Королева Теней. Пенталогия (СИ)
Бойкая девица. Не слишком воспитанная, но определённо хваткая. Хм… Остаётся надеяться, что у Саймона Эддерли есть понятия о пристойности или хотя бы хороший вкус.
– Милорд Грегор! – восторженно приподнялся ему навстречу ученик и тут же упал на постель. – Простите, не могу встать!
– Лежите, Эддерли, лежите!
Грегор подошёл и присел на край постели, заметив ненароком, что почти все корзинки и открытые коробки на столе пусты. Претёмная, это же сколько сладостей может съесть один человек?! Или он по ночам всех Воронов для этого приглашает?
Вторая постель у самого окна была разобрана, однако никого, кроме Саймона и девицы, протирающей пыль, в палате не было. На Грегора иллюзорница только покосилась, продолжив заниматься своим делом. Впрочем, пыль она вытирала на совесть, не только для вида, и Грегор решил не выставлять девчонку из палаты.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он сияющего Саймона.
– Превосходно, милорд! – заверил тот и обиженным тоном добавил: – А магистр Бреннан не выпускает меня на занятия. Здесь так скучно! Милорд Бастельеро, поговорите с ним, прошу!
– Нет уж, – усмехнулся Грегор и подавил желание потрепать светловолосую вихрастую голову, как раньше, когда Саймон был ещё совсем маленьким. – Если магистр Бреннан считает, что вам рано вставать, ему виднее. В любом случае, он будет решать это с вашим отцом, а не со мною.
И мягко добавил, увидев разочарование в глазах Саймона:
– Целителей нужно слушаться, Эддерли. Они спасли вам жизнь. Вы хоть понимаете, глупый вы мальчишка, что едва не ушли в Претёмные Сады? Что было бы с вашими родителями, потеряй они единственного сына?
– И вы тоже, милорд! – горестно воскликнул Саймон и покосился на девицу, увлечённо натирающую окно до зеркального блеска. – Это была случайность! Я просто не ожидал, что тварь такая быстрая! Милорд Бастельеро, вы же знаете, я лучший в дуэлях! Меня только вы можете одолеть! Ну и Дарра мог бы… наверное…
– Эддерли… Саймон, послушайте… – вздохнул Грегор, подумав, что Эддерли‑старший что‑то упустил в воспитании наследника. Нельзя же растить мальчишку в полном убеждении, что мир добр, а любая опасность – всего лишь очередной случай поиграть. – Послушайте меня очень внимательно, – попросил он. – Ваши победы в учебных дуэлях вовсе не повод считать себя неуязвимым. Совсем напротив! Ради Претёмной, Саймон, я смотрю на вас и словно вижу вашего брата! Дилан был прекрасным дуэлянтом и вообще сильным магом. Безумно талантливым! Вам рассказывали, как он погиб?
– На войне, – буркнул вмиг нахмурившийся Саймон.
– Почти у меня на глазах, – кивнул Грегор. – Он хотел взять в плен двух фраганских офицеров. Пожалел раненого, не стал добивать. Рыцарские правила ведения войны… А тот лейтенант, к которому он наклонился, всадил ему в грудь обломок своей рапиры. Прямо в сердце. Я ничего не успел сделать, только убить… их обоих. – Он помолчал и закончил с ожесточением: – Но ваш брат и мой друг, один из лучших некромантов Дорвенанта, был уже мёртв. И погиб не на магической дуэли или от лап демона, слышите?
Он смолк. В памяти снова всплыло искажённое ужасом и болью лицо того лейтенанта. И второго фраганца – тоже. Они оба умерли, едва успев понять, что произошло, Грегору было не до изощрённых долгих проклятий. Но Дилана их смерть не вернула.
– Милорд, но это совсем другое, – пролепетал Саймон, и тут дверь за спиной Грегора хлопнула, а к свободной постели кто‑то прошёл.
Грегор поднял взгляд и только вздохнул. Ну что за день такой, даже случайности отдают гнилым привкусом собственной вины.
– Милорд Бастельеро?
Лионель Саграсс поклонился ему, неловко оберегая руку на свежей, белеющей бинтами, перевязи.
– Доброго дня, – кивнул Грегор, с омерзением почувствовав, как фальшиво это прозвучало.
Какой добрый день может быть у человека, подлежащего казни в самом скором времени и прекрасно об этом знающего?
Саграсс ответил коротким кивком и присел на постель, а иллюзорница мгновенно обернулась к нему и предложила:
– Хотите шамьета, милорд? На кухне как раз варят свежий, я могу принести. Вы с чем предпочитаете булочки, с вишней или с яблоками?
– Благодарю, леди Иоланда, вы очень любезны, – скованно улыбнулся ей боевик. – Право, не стоит, я как раз обедал.
– Но булочки – это ведь не обед! Подождите, я взобью вам подушку. Может, закрыть окно? Или открыть его пошире?
– Как вам будет угодно. И не трудитесь насчёт подушки, я пока не буду ложиться. Я… пожалуй, я прогуляюсь ещё немного.
Стремительно поднявшись, боевик торопливо выскочил из палаты. Это было бы забавно, но где‑то внутри у Грегора снова болезненно потянуло чувством вины. Как же невыносимо, до отвращения к самому себе стыдно смотреть на ещё живого, полного сил человека, зная, что он уже приговорён. Если только Аранвену не удастся совершить чудо, убедив перепуганных профанов в Королевском Совете, что именно этот маг не виновен в измене…
И плевать, что это чудо может понадобиться самому Грегору, если дела пойдут плохо. Он хотя бы ответит за смерть королевского бастарда по справедливости, а не как Саграсс.
Ещё и девчонка эта…
Она смотрела вслед боевику сердито и озабоченно, ничуть не смущаясь присутствием в палате кого‑то ещё.
– Почему?! – раздался возмущённый голос Саймона, едва за Саграссом закрылась дверь. – Иоланда! Почему он, а не я?! Я же лучше! И ты хотела со мной встречаться, я помню, так я не против!
Иллюзорница отвернулась от двери и уставилась на Саймона со снисходительным высокомерием.
– Видите ли, адепт Эддерли, – произнесла она самым сладким голосом. – Вы, вероятно, удивитесь, но некоторые девушки при ближайшем рассмотрении предпочитают мужчин, а вовсе не порывистых и бестолковых мальчиков.
– Что? – возмущённо выдохнул Саймон, попытался подняться на постели и с проклятием упал обратно на подушки. – Я вовсе не то, что ты… только что сказала!
– В самом деле? – притворно изумилась иллюзорница. – Что ж, прошу прощения. Конечно же, ваше боевое ранение связано с вашим благоразумием и дальновидностью. Кстати, милорд Бреннан просил передать! Если вы не прекратите есть сладости в таком количестве, то задержитесь у нас надолго. Причём причина будет совсем не такой героической, как сейчас.
– Милорд Бреннан… – так же возмущённо начал Саймон и тут же махнул рукой. – Видите? – пожаловался он.
– Что ж, – усмехнулся Грегор. – Если мои слова пролетели мимо ваших ушей впустую, может, хотя бы слова этой адептки заставят задуматься. Девушки действительно предпочитают мужчин, а не мальчиков. Но главное – они предпочитают живых мужчин. А погибших, причём по собственной глупости, оплакивают и быстро забывают. Поразмыслите над этим хорошенько, Саймон. И жду вас на занятиях, как только целители позволят.
Он вышел в коридор и, не возвращаясь в главное крыло, прошёл к полуприкрытой двери, ведущей в сад. Туда, где на крыльце виднелось тёмно‑красное пятно – рубашка Саграсса.
Встал рядом на крыльце, старательно не замечая, как боевик вцепился в перила пальцами здоровой руки, помолчал, а потом выдавил:
– Академия подаст прошение о вашем помиловании. И я сделаю всё, что смогу, для его удовлетворения.
– Благодарю, милорд, – бесстрастно ответил Саграсс, не поворачиваясь к нему лицом. – Вы очень великодушны. Но если позволите, я бы хотел просить о другом. Мои братья…
– Даже не думайте об этом, Лионель! – торопливо прервал его Грегор и тут же поправился: – То есть не беспокойтесь. Если вас… Вашим братьям в любом случае ничего не угрожает. И я обещаю, они доучатся за счёт Ордена без всяких выплат потом. Я об этом позабочусь!
– Благодарю, милорд.
Всё так же не поворачиваясь, Саграсс склонил голову. Ещё немного постояв, Грегор отошёл от перил, и тут боевик его окликнул:
– А знаете, милорд Бастельеро, справедливость всё‑таки есть!
И объяснил, невесело улыбаясь, остановившемуся Грегору:
– Те двое наблюдателей на Северной окраине, помните? Я же знал, что это Денвер их… Нетрудно было догадаться. И спросил его об этом.