Королева Теней. Пенталогия (СИ)

И в этот момент у неё кончился резерв. Выжимая последние капли, Айлин почувствовала, как ровной уверенной струёй течёт в её магическое поле ослепительно белая сила, и зачерпнула её, направляя в аркан, достраивая его, наполняя энергией. «Откуда у разумника резерв? – поразилась она. – Накопитель, наверное? Впрочем… он же ставил щиты тогда, в зале Академии! Он укрыл меня щитом от демона! И какая разница… Люблю! Люблю его за эту веру! За то, что помогает спасти Ала! За то, что он… такой!»
Последняя линия аркана засияла золотом, в которое переплавлялась и её красно‑фиолетовая сила, и белая – Дункана. Аркан вспыхнул, превращаясь в живущую самостоятельно структуру, и объединил её с Аластором и Лучано в единое целое. Дункан, так и не разжавший ладоней на её плечах, только глубоко вздохнул, но его – Айлин это видела точно! – не задело.
А вот их ауры перемешались каким‑то непредставимым способом! Её красно‑фиолетовая, яркая, и две самых обычных, только у Аластора обнаружился лёгкий оранжевый оттенок, недостаточный для магических способностей, а душа Лучано отливала лиловым. Ну да, один – страстный лошадник, почитатель Всеблагой Матери, второй – убийца, чтущий Претёмную… Всё это слилось в яркую сферу, сплетённую из красивых разноцветных нитей, и тут же Айлин вскрикнула от резкой боли в правой руке. Там жгло, словно её укусила оса, только гораздо сильнее. Боль распространилась, опоясывая руку… Застонал Лучано…
И тут же всё прекратилось, словно ничего и не было. Аркан потух, не исчезая, но превратившись в невидимую печать, всё так же соединяющую их с Алом и Лу. И у Айлин появилось нехорошее предчувствие, что разорвать его будет весьма… сложно. Она, например, даже не слышала, что ауры могут так переплетаться. И как их теперь… расплетать?
«Я подумаю об этом потом, – решила она. – Главное, что у Аластора порозовели щёки, и он больше не похож на мраморную статую».
– Поразительно… – странным голосом проговорил Дункан, убирая одну руку с её плеча, беря запястье Аластора и нащупывая пульс. – Не поверил бы… Айлин… ты…
– Я его спасла, да? – прошептала Айлин, чувствуя, как навалилась чудовищно тяжёлая усталость. – А можно я теперь недолго… в обмороке полежу? Чуть‑чуть…
– Можно, – тем же странным голосом согласился Дункан и, наклонившись, легонько поцеловал её в губы. – Теперь можно всё, девочка моя.
Айлин счастливо вздохнула и обмякла в его руках, проваливаясь в забытьё.
Ей ещё успело пригрезиться что‑то невероятное. Что всего в паре дюжин шагов от них замерцало голубое сияние портала, и оттуда начали выходить люди, но она решила, что это сон. Откуда здесь портал, если они не работают? И откуда здесь может взяться мэтр Ладецки, который что‑то кому‑то кричит? Сон. Точно сон.
* * *
Мысли неумолимо мутились, и Лучано уже не мог бы с уверенностью сказать, что происходит на самом деле, а что лишь грезится от дурмана и заклятий Айлин. Люди, столпившиеся на холме, выглядели настоящими. Они бродили повсюду, переговариваясь отрывистыми приказаниями, командами и ответами на них. Кто‑то склонился над тем местом, где был Разлом, кто‑то остался возле портала, мерцающего над землёй голубым пятном…
В осанистом пожилом синьоре, сходу потребовавшем пропустить его «к бедной девочке», Лучано безошибочно распознал целителя. Но, обменявшись парой быстрых фраз с грандсиньором Дунканом, держащим Айлин на руках, лекарь метнулся к Аластору. Что‑то озадаченно спросил, проверив пульс, метнул быстрый взгляд на Лучано и принялся деловито распоряжаться насчёт носилок.
Ещё примерно с десяток юнцов, одинаково одетых в чёрное с фиолетовым, растянулись по всему холму, умеренно путаясь у старших под ногами и с тихим восторгом обсуждая дохлых демонов. Оттуда пару раз послышалось «наша Ревенгар», причём с такой гордостью, что Лучано умилился бы, останься у него на это силы. «Их Ревенгар», надо же! Где вы все раньше были?!
К нему самому пока что никто не лез, и это было к лучшему, потому что Лучано никак не мог отличить явь от видений, и это раздражало.
 
Например, сапоги, замершие почти перед самыми глазами, наверняка ему пригрезились! Верховые сапоги из мягчайшей кожи с узким носком и такой немыслимой, снежной белизны, какую редко встретишь даже у только что пошитой обуви. Жирная, густо замешанная на крови грязь, покрывающая холм, словно бы вовсе не касалась ни этих сапог, ни падающего до самой земли белого камзола, сверкающего серебром и расшитого жемчугом.
«Точно, видение, – подумал Лучано, находя в этой мысли неожиданное успокоение. – Наверное, так выглядел бы проклятый дорвенантский холод, дай ему Благие человеческий облик! А я так замёрз, что теперь вижу его своими глазами. И зелье это ещё… Отличные у них в Дорвенанте алхимики!..»
Белоснежные сапоги едва уловимо шевельнулись, так, словно их владелец, существуй он на самом деле, качнулся с пятки на носок, а затем перед глазами Лучано появилась ещё и рука – немыслимо, нечеловечески изящная рука с узкой ладонью, длинными тонкими пальцами и тоже затянутая в белоснежную кожу, но уже перчатки. Ладонь коснулась Ласточки, пальцы сомкнулись на верхней части чехла, и лютня взмыла куда‑то в самое небо.
Рядом с белыми сапогами остановились чёрные, перепачканные в грязи, и незнакомый юный голос, полный невероятного изумления, спросил:
– Дарра, ты ещё можешь думать о лютне?! В такой‑то момент!
– Могли ведь о ней думать они, – ровно откликнулся обладатель белых сапог, и Лучано вздрогнул – как есть голос этого их местного снега!
– Ну да… – с сомнением протянул второй. – Тащить сюда лютню? Не понимаю!
– Я тоже, – бесстрастно согласился синьор Ледяная Глыба. – Но это не отменяет того факта, что лютня была для них важна, кому бы она ни принадлежала.
«Лютня? – встрепенулся Лучано. – Моя Ласточка! Точно! Откуда она здесь? Ласточка ведь была на Донне, а та убежала… И когда Айлин проводила ритуал, лютни рядом со мной не было… Впрочем, я же терял сознание, тогда, наверное, её и принесли».
– Драммонд, вы поймали вторую лошадь? – так же холодно поинтересовался синьор в белом.
– Ещё нет, – отозвался один из чёрно‑фиолетовых. – Слишком напугана, никак не могу её подманить. Жаль оставлять, красивая кобыла.
– Милорд Райнгартен, – очень церемонно обратился синьор в белом к одному из старших магов, крепышу в бьющей по глазам оранжевой мантии. – Могу я попросить вас о любезности? Мастеру вашей квалификации, несомненно, не составит труда…
– Только ради вас, Дарра, – отозвался тот и повернулся куда‑то в сторону. – Ну, где эта ваша кобыла? Учтите, господа адепты, я её подманю, но ловить будете сами.
«Это они о Луне, – понял Лучано. – Раз лютня здесь, значит, Донну поймали. Бедная Беллочка… И как Альс переживёт потерю своей любимой Искры – совершенно непонятно! Но лишь бы сам жив остался. Впрочем, Айлин обещала…»
Не в силах встать, он обратился в глаза и уши. Сознание то мутилось, то светлело снова, но Лучано ни за что не согласился бы упустить ни одного слова из представления, которое разыгрывалось буквально в трёх шагах от него, потому что к грандсиньору Дункану, так и держащему Айлин на руках, подлетел не кто иной, как грандсиньор Бастельеро. В чёрном камзоле и с огромной драгоценной звездой на груди, он был в точности похож на ворона, ограбившего королевскую сокровищницу. Лучано едва удержался от смешка.
– Роверстан! – проскрежетал Бастельеро, и Лучано изменил своё мнение.
Нет, не ворон, совсем не ворон. Так мог бы говорить огромный скорпион, обратившийся в человека. Вот именно таким лязгающим голосом, срывающимся в угрожающий шелест чешуек. Очень… ядовитый голос. И острый, как жало.
– Что вы здесь делаете? – продолжил грандсиньор некромант тоном, одновременно полным ярости и удивления. – Вы же должны быть на водах!
– И что вам кажется странным? – рассеянно и совершенно спокойно отозвался великолепный синьор Дункан, словно эти двое встретились в траттории и обсуждали погоду. – Мы в Озёрном крае, Бастельеро. Вы знаете хоть одно место в Дорвенанте, где было бы больше воды? Так что решительно не вижу никакого противоречия.