Королева Теней. Пенталогия (СИ)

‑ Тогда шоколад, – решил Дункан и прошел к небольшой переносной жаровне, установленной в углу. ‑ Не удивляйтесь, что я варю его сам. Кухня слишком далеко, по дороге оттуда напиток остынет и потеряет аромат. Но если вы голодны, я прикажу подать обед.
‑ О, не извольте беспокоиться! ‑ заверил его Лучано. ‑ Шоколада вполне достаточно…
Смирившись с неизбежностью беседы, он опустился в удобное кресло возле стола и оглядел просторный кабинет внимательнее. Одну из стен занимали книжные полки, заставленные так тесно, что не осталось ни малейшего просвета. Разномастные корешки книг, новые, потрепанные и совсем дряхлые, были подписаны на дорвенантском, арлезийском, фраганском и еще какими‑то неизвестными Лучано символами.
Во второй стене, напротив двери, два окна выходили в сад, и ветерок шевелил легкие занавеси светло‑голубого арлезийского шелка.
Третью стену, возле которой и стоял стол с креслами, украшало несколько превосходных марин арлезийской же манеры письма. Море спокойное, запитое солнцем, и штормовое, яростное. На одной из картин парусник сражался с бурей, на другой к тихой глади воды спускалась беломраморная терраса, чьи ступени уходили прямо в прозрачную глубину, а за террасой виднелся то ли особняк, то ли небольшой замок, изящный, словно шкатулка работы искусного ювелира.
А под картинами за спинкой кресла висели перекрещенные парные сабли вроде абордажных, но длиннее. Эфесы роскошной работы были выполнены в виде голов хищных птиц с желтыми топазами глаз и позолоченными клювами, отметины на клинках недвусмысленно утверждали, что это боевые сабли, а не парадные. Лучано вспомнил «бретерскую беседу», а потом сообразил, где уже видел эти сабли. Да на холме же! Магистр полосовал ими демонов!
‑ Любите искусство? ‑ обернулся к нему Дункан, умелыми неторопливыми движениями колдуя над жаровней. ‑ Или оружие?
‑ И то, и другое, – искренне признался Лучано. ‑ Простите, грандсиньор, но я несколько иначе представлял себе кабинет ученого. Не сочтите за нескромность, но вы же маг разума. Зачем вам так владеть оружием?
‑ А что делать? ‑ пожал плечами магистр. ‑ Я‑то разумник, но вокруг столько…
Он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слово.
‑ Идиотто? ‑ подсказал Лучано, и Роверстан кивнул.
‑ Именно. Идиотто. Прекрасное слово, очень емкое. Знаете, пока я добрался до того холма, меня раз пять пытались задержать в дороге всякие неразумные личности, плохо понимающие любые аргументы, кроме острых и тяжелых. Сабли в беседе с ними были незаменимы.
‑ Верю, – вздохнул Лучано.
В кабинете запахло шоколадом, но пока еще тонко и нежно, магистр только отмерял порошок из банки серебряной ложечкой. Рядом с жаровней на полочке стоял недурной набор специй в стеклянных флаконах и колба‑шэнье из толстой чеканной меди. Сам Лучано предпочитал глиняную, но медь тоже была неплохим выбором. Он потянул носом, пытаясь по запаху определить, что именно магистр добавляет к шоколаду на первом, основном этапе варки.
‑ Розовый и белый перец? ‑ уточнил он. ‑ Тертый миндаль с имбирем?
‑ О, да вы знаток, – одобрительно отозвался Дункан, ставя шэнье на огонь.
‑ Самую малость, – заверил его Лучано.
В мыслях предательски промелькнуло, что на рапирах ему с собеседником ни за что не сравниться, даже пробовать не стоит. Но сварить правильный шамьет – это искусство сродни фехтованию, и в поединке на шэнье Лучано выдержал бы любую «бретерскую беседу».
‑ Вот поэтому я и выбрал шоколад, – невозмутимо заметил магистр, высыпая в воду смесь порошков. ‑ С моей стороны было бы слишком самонадеянно состязаться с мастером вашей гильдии на его поле.
И посмотрел на Лучано, прикусившего губу, смеющимися черными глазами на совершенно серьезном лице.
‑ Ну что вы, грандсиньор, я ведь в гостях, и поле здесь как раз ваше, – в тон ему откликнулся Лучано и мстительно подумал, что кабинет почтенного и благородного синьора магистра превосходен, шоколад ожидается выше всяких похвал, но чего‑то явно не хватает.
Например, удобного дивана. Неужели грандсиньору никогда не приходилось принимать экзамен у какой‑нибудь миленькой адептки частным порядком?
 
‑ Туше, – негромко рассмеялся Роверстан. ‑ Один‑один, мой дорогой мастер. Нет, я не сторонник такого подхода к преподаванию. Не в моей гильдии. И можете не думать в этом направлении так старательно, иначе мне придется посоветовать коллеге Бреннану назначить вам успокоительное.
‑ Но вы же сами сказали, что не имеете претензий, пока мысли остаются мыслями, – обиженно сообщил Лучано, чувствуя восхитительный азарт гуляния по краю пропасти. ‑ О, а теперь корица и…
Он снова потянул носом. Похоже, Роверстан использовал обычный рецепт пряного шоколада с самыми простыми специями как основу, но теперь, судя по аромату, добавлял в него что‑то менее известное. Корень чинского лотоса?! В шоколад?! Как необычно…
‑ Вы и вправду знаток, – негромко подтвердил магистр, обходясь с его мыслями все так же бесцеремонно. Но, впрочем, тут же извинился: – Прошу прощения, привычка. Обычно я ставлю блоки на чтение чужих мыслей, но сейчас наша беседа имеет слишком большую важность. Чем сильнее беспокойство, тем труднее удержаться.
‑ Разве вы еще не узнали все, что хотели? ‑ поморщился Лучано.
Неприятный привкус разговора с королевой вернулся в полной мере, как и воспоминания о нем. Жестокая вкрадчивость Беатрис, неприкрытый приказ молчать, брошенная подачка… Да, Шипы работают за деньги! Но Аластор стал для него не просто заданием, и то, что Беатрис видела в Лучано лишь послушный инструмент, вдруг показалось оскорбительным. Как и то, что она была полностью уверена в его продажности.
«Но ты же сам постарался убедить ее в этом, – возразил он себе. ‑ Люди, подобные королеве, не доверяют чести и благородству. Зато в алчности всегда уверены. Ты прекрасно сыграл свою роль, к чему теперь жаловаться?»
Он попытался как можно глубже загнать эти мысли, при этом понимая, что Роверстану ничего не стоит выпотрошить память собеседника. Магистр, отвернувшись к жаровне, неторопливо доводил шоколад до совершенства, тягучий пряный аромат плыл по кабинету, и Лучано попытался усмирить не ко времени взбунтовавшееся самолюбие, но получалось плохо. Он был не против откровенного разговора, но разница между беседой и копанием в мыслях слишком напоминала разницу между любовью по согласию и насилием.
‑ Вы очень громко думаете о пустяках, мастер, – так же ровно и тихо уронил Дункан, не оборачиваясь к нему. ‑ О плотских удовольствиях, рецептах шамьета и шутках. То, что вы действительно хотите скрыть, прячется в этой груде неважных мыслей, как драгоценность среди ярких фальшивых побрякушек. Полагаю, это ваш метод защиты, и он срабатывает не хуже прочих. Нет, я не знаю исход вашей беседы с ее величеством. И был бы крайне признателен, если бы вы позволили мне его увидеть. Или хотя бы сообщили на словах. Искренность собеседника я определять умею, а для вас, полагаю, это не так неприятно, как прямое чтение. Но прошу понять и меня…
‑ Я понимаю, грандсиньор, – уже без улыбки отозвался Лучано. ‑ Все мы порой делаем не то, что хочется.
Он вздохнул и теперь уже по собственной воле постарался вспомнить разговор с Беатрис. Весь в подробностях. Слова, запахи, звуки. И сам словно отступил в тень, оставив своего двойника и королеву в ярком пятне света, будто пару актеров на сцене магаттелли…
‑ Жаль, что у вас нет искры, – помолчав, сказал Дункан. ‑ И особенно жаль, что белой. Какой разумник был бы… Значит, ее величество отказалась от своих планов относительно моей невесты?
Лучано молча кивнул, чувствуя, что рубашка у него почему‑то мокрая, хоть выжимай.
‑ Что ж, тогда и я откажусь от своих, – просто сказал магистр и снял с огня дымящуюся шэнье. ‑ Но, полагаю, долгое свадебное путешествие все же пойдет на пользу как моей невесте… Так и нервам ее величества. Благодарю вас, мастер.
Откажется? Интересно, какие планы у него были? Впрочем… Наверное, лучше не знать о планах человека, способного ломиться в дверь к Барготу. И, тем более, о его возможностях… Лучано перевел дух, взял чашку, в которую магистр предупредительно налил шоколад, и поднес ко рту, но не пригубил, а сначала лишь с наслаждением вдохнул запах. Безупречно. Классический, почти скучный рецепт в основе и добавка, о которой он сам бы никогда не подумал. А вместе получилось изумительно! Основательность и изобретательность… Мастерство и вдохновение. Как Дункан фехтует, Лучано уже видел, теперь он просто не мог не подумать, что для постели это тоже идеальное сочетание качеств.