Королева Теней. Пенталогия (СИ)
— Теперь слишком мало свободы, — продолжил Роверстан так ровно и доброжелательно, будто читал лекцию в аудитории. — Напряженная рука устает куда быстрее. Два-три удара — и отнимется.
— А как же правильно, милорд магистр? — растерялась Айлин.
— Полагаю, проще и быстрее всего будет показать, — задумчиво протянул разумник и воткнул свою рапиру острием в песок. — Подойдите и позвольте вашу руку…
Словно завороженная, Айлин шагнула к нему и почувствовала запах, но не мужских духов, которыми пользовались отец с Артуром и некоторые взрослые гости, а чего-то совсем иного.
Кажется, ладан… Да, точно, его воскуряли на практических занятиях по некромантии. А еще — сандаловое дерево. Из него была сделана любимая шкатулка матушки, и Айлин иногда позволялось принести в гостиную шпильки или зеркало, а она каждый раз чуть задерживалась в спальне, с удовольствием вдыхая насыщенный, теплый, еле уловимо сладковатый аромат сандала… А еще хвоя и трубочный табак, только не зажженный, а тот, который отец насыпал в трубку, разминая пальцем, и он пах резковато, но вкусно…
Голова у Айлин на миг закружилась от этой смеси, а внутри стало горячо, и она попыталась отшатнуться, но магистр взял ее за локоть и запястье, очень учтиво, но твердо поставив прямо перед собой.
Где-то близко звучали голоса, кто-то смеялся в саду и читал вслух стихи, Айлин услышала отрывок из классической поэмы, которую учила еще дома…
— Не бойтесь, юная леди, — услышала она рядом и сверху низкий голос магистра, мгновенно перекрывший все прочие звуки. — Магессе не пристало бояться. Ни рапиры, ни… чего-либо другого.
Его пальцы на ее коже были твердыми и горячими, Айлин сглотнула и замерла, чувствуя, как Роверстан вкладывает в ее ладонь эфес, сжимает на нем ее пальцы своими, а потом поправляет запястье, придавая ему чуть уловимый изгиб. Тяжелая рапира потянула руку вниз, но магистр не позволил этого, удержав локоть и запястье Айлин на одной линии, и едва заметно наклонился ближе…
— Вот так, молодец, — еще мягче и ниже сказал Роверстан, и Айлин показалось, что его голос скользнул по ней с ног до головы, как парадное бархатное платье, вздумай она вдруг надеть его без рубашки и бархатом внутрь. — У вас отлично получается…
* * *Для умертвия зверь адептки Ревенгар и вправду был подозрительно умен. Всю дорогу он смирно пролежал у Грегора в ногах, и лишь покинув карету, весело заскакал по дорожкам Академии, прикидываясь обычной собакой. Несколько раз Грегор встречал удивленные и восхищенные взгляды, обращенные на Пушка, но с расспросами никто не приставал. Зато и страха этот огромный комок меха больше не вызывал. Любопытно, между прочим, чем он питается?
Обычные умертвия не могут подолгу существовать именно из-за этого: мертвое тело не способно переваривать пищу. Те, которых создают маги, подпитываются их энергией, но если бы девчонка привязала тварь к себе и в этом смысле, то давно валялась бы в лазарете с истощением: сил на такую огромную и активную зверюгу должно уходить немерено. Любопытно, очень любопытно…
Он попытался на ходу просмотреть магические потоки, сплетающиеся в умертвии, но то бестолково крутилось, мешая, и Грегор досадливо пообещал себе заняться этим позже. Кстати, можно и адептам предложить эту задачку, пусть поломают головы.
Несносно прыгучий зверь вдруг замер прямо на ходу, подняв лапу и не опустив ее на дорожку. Потом, правда, осторожно поставил, склонил голову набок, словно прислушиваясь… Чем, у него же ушей нет! Эти меховые лоскуты не в счет.
Грегор глянул — они как раз шли мимо тренировочной площадки. Но происходящее там закрывала спинами стайка адепток в мантиях трех-четырех разных факультетов сразу. Так… Дуэль, что ли? Другой причины привлечь внимание такого количества девиц к фехтованию он придумать не мог. Ну-ну… Если это кто-то из его подопечных…
На Грегора ни одна из адепток, будто завороженных зрелищем, даже не оглянулась — пришлось велеть посторониться. Пушок протиснулся следом, а Грегор шагнул на край полянки — и сам замер.
Огненно-рыжие волосы, светлое личико над темной короткой туникой, тонкая фигурка. С мальчишкой не перепутать даже в штанах, юноши держатся иначе. Ровная напряженная спина… И рядом, так тесно, что вот-вот коснется ее бока бедром… Какого Барготова демона!
От возмущения у Грегора на миг потемнело в глазах, потом он понял, что ничего неприличного посреди белого дня и на тренировочной площадке происходить не может. Разумеется, он просто ставил ей руку! Держал тоненькое белое запястье, почти скрывшееся в огромной смуглой лапе, и объяснял про верный угол и положение ладони на эфесе. Но какого клятого Баргота?
Даже наклонившись, Роверстан был настолько выше девочки, что она почти упиралась макушкой в его бородку. И длинная прядь, выбившаяся из жгуче-смоляного и на вид жесткого, как конская грива, хвоста, касалась ее щеки, но Ревенгар будто не замечала ничего — она сосредоточенно смотрела на свою руку, эфес, пальцы Роверстана… И только щеки алели, скрыв веснушки и предательски выдавая смущение.
Да он с ума сошел, жеребец арлезийский?! Ей же двенадцать!
Грегор шагнул на поляну, еще не зная, что сделает. Что вообще можно сделать на глазах у дюжины девиц, томящихся по этому распутнику, как весенние кошки, чтобы не задеть честь Ревенгар?! Пальцы потянулись к эфесу шпаги… и наткнулись на пояс. Он ехал в Академию, а оружие профанов здесь дозволяется лишь на уроках фехтования! Проклятье… Грегор едва не сделал его настоящим, но тут мимо него протиснулся дурацкий меховой сугроб и поскакал прямо к Ревенгар. Мгновенно отмерев, девчонка сама вывернулась из рук Роверстана, восторженно и совсем по-детски взвизгнула, вцепилась в умертвие и принялась его тискать, обнимая, целуя в нос, хватая за уши, лапы, хвост…
Слава Претемной! Девчонка с умертвием умчались на другой край площадки, и за одно это Грегор согласен был оставить несносного зверя в Академии. Сзади разочарованно защебетали, удаляясь, девичьи голоса, а Роверстан…
Он проводил девочку взглядом и повернулся к уже оказавшемуся рядом Грегору. Хорошо повернулся, плавно и в меру быстро. И рапира, воткнутая возле его сапога в песок, вдруг показалась на диво уместной, несмотря на затупленный кончик. Ничего, Грегор бы его и такой отделал!
— Мэтр Бастельеро?
Черные глаза уставились на Грегора с холодной… досадой? Будто на жука, что заполз в свежевычерченную звезду и смазал символы.
— Не потрудитесь ли объяснить, м-магистр, — в последний миг вспомнил Грегор о рангах, — что вы здесь делаете?
Густые черные брови Роверстана взметнулись в притворном, конечно, недоумении.
— А я должен перед вами отчитываться… мэтр?
Он пару мгновений смотрел на кипящего от ярости Грегора, потом слегка усмехнулся в усы и безмятежно сообщил:
— Представьте себе, даю урок. Это место, если вы, дорогой коллега, не заметили, нарочно предназначено для данных занятий.
«Дуэли запрещены, — напомнил себе Грегор, не успокаиваясь, но и не позволяя гневу взять верх над разумом. — А Роверстан от них всегда уклонялся, так что же он теперь… Нельзя срываться, нельзя… Ты же не уступишь простолюдину?»
— О, это я заметил, — бросил он холодно. — Правда, не представляю, зачем благородное искусство фехтования именно вам? Белой гильдии, говорят, хватает отточенного разума? А лично вы и вовсе прославились другими… достоинствами… — с наслаждением вспомнил он нечаянную остроту девчонки Ревенгар, по невинности даже не понявшей, как метко она уязвила Белого магистра.
Но Роверстан, вместо того чтобы оскорбиться, снова усмехнулся и напоказ отвернулся от Грегора, наблюдая за другим краем площадки, где носился черно-белый вихрь с проблесками рыжего.
— Кстати, — не удержался Грегор, смотря туда же, — не опасаетесь, что вам эти достоинства как-нибудь в темном переулке обломают пополам? Чем тогда будете поражать, магистр?
— О, поверьте, — рассеянно отозвался Роверстан. — Даже лишившись половины, я вполне обойдусь оставшейся. Хватит, знаете ли, и длины, и умения. А вы, мэтр, уж не хотите ли проверить, как я управляюсь… с клинком? Весьма неожиданные… вкусы.