Последний козырь
Алехин на таком деле впервые. До этого он знал о поисках тайников в квартирах лиц, заподозренных в преступлении, лишь по учебникам криминалистики. А теперь ему самому приходится помогать эксперту из научно-технического отдела перетаскивать портативную рентгеновскую установку из одного угла комнаты Мерцалова в другой. Сначала просвечивают ею массивный письменный стол на львиных лапах, затем книжный шкаф и сервант. На люминесцирующем экране видна слоистая структура дерева, шипы и стыки планок мебели, замки и петли. Но вот просвечена, наконец, вся мебель, даже кресла и стулья, а тайников нигде не обнаружено.
Не оставляет без внимания майор Миронов паркет пола, обои стен, переплеты окон и двери, но все напрасно…
— Теперь-то Василий Андреевич ни в чем не сможет нас упрекнуть, — устало произносит он, выключая установку. — За то, что нет тут никаких тайников, можно уже ручаться.
За город выезжают они во второй половине дня. Неподалеку от дачи Мерцалова их останавливает младший лейтенант и докладывает майору, что во время его дежурства все было спокойно.
Дача Мерцалова большая, четырехкомнатная, с плитой на кухне и изразцовыми печами в столовой и спальне. В отличие от городской его квартиры мебель тут современная, главным образом финская, из карельской березы.
"В такой не укроешь тайничка…" — невольно думает Алехин, но приглашенный Мироновым эксперт и не пытается просвечивать ее. В руках его теперь не рентгеновская, а гаммаграфическая установка, состоящая из свинцового контейнера с изотопом радиоактивного тулия. Майора Миронова интересует теперь главным образом кирпичная кладка печей и кухонной плиты. Вместе с экспертом он тщательно обстукивает ее и в тех местах, которые кажутся им подозрительными, ставит кресты мягким черным карандашом, нумеруя их римскими цифрами.
— Жаль, что мы не увидим, что там за кирпичной кладкой, пока не проявим гаммаграфий, — вздыхает Миронов, подавая эксперту кассеты. — Но я надеюсь, вы проявите их сегодня же. Не знаю, во всех ли печах есть тайники, но вот здесь — безусловно.
И он еще раз громко стучит по кирпичам, помеченным самым большим крестом.
Просвечивание кирпичной кладки гамма-излучением занимает довольно много времени. Они завершают работу лишь к концу дня и тотчас же уезжают в управление.
…Рабочий день давно уже кончился, а они все еще сидят в кабинете Миронова, с нетерпением ожидая звонка из фотолаборатории научно-технического отдела. Раза два к ним заглядывал Волков, тоже засидевшийся за каким-то срочным делом.
— Ну что вы, право, сидите тут, как дети, — укоризненно качал он головой, — все равно ведь до утра мы ничего не сможем предпринять.
— В самом деле, товарищ Алехин, шли бы вы домой, — обращался к лейтенанту Миронов.
— Если это не приказ, то позвольте мне все-таки остаться, — умоляющими глазами смотрел на майора Алехин.
И вот они сидят и ждут, рассеянно перелистывая папки с делами. А когда Миронов решает все же отправить Алехина домой, раздается долгожданный звонок.
— Вы зайдете посмотреть их у нас или вам прислать? — спрашивает Миронова эксперт научно-технического отдела, сообщив ему, что из всех снимков только на одном обнаружились очертания тайника.
— Пожалуй, мы лучше зайдем, — решает Миронов.
Можно было бы и не брать с собой Алехина, но майор понимает, как не терпится и ему посмотреть на гаммаграфии.
Алехин ни разу еще не был в научно техническом отделе и лабораториях Управления. Прежде чем попасть в лабораторию, в которой обрабатываются рентгеновские снимки и гаммаграфии, они проходят через отдел электронно-оптических методов исследования вещественных доказательств. Сейчас здесь пусто, лишь один эксперт и несколько лаборантов выполняют какое-то срочное исследование на электроннооптическом преобразователе, к которому подключен микроскоп. В углу обрисовываются внушительные контуры электронного микроскопа.
Алехин заметно отстает от Миронова, с любопытством всматриваясь в сложную аппаратуру, заполняющую просторную комнату.
"Надо будет прийти сюда как-нибудь и посмотреть на все эти аппараты в действии", — думает Евгений, останавливаясь у бинокулярного микроскопа, укрепленного на сверкающем металлическом штативе. А рядом — еще более совершенный, увеличивающий уже не в сотни, а в тысячи раз сравнительный микроскоп, применяемый для судебно-баллистической экспертизы.
"Сколько тут тончайшей современной техники!" — почти с благоговением думает Алехин, всматриваясь в аппараты, многие из которых ему совершенно не знакомы. Он лишь смутно догадывается, что некоторые из них предназначаются, видимо, для исследований в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах, Вон та установка со светонепроницаемым кожухом, наверно, ультрафиолетовая аналитическая лампа, позволяющая обнаружить самые искусные подделки документов.
"Надо, однако, поспешить к Миронову — он уже скрылся за дверью фотолаборатории", — торопит себя Евгений, с трудом отрывая восхищенный взгляд от электронных приборов.
В фотолаборатории, кроме Миронова и эксперта, производившего исследование гаммаграфий кирпичной кладки дачи Мерцалова, с удивлением видит он подполковника Волкова, сосредоточенно рассматривающего проявленную пленку.
— Поздравляю тебя с явной удачей! — протягивая одну из пленок Миронову, весело улыбается Василий Андреевич. — Вот посмотри сам — на снимке довольно четко обозначен не только тайник в кирпичной кладке, но и какие-то предметы. Вот эти круглые пятнышки — видимо, брильянты. А здесь, по-видимому, какие-то документы. Так ведь, Илья Ильич? — обращается Волков к эксперту.
— Да, пожалуй. Скорее всего, это записная книжка и еще какие-то разрозненные бумаги.
— Завтра мы это проверим, — решает Волков, — а теперь — по домам!
— Почему завтра? — удивляется Миронов.
— Поздно уже. Пока доедете — темно будет.
— Ну и что же? Разве нельзя разобрать кирпичную кладку при электрическом свете? Если не возражаешь, я… — майор бросает торопливый взгляд на лейтенанта Алехина и добавляет: — Мы выедем туда немедленно.
…И вот они снова на даче Мерцалова. В сумерках она выглядит неуютно, мрачно. Даже когда Миронов зажигает свет, все здесь кажется Алехину каким-то зловещим, особенно тени в неосвещенных комнатах.
Приглашенный Мироновым сотрудник научно-технического отдела неторопливо извлекает из печной стенки кирпичи. Майор внимательно следит за его движениями, нетерпеливо заглядывая из-за его плеча в образовавшееся отверстие. А как только тот вынимает последний кирпич наружной стенки тайника, Миронов зажигает электрический фонарь и освещает им тайное хранилище подпольного миллионера.
Алехин уже не сводит больше глаз с правой руки майора, извлекающей из тайника сначала горсть брильянтов, затем небольшую пачку каких-то бумаг и потрепанную записную книжку.
— Все? — спрашивает Алехин, складывая содержимое тайника на стол.
— Все, — отвечает Миронов, вытирая пыльные руки носовым платком. — Вы посчитали брильянты? Сколько их тут? Тринадцать? Но вес невелик. Каратов по пяти. Ну-с, а что за бумаги?.. Квитанции, расписки, накладные… Даты все старые, трехлетней давности. Вряд ли это пригодится нам. А что в записной книжке? Адреса… Это уже интереснее. Вот, кажется, и записи о проведенных операциях за этот год: "13.1–2 по 5 кар. — А.С. 21.11 — 5 по 10 кар. — М.П."… За датой, видимо, указано количество брильянтов и вес их в каратах, а инициалами — клиенты. Кстати, вот и знакомая фамилия, вернее кличка, — "Герцог". "10.VI — 11 по 7 кар. — Герцогу".
Майор торопливо перелистывает странички записной книжки. Из нее выпадает железнодорожный билет. Алехин поднимает его. Смотрит на свет.
— Пригородный. Вторая зона. Куплен двадцатого июня в два конца.
— Двадцатого, говорите? — переспрашивает майор. — В этот день он совершил, видимо, последнюю свою операцию. Вот она тут записана: "20. VI — 15 по 5 кар. — Антиквару". Ну да, конечно же, это последняя его операция. Ведь мы его арестовали утром двадцать первого! — возбужденно восклицает Миронов. — Дайте-ка сюда этот билет, он может нам пригодиться.