17 дней пути некроманта (СИ)

— Когда я была твоим профессором, ты думал иначе, — немного иронии никогда не помешает.
— Ну, вы скажете! Конечно. В ту пору все было иначе. Но что привело вас ко мне?
— Боумиель, у меня есть к тебе пара вопросов. Но поговорить нам лучше где-то там, где нас никто не услышит.
Торговец, а по совместительству и мой бывший ученик, озадаченно уставился. А затем, откинув вверх часть прилавочной доски, вышел в зал. Открыв дверь, поглядел на улицу и, повесив табличку с надписью «Перерыв», запер ее на ключ.
— Не беспокойтесь, госпожа Дайдрейн, нас никто не услышит. Я в лавке один, пойдемте.
Сделав приглашающий жест рукой, молодой мужчина первым двинулся вглубь лавки. За стеллажами обнаружилась небольшая берлога холостяка. Внимательным взглядом окинув обстановку, спросила:
— Так и не женился, Боумиель?
— Что вы, профессор! Кому нужен такой книжный червь, как я? Нынешние девушки любят комфорт и веселье, а я… Я люблю науку, — он ласково провел рукой по корешкам каких-то потрепанных изданий, стоявших на одной из полок.
В ответ на это заявление я только согласно кивнула головой, подтверждая его. Этот студент был одним из лучших. Вот только так и остался теоретиком. Для серьезной практической работы был слишком слаб духом и телом.
— Так что же все-таки привело вас ко мне? — подвинув мне видавшее виды кресло, молодой торговец примостился на табуретке напротив.
Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы оглядеть его внимательнее. А потом я резко спросила:
— Скажи, Боумиель, когда ты был дома в последний раз?
Мужчина сразу нахмурился и почти по-детски засопел. Эта тема была больной для него, я это знала. Выходцев с Рваных болот не любят. Считают их злобными колдунами и обвиняют в каждой неудаче или несчастье. Поэтому, те, кто дерзнул перебраться оттуда жить в другое место, скрывают это. Вот и ее бывший студент, еще в пору обучения говорил всем, что родом он с западных границ страны. Правду знали только ректор да она, Свияга.
— Что-то случилось, профессор? Что-то, чего я не знаю?
— Нет, Боумиель. У меня нет никаких вестей для тебя. Ни плохих, ни хороших. Но у меня есть вопросы.
Торговец немного расслабился и облегченно потер лоб.
— Так когда?
— Года два назад, примерно, — он в задумчивости постучал пальцем по переносице. Потом пожал плечами. — Вы не думайте, профессор, я не отрекся от своих, просто родители уже мертвы, а сестры живут своими домами, им я не особо-то и нужен теперь. Там я теперь, скорее, не родственник, а ценный работник. Деревню проверить, мелкую пакость обратно в болота загнать, животных от нее почистить, — он усмехнулся.
Я была с ним согласна, в той местности некроманты всегда были в цене. Они единственные могли настроить защиту селений, людей, скота от нежити разных видов. А этого «добра» там было в избытке.
Но люди жили. Жили, рожали детей. Приспосабливались. Хотя и старались держаться поближе друг к другу. На всю огромную площадь, которую сейчас занимали болота, приходилось всего две деревни. Да и те располагались на самом краешке опасной территории. Большие, укрепленные, обнесенные защитой.
В умениях ученика я нисколько не сомневалась. Свое дело я знала и учила их на совесть. Тот, кто усваивал — оставался жить. А кто нет… Ну, что ж, выходить «в поле» или нет каждый некрос решает сам. А там уж как повезет.
— Какой был фон полтора года назад?
— Госпожа-а Свияга, — протянул в ответ мужчина, — если бы вы мне не сказали сразу про вести, то я бы подумал, что на болотах все-таки что-то произошло.
Взгляд у него был испытующим настолько, насколько он мог позволить себе смотреть на своего наставника.
— Но, раз уж вы уточнили этот момент, то у меня в голове рождаются другие мысли… Профессор, вы что, хотите туда поехать? — наконец выпалил он.
— Мне всегда нравились твои логические выкладки, Боумиель. Но, давай вначале ты расскажешь все, что меня интересует. А потом, может быть, я отвечу на твои вопросы.
— Да, да, конечно, простите, — заторопился мужчина. — Так, значит фон… Фон был мутноватый. Чистым он там никогда не бывает, но в этот раз эманации другой жизни были растворены в воздухе. Я еще удивился, раньше такой концентрации рядом с деревней не было. Но обнаружить я никого не смог. Хотя порядком там полазил, — он пожал плечами.
 
— По фону, как думаешь, это крупняк был, или мелочевки много расплодилось? — я задавала вопросы сухим и деловым тоном. Это тоже сейчас была часть моей работы.
— Думаю, мелочевка все-таки. Я никого не засек. Мелочь еще могла удрать от поисковой сети, а кого покрупнее я бы увидел.
— Понятно. Люди?
— Люди как обычно. Настроения не меняются, ни лучше, ни хуже. Пропадают, бывает. Как обычно всё. В таком же количестве. Как обычно: дети, заблудшие старики или те, кто выпил лишнего, хотя там с этим не балуются.
Рассказывая, ученик бывшего преподавателя Государственного Училища Магии, постоянно мял пальцы. Он этого даже не осознавал, но его руки были все время в движении. Поправить прядь волос, почесать кончик носа, разгладить брюки по коленкам. Я смотрела на него и наметанный взгляд фиксировал все, не упуская ничего. Когда мужчина замолк, некоторое время просто молча смотрела ему в глаза. Неудивительно, что собеседник заневничал.
— Госпожа Дайдрейн, вот сейчас я вспомнил учебные будни особенно ярко. Вы… Можно так не смотреть, пожалуйста?
Я усмехнулась:
— Прости, отработанный на сотнях шалопаев прием. И знаешь, что я заметила? Ты мне либо врешь, либо что-то не договариваешь.
Я чуть склонила голову, ожидая ответа и давая понять, что теперь врать уж точно не стоит. А Боумиель занервничал еще сильнее. Поерзав на стуле, махнул рукой:
— Знаете, профессор, я понимаю, почему вы ушли из Ведомства. Примерно потому же, почему и я из лаборатории Училища.
— Почему же?
— Там стало невозможно. Цензура государства давит и не дает работать. В отчетах все радужно и стабильно. Но те, кто работают в полях, знают какого на самом деле. И сейчас я не знаю, вы пришли ко мне с такими вопросами от кого-то или сами по себе. Исходя из этого, я не знаю — как мне вам отвечать.
Выпалив это все, четверть-эльф уставился на меня честными и наивными глазами.
— М-да уж, не думала я, что мои ученики когда-нибудь будут подозревать во мне засланца от служб государства, — я хмыкнула.
— Жизнь такая, профессор, — развел руками Боумиель. — Меня достаточно жестко вытурили из лаборатории. Сказали, что разработки не имеют перспектив, потому что отрабатывать их не на чем. И мягонько посоветовали прекратить подобные изыскания. Тишь да гладь у нас везде! М-мать их… Ой, простите! — спохватился он и зажал рот руками.
Я слегка поковыряла тростью сучок в половой доске и подняла глаза на мужчину:
— Пригодились? Разработки-то?
Ответом стал молчаливый кивок.
— А теперь, если у тебя здесь действительно безопасное место, расскажи мне, как все обстоит на САМОМ деле.
Теперь ответом стал тяжелый вздох.
За три часа разговора удалось выяснить, что на Рваных болотах стало хуже. Нет, никакой крупной нежити Боумиель действительно не видел. Но эманации мертвяков были сильны. Магический фон просто гудел от энергии смерти. И это было плохо. Очень плохо.
Боумиель Брегонат был больше теоретиком, но на практике работать умел тоже, хоть и не любил. Так вот, когда он подчищал родную деревню, то его интуиция просто вопила о ненормальности происходящего. Те комки нежить-пиявок и нежить-змей, которые он уничтожал и отгонял, не могли обеспечить такое напряжение маго-фона. На это была способна только нежить покрупнее, посолиднее. Но он ее не чувствовал. Она никак себя не проявляла. Обычно, почуяв работу некроманта, зомбаки (как их звали полевые некросы) и личи (если были поблизости) сразу же устремлялись к нему, пытаясь убить. А тогда было тихо. Очень тихо. Как на приличном кладбище. И это настораживало Боумиеля.
По возвращению он запрашивал в Ведомстве сводку по обстановке на Рваных болотах. Ничего страшного в ней не было. Обычная отписка с информацией о том, что все под контролем. При этом он досадливо морщился, потому что знал от родных, когда в последний раз приезжали с инспекцией государственные некроманты. И даты были разные.