Шантаж, сказки и Золотые Рыбки (СИ)

Кирилл осторожно открыл дверь с двумя смешными медвежатами, вцепившимися в ветку дерева. Мужчина провёл пальцами по резной, покрытой лаком поверхности. Одна из последних работ деда. Каждая дверь в их квартире была сделана им. Здесь, в наполненной светом комнате, его дочки учили уроки, играли. Во всю стену тянулись легкие белые полки с множеством ящичков, коробочек. Внизу расположился такой же белый длинный стол, разделённый на два одинаковых рабочих места. Посередине, за занавеской с оборочками, пряталась ниша для портфелей и сумок. Это место для будущих первоклашек тоже мастерил дед. Закончил за месяц до аварии, отнявшей у Кирилла и самого деда, и отца, и мать. Это случилось пять лет назад, но тогда оставалась ещё бабушка, да и девочки с Кристиной не давали опустить руки. Но три года назад умерла и Наталья Леонидовна. Кирилл в один момент потерял интерес к собственной жизни, став существовать по инерции: дочки, работа, дом. Он больше ничего не хотел от жизни. Было чувство, словно из него выдернули стержень, оставив пустоту. Даже когда Кристина намекнула, что хочет спать отдельно, он согласился. Когда они были в кругу семьи, их отдалённость не казалась столь явной. Сначала раздельные спальни, а затем и интимные отношения пошли на спад. Кристина ссылалась на усталость, головную боль, а Кирилл не настаивал. Он стал замечать перемены, происходящие с Кристиной. В ней всё больше проявлялась та девушка, которую он знал в университете, только набравшаяся больше жизненного опыта, хитрости и стервозности. Такой она казалась ему даже более настоящей, более естественной. Он привык к ней, приноровился. Она не разрушала его кокон. Он с удовольствием готовил, пёк пироги для девочек под ворчание жены по поводу фигуры, занимался с ними по утрам упражнениями, которые привык делать с раннего детства, ходил с ними в зоопарк и цирк, с удовольствием ездил на дачу. Кристина отпускала их одних, даже не слишком стремясь попасть в их тесный мирок. Девочкам, так же как и их отцу, не хватало любви и тепла тех, кого они потеряли. Кристина просто не могла, да и попросту не хотела этого дать. Для неё такие ценности не стояли в приоритете. Первые места занимали деньги, карьера, признание. Поэтому она рвалась в столицу, и поэтому они часто ссорились. Кирилл мог быть упрямым, не идущим на компромисс, даже жестким. Кристина знала это и чаще всего чувствовала границу его терпения. Но в случае с Золотницким, войну выиграла она. Правда, ударив по больному месту мужа. Сначала были намёки, заставившие Кирилла посмотреть на нового владельца компании более внимательно. Раньше он воспринимал его взгляды и вежливые вопросы, которыми они обменивались при редких встречах в офисе, как нормальное деловое общение. Кристина же заставила посмотреть на это под другим углом, и Кирилл и в самом деле несколько раз поймал на себе действительно заинтересованный взгляд Золотницкого. Взгляд мужчины, смотрящего на другого мужчину с сексуальным скрытым подтекстом. Это смутило Кирилла. Потом жена начала делать прозрачные намёки, которые поначалу он воспринял, как шутку. Затем она открыто сказала о своих планах на его счёт, даже доводы привела. И тогда началось непонимание и ссоры, которые, в конце концов, закончились тем, чем закончились.
Кирилл прошёл через комнату и открыл другую дверь. Уютная, просторная спальня со светлой деревянной мебелью, лёгкими узорчатыми шторами на окне и множеством безделушек. Большая деревянная двухярусная кровать у окна. Она была сделана дедом «на вырост». Вертикальная лесенка на второй этаж, ограждённый высокими резными перилами. Всё было идеально зашкурено, покрашено белой краской и лаком. Сестрёнки менялись местами, даже жребий иногда тянули, кто будет спать сверху, кто снизу. Они редко ссорились по пустякам, предпочитая решать проблемы весьма цивилизованно. Умницы, одним словом, но с весёлым, даже проказливым характером. Кирилл присел на застеленную белым мягким покрывалом постель, окинул взглядом комнату, скользнув по большим круглым пуфам, отделанным толстой плотной нитью. Бабушкина работа. В дальнем углу комнаты было нарисованное дерево, раскинувшее свои ветви на самый потолок. У его подножья стоял деревянный сундук, хранящий девчоночьи секреты. Кирилл улёгся на спину, притянул к себе мягкую подушку, полежал так чуток, а затем повернулся на бок, подтянул длинные ноги и… не заметил, как уснул.
 
Подскочил он ближе к вечеру. Давно он так не спал. До встречи с Золотницким оставалось ещё часа три. Кирилл вспомнил, что ему приказали изменить стрижку. Он хотел было взбрыкнуть, но потом пожал плечами и передумал. Сам ведь давно собирался заглянуть в салон, да руки не доходили, точнее ноги. Кирилл всегда предпочитал короткую стрижку, но после свадьбы жена попросила не обрезать волосы. Ей так больше нравилось. В салон бежать было поздно, но…
‒ Привет, красавица! Юлька, выручай! ‒ Кирилл ослепительно улыбнулся своей соседке с первого этажа. Она работала парикмахером в неплохом салоне, куда он изредка, но всё же забредал. ‒ Меня срочно нужно постричь.
‒ Привет, Кир. Хорошо, я запишу тебя на завтра, ‒ улыбнулась ему в ответ худенькая стройная девушка со стильной короткой стрижкой.
‒ Юля, срочно ‒ это сейчас!
‒ Уговорил. Сейчас подравняю твой хвост, ‒ и перед мужчиной гостеприимно отворилась дверь.
‒ К чертям хвост! Коротко.
‒ Оу! Твоя лаху… милая жена, наконец-то, дала добро его отрезать? ‒ Кирилл ухмыльнулся, услышав оговорку соседки, прекрасно зная о натянутых отношениях двух молодых женщин.
‒ А я не спрашивал.
‒ Бунт на корабле?
‒ Производственная необходимость. Новый шеф ввёл дресскод, ‒ нашёлся Кирилл.
‒ И как именно тебя постричь? Надеюсь не под «ноль»?
‒ На твоё усмотрение, Юленька. Мастер-стилист из нас двоих ты.
‒ Тогда я сделаю из тебя конфетку, ‒ прищёлкнула языком от предвкушения соседка.
Довольно улыбающаяся Юля потащила Кирилла в комнату, а у него при слове «конфетка» дёрнулась пятая точка и, кажется, зачесалась свежестриженная рыбка.
========== Глава 4. Мороженое, секс и танго. ==========
Звонок консьержа предупредил Золотницкого, что к нему поднимается гость. Олег улыбнулся, заглянул на кухню, где доходило в духовке мясо и, танцующей походкой под плывущую по квартире мелодию аргентинского танго, пошёл открывать дверь. Он оставил её приоткрытой и вернулся в гостиную. Достал из бара пузатую бутылку коньяка и пару специальных бокалов. Осторожные шаги в прихожей возвестили, что гость прибыл по назначению. Олег наполнил бокалы, подхватил их и пошёл встречать. Кирилл успел снять куртку, разуться и теперь оглядывался в поисках хозяина квартиры. Олег остановился в арке гостиной и заворожённо уставился на мужчину. Он выглядел совершенно иначе. В этот раз на нём были темные ровные джинсы, темно-серый мягкий пуловер, а главное ‒ у него была потрясающе-стильная короткая стрижка. Сделанная на классической основе, она отличалась современной чёткой линией окантовки, красивой тушёвкой на висках и на линии шеи, теперь открытой и притягивающей взгляд. Волнистая чёлка средней длины была зачесана наверх, открывая высокий лоб, притягательную линию изящно изогнутых бровей. Серо-голубые глаза Кирилла смотрели на Золотницкого так, словно с лёгкой, едва заметной насмешкой спрашивали: «Так годится, начальник?» А Олег всё скользил взглядом по высоким скулам, по идеальному овалу лица до упрямого чуть раздвоенного подбородка. Чёткий контур строгих губ манил к себе. Рано. Олег протянул бокал с янтарной жидкостью гостю, но он отрицательно покачал головой.
‒ Я не пью.
‒ Да? ‒ чёрная густая бровь Олега насмешливо поползла вверх, напоминая о прошлой встрече. Кирилл усмехнулся.
‒ Прошлый раз был исключением из правил. Мне хватит одного глотка коньяка, чтобы сорвало тормоза. Вы же не хотите повторения?
‒ Как сказать, ‒ томно протянул Олег, заставляя своего гостя покраснеть.
‒ Любите аргентинское танго? ‒ переводя стрелки со скользкой темы, спросил Кирилл.