренней части бедра, заставляя расползаться мурашки теперь и там.
Боже, это нормально вообще, что я хочу его? Дико его желаю. Внутри загорается костер, состоящий из похоти, стыда и безумного желания.
Весь мир со своими глобальными проблемами стирается. Леша со своей нелюбовью, мама со своими вездесущими советами, мой любимый сын – все улетучиваются и остаются только руки этого сумасшедшего парня и я, с закрытыми глазами. С закрытыми от самой себя глазами.
Мое тело как будто естественное продолжение его тела.
Интересно, только я одна это чувствую?
Пару раз Матвей медленно кружит меня в воздухе. И опять легонько ставит на ноги. Открываю глаза, чтобы идентифицировать свое положение в пространстве.
- Закрой глаза, - шлепает меня по бедру. - Я скажу, когда можно.
Послушно снова прикрываю веки. Так легче пережить то, что происходит.
Рука Матвея исчезает с низа живота, оставляя за собой все еще кипящую от нее кожу.
Поднимается обратно вверх, минуя грудь и шею, добирается до подбородка. Проводит по нему тыльной стороной ладони.
Щемяще нежно.
Неожиданно разворачивает мое тело к себе, крепко обнимает и опускает мои плечи вниз, заставляя прогнуться в спине и откинуть голову назад. Второй рукой хватается за ягодицу. Чтобы не упасть вцепляюсь руками в его шею, задевая жесткие волоски на затылке.
- Закинь правую ногу мне на бедро, - говорит, чуть сжимая ягодицу.
Его дыхание тоже сбито. Он словно бежит длинную дистанцию.
Делаю как просит.
- Хорошая, - хвалит.
Склоняет голову к моему лицу. Я понимаю это, когда чувствую теплое дыхание на щеке, а мой нос улавливает его мятных запах.
Слегка проводит носом по скуле, делая глубокий вдох-выдох.
Боже, если до этого я еще могла обмануть себя, что это просто танец. То сейчас уже не получается. Врать себе не получается.
Язык присох к небу намертво, чтобы забрать воздух в легкие приходится чуть приоткрыть рот. Поздно понимаю, что выглядит это как приглашение, потому что в следующий момент его сминают жесткие горячие губы. Его вкуса становится так много, что сносит последние сомнения.
Чужой мужчина облизывает мой язык и творит какое-то безумие. Впиваюсь пальцами в его прическу, оттягивая голову назад, но он не сдается. Впивается еще крепче в мой рот и рычит. В голове закручивается калейдоскоп из вожделения, азарта, похоти, стыда и чувства вины.
Стоп. Хватит.
Резко убираю руки с его головы и толкаю в грудь со всей силы. Чуть не падаю, отпрыгивая подальше и пытаюсь отдышаться.
- Придурок малолетний, - вытираю ладонью губы, стирая с них его мятный вкус. – Ты совсем больной?
Яростно смотрю на то, как он тоже приводит дыхание в порядок, разместив руки на бедрах. Его штаны недвусмысленно натянуты в районе паха.
- Козел, - топаю ногой и вылетаю из танцевального зала, слыша за спиной хриплый наглый смех.
 Глава 9. Виктория. 
Судорожно тру пальцами губы в душевой.
Это просто ужас. Целовалась с другим.
- "Как шлюха подзаборная", - обязательно бы сказала бабушка и смачно сделала бы любимое «тьфу».
- "Чего еще ждать от Зотовской породы", - причитала бы моя мать, взявшись руками за лицо и качая головой.
Еще в девяностые сестра моего отца, тетя Марина, ушла от своего мужа к любовнику. Дядя Сережа работал вахтовиком на севере, приезжал редко и чаще всего во время отпуска пил запойно, распускал руки и третировал её с детьми.
Несмотря на это, собственная семья женщину практически прокляла, когда она влюбилась в своего коллегу. Спокойного работящего мужчину с руками. До сих пор помню, как моя мать встречаясь с тетей Мариной на улице даже не здоровалась и презрительно на нее смотрела, а мне приходилось стыдливо опускать глаза.
 
Сейчас я словно опять вернулась в детство, в то мерзкое чувство стыда.
Опускаю руку между ног, там просто потоп во имя Матвея Андреева. На мужа я никогда так не реагировала. Это какой-то заговор собственного тела против меня.
Быстро собираю вещи, проверяю еще раз в зеркале горящие щеки, губы и пулей лечу к выходу из раздевалки. Но только я открываю дверь, как сильные руки вталкивают меня обратно.
Матвей тоже после душа. Волосы влажные, одет в джинсы и черную футболку. Лицо невозмутимое. Без иронии или самодовольства.
Бью его по груди.
- Дай пройти, - повышаю голос.
- Успокойся, - говорит он хрипло. – Какая муха тебя укусила? Ничего особенного не произошло.
- Ничего особенного? – нервно смеюсь. – Ты больной? Скажи мне?
- Я здоровый. У меня есть справка. Пойдем в кабинет, я тебе покажу.
Господи, слава богу хоть не заразный! Чем там можно заразиться через слюну? Перебираю возможные варианты.
- Никуда я с тобой не пойду, - яростно тыкаю ему пальцем в твердую грудь. – Пропусти меня.
- Сначала ты успокоишься, Вика. За руль в таком состоянии не сядешь, - твердо отвечает. – Пойдем я налью тебе чай.
Мне хочется топать, кричать и орать. Мне хочется, чтобы этого дня вообще в моей жизни не было.
А он мне почаевнивать предлагает?
Одно дело посмеяться с Машей над тем, чтобы завести любовника. Другое дело – сосаться с тренером по танцам. При живом муже. Не важно, какой этап мы переживаем.
Как мне теперь договариваться со своей совестью?
- Только чай, Вика, - повторяет еще раз Матвей, смотря на меня сверзу вниз.
- Ты меня больше пальцем не тронешь, - опять тыкаю его в грудь.
- Хм, - обворожительно улыбается, от чего тут же проступают ямочки на его щеках. – По-моему последние две минуты пальцем меня трогаешь только ты.
Перевожу взгляд на свою руку.
Блин. Он прав.
- Пойдем? – открывает дверь. – Просто поговорим.
Я не знаю зачем я иду за ним, но догадываюсь, что скорее всего, чтобы усыпить свое острое чувство вины. Посмеяться над ситуацией.
Мол у кого не бывает.
Я жду от него извинений в стиле «Извини, я тебя перепутал».
Одновременно жду и одновременно не хочу, чтобы это было правдой. Почему-то то, что он мог поцеловать меня по ошибке отзывается в груди неприятным шипением.
Узкий коридор заканчивается входом в небольшой кабинет. Стены здесь увешаны дипломами и сертификатами. На полках большое количество небрежно расставленных кубков. В центре кабинета довольно большой стол, который сложно разглядеть из-за большого количества бумаг на нем.
- Садись. Чайник поставлю, - говорит Матвей, сгребая документы в центр стола и расчищая место.
- Ну и бардак, - говорю брезгливо, размещая сумку на стуле.
- Я творческий человек, - пожимает плечами.
- Отличное оправдание для неряхи.
Матвей молча разливает чай в кружки. Из-под опущенных глаз слежу за движениями его сильных рук, то и дело вспоминая как он сжимал ими мои ягодицы, вдавливал мое тело в свое и гладил.
Бесконечно гладил.
- Я хочу извиниться перед тобой, - говорит сосредоточенно.
- Хорошее начало, - говорю учительским тоном, принимая от него кружку.
- Нет, я серьезно. Ты была такая податливая и открытая, что не сдержался. Башню снесло напрочь.
Мои щеки безнадежно краснеют от того, как легко он произносит правду. Не юлит, в голосе нет насмешки или злорадства. Это заставляет меня немного ослабить хватку.
- И часто у тебя башню сносит? – интересуюсь, отпивая чай.
- Настолько – впервые.