Девушка-катастрофа или двенадцать баллов по шкале Рихтера (СИ)
Отвратительно!
- Герр Рупперт? - обращается ко мне женщина-полицейский, сумрачная, словно сам смертный грех. - Рада, что вы приехали. Подпишите эту бумагу и можете забрать свою девушку домой...
Молча гляжу на протянутый ею документ и качаю головой.
- В чем дело? - интересуется она. - Вы отказываетесь позаботиться о собственном ребенке?
- Я отказываюсь идти на поводу у этой стервы, - произношу, ожигая ненавистную девицу взглядом. - Мы с ней даже не знакомы, хотя она, конечно, утверждает обратное.
Женщина в форме позволяет себе легкую усмешку.
- Если бы вы знали, сколько мужчин говорят то же самое в аналогичных ситуациях, -отзывается она на мои слова. - Сотни. Тысячи... - И предлагает: - Может быть, уже подпишите эту бумагу, и дело с концом...
- Но она, действительно, не моя девушка! - не выдерживаю я. - Не была и никогда ей не будет, это я вам обещаю. - И спрашиваю: - В чем, собственно, проблема? Чего она от меня хочет?
И женщина-полицейский отвечает:
- Ваша девушка, - я невольно взрыкиваю, - ночевала в машине вместе с ребенком. Это совершенно недопустимо, и мы были вынуждены принять соответствующие меры.
- Я-то тут при чем?!
- Да при том, герр Рупперт, что у девушки в городе никого нет, кроме вас. Если вы откажетесь позаботиться о ней и ребенке, нам придется дать делу юридический ход, и последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
- Думаете, мне есть до этого дело?! - развожу я руками. - Сумела выродить этого младенца, пусть сумеет и позаботиться о нем. А если не так, пусть отдаст тому, кто сможет сделать это за нее...
Слышу жалостливый всхлип за спиной. О, только этого нам и не хватало! Пора валить, пока эта девица не распогодилась в три ручья.
- Я ухожу, - заявляю на ходу, готовый распахнуть дверь кабинета и бежать куда подальше. Вот только мне это не удается...
Будь оно все неладно!
- Оплачивать судебные издержки и последующий тест на отцовство придется скорее всего именно вам, герр Рупперт, - заявляет вредная баба в форме. - Если готовы к немаленьким тратам, то, пожалуйста, уходите, я вас не держу. - И кладет так и не подписанный мною документ в голубенькую папку.
Это еще что за новости...
- Почему я должен платить?! - не без возмущения осведомляюсь я. - Вы издеваетесь, что ли? Какой-то урод заделал ей ребенка, а платить должен я? Да вы с ума посходили. - И в сторону девицы: - Она ни цента от меня не получит, пусть даже и не надеется.
И женщина в форме снова вынимает из папки заложенный в нее документ:
- В любом случае, у вас есть выбор, - обращается она ко мне, - либо платите, либо... позаботьтесь о матери своего ребенка. Подумайте сами, что выйдет дешевле... - И с убийственным намеком на улыбку в уголках серых глаз: - Полагаю, ответ очевиден.
Желание крушить возрастает в геометрической прогрессии, особенно при мысли о деньгах, с которыми у меня и так довольно туго: Адриан прикрыл мой банковский счет. В воспитательных целях, как он сказал... Жадный ублюдок. Всегда знал, что он тот еще урод...
- Где расписаться? - замогильным голосом осведомляюсь я, направляясь к столу и едва не прорывая документ шариковой ручкой. Так и разодрал бы его на мелкие кусочки... вместе с ненавистной девицей и ее младенцем.
- Вы приняли правильное решение, - улыбается женщина-полицейский, и я выскакиваю из кабинета так быстро, как только могу. И плевать, следует ли пай-девочка на буксире или нет...
Мне надо закурить. Затянуться и успокоиться... Позволить сладкому дыму утишить бурю в клокочущей вулканом душе. Чиркаю зажигалкой, заполняю легкие дымом и замечаю девицу позади себя. Стоит, сама невинность, и молча ждет... Сразу и не подумаешь, какая она на самом деле стерва!
Поворачиваюсь и выдыхаю сигаретный дым прямо в ее лицо. Она закашливается, разгоняя его руками, и впервые произносит:
- Ребенку вредно вдыхать сигаретный дым. Пожалуйста, не кури при ней! Не делай ее пассивным курильщиком.
- Да пошла ты, - отзываюсь издевательским тоном, продолжая раскуривать сигарету.
На улице зябко, сеет мелкий дождик, и девица кутается в тонкую кофту, явно желая оказаться в местечке потеплее. Я намеренно мурыжу ее на холоде еще две сигареты кряду... Пусть знает, как навязываться незнакомым людям. Ей повезло еще, что я не какой-нибудь маньяк-убийца, готовый расчленить ее на тысячи кусочков...
Хотя, если честно, готов, правда, только мысленно, но аж пальцы зудят от желания напакостить ей.
Когда же мы, наконец, направляемся к моему автомобилю, она кидается в сторону крохотного «Фиата-Пунто», сообщая на ходу:
- Я только прихвачу наши вещи.
Так они в ЭТОМ собирались ночевать?! Здорово, ничего не скажешь. Мне бы в таком драбадане даже ноги вытянуть не удалось. Да и вещичек у них на двоих тоже так себе, не много: злосчастный чемодан и две спортивные сумки, по одной на каждого. Я не джентльменствую: позволяю девице самой укладывать их в багажник и управляться с детским автокреслом. Даже специально срываюсь с места прежде, чем она успевает застегнуть ремень безопасности, и бедняжечку швыряет на сиденье, так что ее ноги в малиновых колготках подбрасывает вверх.
Забавное зрелище!
Умопомрачительно приятное...
В квартире я с ней тоже не разговариваю - плевать что она будет делать: захожу в свою спальню и с шумом захлопываю дверь, отсекая себя от двух недоразумений, вторгшихся в мою жизнь.
Пошли они все на...
4 глава. Эмили
Он захлопывает дверь, и я остаюсь с Ангеликой одна посреди чужой гостиной. Даже выдыхаю от облегчения... В какой-то момент мне казалось, что этот разъяренный сверх всякой меры мужчина, пришибет меня одним ударом кулака. К счастью, он не из тех, кто распускает руки, и все обходится пусть и хлесткими, но словами.
Раскладываю диван, стараясь не разбудить уснувшего ребенка, чищу зубы и, подложив под голову свернутое полотенце, проваливаюсь в глубокий сон.
Не помню, снилось ли мне хоть что-то, только просыпаюсь я от хныканья Ангелики, и, переложив ее на диван подле себя, даю малышке грудь. Молока у меня много, и тем самым хотя бы одной проблемой меньше. Лишь бы не появился несносный грубиян с презрительной улыбочкой на губах...
Впрочем, на часах только девять утра, а, значит, он еще не скоро проснется. Хоть какая-то отсрочка перед новым «забегом»...
Начинаю прокручивать в голове события этой ночи: Мария привезла меня к полицейскому участку около трех часов и познакомила со своей бывшей ученицей, Леной Марш. Они сговорились еще несколько дней назад, и девушка обещала подыграть в нашем маленьком спектакле, если в том появится нужда. Нужда появилась, и потому ее коллега поднял Юлиана с постели в начале пятого, как раз, когда я угомонила разбушевавшуюся Ангелику. Похоже, дочь чувствовала мою нервозность, и отвечала собственными концертами...
Я страшно боялась новой встречи с Юлианом, не ожидая от нее ничего хорошего, однако Лена оказалась хорошим психологом и смогла надавить на правильные точки. Впрочем, я так и не поняла, радоваться мне этому или нет...
Пока что был только страх перед новыми выходками Юлиана. Не выставит ли он меня за дверь сразу же после пробуждения? Захочет ли стать нянькой маленькой Ангелике? Об этом я думала не без ужаса.
Самое сложно из всего, мне предстоящего, - доверить этому типу своего ребенка.
- Опять?! - будит меня презрительный голос, и я понимаю, что задремала. - Прикройся уже, смотреть тошно. - Я натягиваю на себя банный халат, который использовала вместо покрывала, и с опаской гляжу на полуобнаженного парня, вальяжно проследовавшего в сторону кухонного уголка.
На нем только низко сидящие джинсы и подозрительно-довольная улыбка в пол лица.
Что он задумал?
- Выспалась? - обращается он ко мне. И я, слишком взвинченная, а потому неадекватная, ляпаю первое, что приходит в голову:
- На Плутоне есть подземный океан.