Королева Теней. Пенталогия (СИ)
— Все более чем серьезно, — сказал он, посмотрев прямо в непроницаемые темно-серые глаза Аранвена. — Ангус, ради Семерых, убедите короля и королевский совет в том, что мои предложения необходимо принять. Иначе, Претемной клянусь, мы на пороге катастрофы.
— Я постараюсь, Грегор, — кивнул лорд-канцлер. — Полностью запрета порталов не обещаю, но приложу все усилия. Если вы не слишком заняты на праздниках, приезжайте ко мне, поговорим. Только на второй неделе, будьте любезны, всю первую мы с женой и сыном гостим у Эддерли.
— Непременно, милорд.
Грегор поймал холодный взгляд леди Аранвен, стоящей в трех шагах от них, поклонился и отошел. Действительно, это он сам с удовольствием весь оставшийся бал провел бы в разговорах о делах, а Аранвену приходится развлекать жену. Как же ее… ах да, Немайн… Имена у Аранвенов — язык сломаешь, хуже вольфгардских. Немайн Аранвен, некромантка… Дарра, значит, унаследовал от матери и дар, и склонность к науке, если верить канцлеру.
Стоило вспомнить об адептах, как Грегору немедленно захотелось в Академию! Перебрать накопившиеся за несколько недель заметки, превратив их в полноценные планы будущих занятий, поговорить с другими преподавателями… Правда, почти все они на праздничных вакациях, но ведь еще есть Денвер с его расследованием убийства!
У Грегора даже руки зачесались немедленно заняться хоть чем-то полезным, и тут он заметил в толпе придворных хорошо знакомую длинную фигуру с лошадиным лицом и коротко стриженными светлыми волосами, затянутую в черный с алым мундир. Дориан Ревенгар! На ловца, как говорится, и вурдалак бежит! Вот с ним обязательно стоит побеседовать, причем именно сейчас, пока отец адептки Ревенгар, Двойной звезды и гордости двух факультетов сразу, еще не натворил непоправимых глупостей.
Дориан ему, как ни странно, обрадовался. От фальшивых улыбок и изъявлений преданности Грегора уже мутило, а за слово «восхищение» он готов был убивать, но Дориан расплылся в улыбке совершенно искренней и тут же сунул ему в руку почти полный стакан карвейна — деяние изумительно своевременное!
— Ваше здоровье, Ревенгар, — сказал Грегор с благодарностью и отхлебнул разом едва ли не треть.
Огненный шар обжег рот и прокатился в желудок, так что на пару мгновений все тело онемело, а потом налилось приятной горячей тяжестью. Зато вид окружающих перестал вызывать в памяти полный свод проклятий. Дориан одобрительно кивнул и снял с подноса пробегающего мимо лакея еще один стакан с каким-то слабеньким вином, судя по цвету. Перехватив трость, которую держал, под мышку, небрежно выплеснул содержимое стакана в ближайший вазон с лилиями, снял с пояса фляжку и налил себе того же карвейна. «Семеро Благих, — не без уважения подумал Грегор, — какая предусмотрительность! Впрочем, это же Дориан, он скорее согласится остаться без сапог и мундира, чем без выпивки».
— Ну что, Бастельеро, вот все и закончилось? Вас поздравить или посочувствовать?
Усмешка Дориана оказалась на удивление невеселой, а смотрел он едва ли не с сожалением. В любой другой момент Грегора это возмутило бы до крайности или хотя бы удивило, но сейчас все почему-то казалось правильным, даже то, что он стоит в нише бального зала, спасаясь от собственного триумфа, как от пушечного залпа, и пьет с Дорианом Ревенгаром. С тем самым Дорианом, с которым они за двенадцать лет учебы укладывали друг друга в больничное крыло раз пять, а потом ведь даже не служили вместе: сначала воевали в разных полках, потом Грегор стал командующим, а Дориан так и остался обычным магом-боевиком, далеким даже от штаба.
До победы он не дослужил всего полгода — фраганское ядро угодило точнехонько в выставленный им щит. Будь Дориан один, он бы прикрылся достаточно надежно, однако рядом оказалось еще несколько офицеров, и Ревенгар растянул щит на всех. Осколок ядра чуть не лишил его ноги, и Претемная уже осенила краем своего темного плаща, но то ли удача любит смелых дурней, то ли срок еще не вышел — Дориана притащили в лазарет те самые спасенные им офицеры, а долечивался он уже в тылу.
— Идите вы к Барготу, Ревенгар, — от души посоветовал Грегор, скользнув взглядом по щегольской тросточке с серебряной рукоятью в виде орлиной головы, на которую небрежно опирался бывший соученик. — Сами знаете, что моей заслуги во всем этом…
— Меньше, чем они все говорят, но куда больше, чем думают, — фыркнул Дориан и отпил карвейна.
Грегор не сразу нашелся, что ответить. Этот Ревенгар, горько ироничный и с острым умным взглядом, был ему незнаком. Но… Да, определенно, с ним стоило говорить совсем иначе, чем Грегор собирался.
— Я насчет вашей дочери, — сказал он то, что само попросилось на язык. — Претемной ради, Ревенгар, неужели вы всерьез думаете, что она и вправду украла дар у брата?
— А не пойти ли нам в одном направлении, Бастельеро? — хмыкнул Дориан. — К Барготу, куда вы послали меня, а я сейчас пошлю вас? Ну и давайте хоть выпьем на гладкую дорожку?
— Давайте, — согласился Грегор и глотнул еще темного жидкого огня.
Вот так и начинаешь понимать Дориана с его вечной фляжкой: всего пара глотков, а окружающие разом становятся умнее и приятнее.
— Твое здоровье, Грегор!
Дориан, бесцеремонно перейдя на имя, — действительно, какие там условности между лордами Трех дюжин, бывшими соучениками и сослуживцами — допил стакан и задумчиво посмотрел на фляжку, но доливать не стал.
— Как она? — спросил он, глядя куда угодно, только не на Грегора. — Справляется? Ну, хоть немного…
— Что? — поразился Грегор, а потом вдруг понял.
Это до какой же степени можно недооценивать собственную дочь! Ну, Дориан, тебя ждет сюрприз…
— Справляется? — повторил он, потягивая карвейн уже медленно и с удовольствием. — Хм… дай-ка припомнить. Она создала уникальное умертвие, на которое облизывается весь фиолетовый факультет, включая магистра Эддерли, — между нами, конечно. На испытании устроила такое, что щит пришлось ставить самому Кристофу. Кристофу, понимаешь! И все равно магистру белых почти досталось по физиономии стаканом. Помнишь Роверстана, кстати?
— Еще бы, — поморщился Дориан и, сообразив, оживился: — Так это он сейчас главный разумник? И Айлин его…
— О да! — с чувством сказал Грегор. — Разукрасила этого белоснежного лебедя вишневым соком с ног до головы. А не далее, как сегодня утром, она у меня на тренировке снесла щиты третьекурсника, причем не из слабеньких. Знаешь, чем? Двумя Молотами! Тебе это ни о чем не говорит?
— Двумя… Молотами?
Настороженное лицо Дориана на глазах светлело изнутри, освещаемое — Грегор не мог ошибиться — гордостью. Удар попал точно в цель, не зря он вспомнил, как еще в Академии прозвали Дориана, кичащегося объемом резерва и мощью любимого заклятия. Ревенгар Два Молота! А девочка-то изо всех сил старается подражать отцу…
— Двумя одновременно, — подтвердил он, умолчав, как Айлин потом сама перепугалась и какими виноватыми глазами смотрела на Саймона.
И хорошо, в общем, что обошлось, иначе он сам бы себе никогда не простил, но Дориану это все знать не обязательно.
— Снесла щиты и отправила Эддерли-младшего, который под ними стоял, в лазарет с треснувшими ребрами, — добавил он, расчетливо подбирая именно то, чем Дориан Ревенгар должен был, просто обязан гордиться в своей дочери. — Кстати, ты бы поднатаскал ее на вакациях в фехтовании, девочка старается, но…
— Да, это я упустил, — снова слегка помрачнел Дориан и вздохнул: — Барготовы подштанники, Грегор, ну кто бы знал, что все это так сложно! Я же видел детей всего пару-тройку раз в году, когда выбирался домой на праздники Солнцестояния или чьи-то именины. И Гвенивер мне их показывала, конечно, но сам понимаешь… Выйдет ко мне пара заспанных ребятишек, поцелует руку, назовет папенькой… Я их обниму, поцелую, а потом их уведут спать, а мне бы с женой побыть, утром-то уже в полк нужно. Да и то, Артур всегда ластился, как котенок, сам на руки прыгал, а Айлин дичилась. Глаза в пол, и дрожит, когда я подхожу! Я и решил, дурак, что все дело в том, что она — девочка. Баргот знает, как их воспитывать, этих девиц? С мальчишками куда проще! А тут… Куклу привезу — она благодарит, а сама шарахается… Я уже потом понял, что Гвенивер их и отчитывала, и наказывала от моего имени. Чуть что — отец будет недоволен! Грегор, Баргота ради, ну ты же меня знаешь! Неужели я бы разозлился на дочь, случись ей измазаться в саду или поиграть с собаками на псарне? Эх…