Королева Теней. Пенталогия (СИ)

‑ Ручаюсь, – твердо сказал Лучано и обернулся к боевикам: ‑ Милорд магистр, господа! Благодарю за компанию, дальше мы сами. ‑ И добавил, изнывая от тоскливого предчувствия: – Вы же понимаете, я ничего не могу обещать…
‑ Но вы пытаетесь что‑то сделать, –тихо уронил магистр. ‑ Поверьте, Красная гильдия этого не забудет.
И он, и остальные двое поклонились, а Саграсс обернулся к ним и четким движением склонил голову, прижав ладонь к груди. Боевики ответили ему тем же и, не садясь в седла, шагом повели коней от дворцовых ворот.
‑ Идемте, мэтр, –сказал Лучано, понимая, что совершенно не представляет, что ему делать дальше.
И тут судьба наконец послала ему подсказку, потому что среди гуардо мелькнуло знакомое лицо.
‑ Лейтенант Минц! ‑ окликнул его Лучано и в порыве вдохновения попросил обернувшегося офицера: – Будьте любезны! Подскажите, где найти королевского камердинера! Как же его… Джастин?
‑ Да, милорд, – поклонился гуардо. ‑ Позвольте, я вас провожу.
Удивленно глянул на Саграсса, который в своем потрепанном и несвежем мундире выглядел откровенно чужим среди разряженных придворных и гвардейцев, но ничего не сказал.
‑ А его величество уже вернулся во дворец? ‑ спохватился Лучано, с удивлением глянув на небо.
Он же провел в Академии всего ничего, откуда уже глубокие сумерки?! Даже не заметил, когда ехал, что наступил вечер.
‑ Да, милорд! В Северном зале идет королевский пир! ‑ подтвердил лейтенант. ‑ Еще немного ‑ и ее величество удалится в спальню…
«Ну, тогда мне там и делать особо нечего, – с облегчением подумал Лучано. ‑ А я, кстати, все‑таки идиотто… Нет, мозолить глаза всему двору действительно не стоило, но Альс, пожалуй, сделал верно, что объявил мое дворянство прилюдно. Теперь хотя бы никто не пришибет меня как наглого простолюдина, вовремя не убравшегося с дороги. И стража, вон, знает лорда Фарелла, что полезно… У стилета все‑таки две стороны, м?»
Минц провел их дворцовыми коридорами в крыло, где Лучано уже был. Попросил подождать в каком‑то зале и послал пажа к господину камердинеру, а сам откланялся. Не прошло нескольких минут, к ошеломленно молчащему боевику и Лучано торопливо подошел пожилой господин, одетый нарядно и строго.
‑ Милорды! ‑ низко склонился он и выпрямился, остро взглянув на Лучано, но ничем не выдавая их знакомство.
‑ Сударь Джастин! ‑ воскликнул Лучано. ‑ Как ваше здоровье? Как Флориморд?!
‑ Он… О, благодарю вас, милорд, – растерянно произнес камердинер, разом растеряв часть своей непроницаемости. ‑ Ему гораздо лучше! Чем могу служить?
‑ Только вы можете нам помочь, – доверительно сказал Лучано и взглядом указал на Саграсса. ‑ Его величество выразил желание увидеть этого человека. Но сегодня, как вы понимаете, ему решительно не до нас! К тому же… Мэтру Саграссу следует переодеться и вообще…
«Пусть он завтра выглядит прилично, – обреченно подумал Лучано. ‑ Я и так чувствую себя джунгаро, продающим старую лошадь за молодую, так следует хорошенько ее отчистить и взбодрить! Заодно будет под присмотром и занят, чтобы не появилось лишних дурацких мыслей…»
‑ Разумеется! ‑ подтвердил Джастин, окидывая боевика цепким пронзительным взглядом, словно опытный целитель или гробовщик, снимающий мерки. ‑ Милорду следует привести себя в порядок, прежде чем быть представленным королю! К счастью, у нас для этого целый вечер, поскольку раньше завтрашнего дня его величество вряд ли пожелает вас вызвать! Я немедленно вызову цирюльника и портного. Хм… возможно, удастся подобрать нужный мундир… Мне следует устроить милорда на ночлег во дворце?
‑ Это было бы прекрасно, – согласился Лучано. ‑ Кстати, не могли бы вы и мне найти место, причем как можно ближе к покоям его величества? Он может вызвать меня в любой момент!
‑ Я не получал распоряжений на этот счет… – заколебался камердинер, а потом посмотрел на Лучано и вздохнул: – Но, думаю, я знаю, какая комната вам подойдет. В конце концов, его величество всегда сможет отменить мое решение. Идемте, милорды!
И он решительно повел их бесконечными дворцовыми коридорами.
 
***
Уже на половине пути от праздничного зала ‑ Северного, как назвал его церемониймейстер ‑ до покоев королевы, Аластор истово пожалел, что нельзя запустить в провожающих его благородных лордов секирой или хоть чем‑нибудь. Да и высказаться в стиле Долгого Мартина, самого лихого из известных Аластору сквернословов, королю тоже вроде бы не подобает!
А вот лордам, судя по всему, еще как подобало! От их громогласных пожеланий и советов у Аластора немилосердно горели уши, и он несказанно радовался, что его брак должен оставаться белым. Еще вопрос, удалось бы ему не опозориться перед женой после такого провожания!
Женой? Женой! До покоев королевы оставалось всего полкоридора, и Аластор похолодел, представив себе, что Беатрис могла услышать… вот это все. Да что там, наверняка услышала! Милорды гости совершенно не утруждались тем, чтобы хоть немного понизить голос.
«Нужно немедленно что‑то сделать! ‑ мелькнуло в мыслях. ‑ Надо же, а на свадьбе Ульва, старшего сына Мартина, я его провожал в точности так же. Оказывается, когда жених ты сам, этот обычай совсем не кажется таким веселым!»
Оглянувшись на толпу человек в пятнадцать, Аластор решительно остановился, вынудив их сделать то же самое. Кто‑то из особенно разгулявшихся пьяным голосом поинтересовался причиной заминки, но другие, потрезвее, на него шикнули.
‑ Милорды! Благодарю, что проводили! ‑ обернувшись, произнес Аластор так громко, как только мог. ‑ Прошу, возвращайтесь в зал, пируйте дальше и не забудьте выпить за мое здоровье. Дальше я и сам не заблужусь. Пожалейте скромность ее величества!
‑ Скромность вдовы? ‑ хохотнул кто‑то в толпе. ‑ А не спеть ли нам песню про веселую вдову? Господа, подпева‑а‑а‑ай… кх‑кх‑кх!
Аластор медленно выдохнул набранный воздух, ужаснувшись багровой пелене, что едва не заволокла его сознание. И успел услышать поверх приглушенных хрипов жизнерадостный голос Кастельмаро:
‑ Ну что же вы так неосторожно, милорд? В вашем возрасте следует внимательно смотреть под ноги. А теперь его величество не услышит песню!
«И очень этому рад», – мрачно подумал Аластор.
‑ В самом деле, милорды, – безмятежно поддержал боевика второй голос, кажется, это был некромант Эддерли. ‑ Оставим их величества друг другу, пока еще кто‑нибудь… хм… не споткнулся в этом темном коридоре.
«Кажется, Орден только что оказал мне услугу», –усмехнулся про себя Аластор.
В толпе послышалось бурчание, но уже неуверенное и слегка обиженное. Положение спас все тот же Кастельмаро. Обняв сразу двоих спутников за плечи, он провозгласил, что намерен немедленно выпить за счастье их величеств, но если кому‑то преклонный возраст или слабость не позволяют поддержать эту здравицу… Возмущенные лорды отозвались дружным ревом и, развернувшись, ломанули обратно по коридору в пиршественный зал, как табун под управлением матерого жеребца.
Аластор снова усмехнулся ‑ теперь с явным облегчением ‑ и подошел к двери, чувствуя странную робость, одновременно сладкую и мучительную. Беатрис… Она тоже устала за этот бесконечно длинный день! Разумеется, он просто пожелает ей доброй ночи и, немного выждав, уйдет к себе. Дверь под его рукой открылась мягко, не скрипнув, и Аластор шагнул в прохладную тишину, еле уловимо пахнущую чем‑то свежим и сладковатым. Какие‑то цветы, что ли? Комната была освещена единственным шандалом на полдюжины свечей и оттого тонула в полумраке, особенно большая, застеленная белоснежным бельем кровать, от которой Аластор поспешно отвел взгляд.
‑ Входите, ваше величество, – мягко сказала женщина, сидящая у туалетного столика спиной к двери. ‑ И примите мою благодарность за вашу деликатность.
‑ Вы… все слышали… – неловко сказал Аластор, делая еще шаг. ‑ Простите…
‑ О, вам ли просить прощения?
Она обернулась одним плавным медленным движением, и Аластора бросило в жар: то, что он принял за домашнее платье, оказалось белой полупрозрачной рубашкой с декольте, едва прикрытым таким же белоснежным кружевом. Два высоких округлых холмика это кружево прятало столь коварно, что больше подчеркивало, пожалуй. Беатрис не глядя потянулась рукой к столику, отчего ее грудь напряглась и изменила форму, взяла с него щетку для волос.