Королева Теней. Пенталогия (СИ)
Чувствуя, что перерыв в рассказе затянулся, он снова улыбнулся, но в этот раз улыбка вышла чуть неловкой, потому что бастардо на неё не ответил, напротив, посмотрел сочувственно.
– А ещё у мастера жили кошки! – продолжил Лучано. – Собственно, и сейчас живут, просто другие, уже не те. Мастер иногда подбирает уличных кошек и котов, самых облезлых и худых, лечит их, откармливает… Ну, надо же на ком‑то пробовать лекарства от чесотки и лишая! Можно и на людях, но… в общем, кошек он просто очень любит. Когда я к нему попал, в доме их было три. Толстые, как поросята, мохнатые, а уж наглые, как… сборщики налогов, – заменил он в последний момент сравнение с гулящими девками, но синьорина всё равно хихикнула. – Мастер обожал их и пускал гулять повсюду, кроме мастерской, а одной из моих обязанностей по дому как раз и было подметать там пол и мыть посуду. Сущие пустяки по сравнению с приютом, я и за работу это не считал. Но всё равно то бросал мензурки грязными, то не оттирал пятна… То вместо булочек, за которыми меня посылали, тратил деньги на уличный балаган, а потом врал, что у меня их украли. И всё время ждал, когда же мастер разозлится и меня выгонит.
– Бедный… – вздохнула синьорина и задрала голову, ухитрившись посмотреть в глаза Лучано. – А ваш мастер вас не наказывал?
– Сначала нет. Это меня больше всего и удивляло.
Лучано запнулся, потому что весёлая история про кошек, артефакторный ларь и печёнку вдруг вывернула в какую‑то другую сторону, совсем неожиданную.
– Но потом и у него терпение кончилось, конечно, – усмехнулся он. – Когда я разбил очередной флакон с духами, мастер меня поймал, перегнул через колено, сдёрнул штаны и так всыпал ремня! О‑о‑о, я потом неделю чесался!
– Заслужил, – бросил Вальдерон, а магесса снова сочувственно вздохнула.
«Идиотто, – через годы всплыл в памяти голос Ларци, в котором усталости было куда больше, чем раздражения. – И долго ты ещё будешь чудить, паршивец? В казармы хочешь? Хвост от дохлой кошки тебе, а не казармы. Я из тебя, поганца, человека сделаю…» Голос был подозрительно мягким, и Лучано как‑то сразу проникся! Понял, что человека из него сделают, хочет он того или нет, но лучше не мешать мастеру в этом благом деле.
И ледяной карцер в казармах, куда сажали провинившихся после жестокой порки, показался далёким сном.
– Ещё как заслужил, – согласился Лучано. – А главное, мне сразу так полегчало! Ремень – это же пустяки! Ремнём отцы наказывают сыновей! Вот тут я и поверил, что меня не вернут обратно. И до того проникся, что решил быть самым лучшим подмастерьем на свете. Так старался! Мыл и чистил до блеска всё, даже то, что не просили. На рынок был готов бегать хоть по три раза в день, а уж двор и дорожки в саду выметал – ни пылинки не было! Ну и перестарался однажды. Мастер проводил опыт с розовым маслом. Знаете, оно очень сильно пахнет! И мне было велено и самому в эти дни не ходить в мастерскую, и, главное, не пускать туда кошек. Но вы вот знаете, как не пустить кошку туда, куда ей нельзя ходить?!
– Никакой надежды, – согласился Вальдерон задумчиво, и его глаза опять как‑то подозрительно блеснули, когда бастардо почему‑то окинул взглядом самого Лучано. – Значит, кошки вас и подвели?
– Один кот, – вздохнул Лучано. – Огромная серая скотина по имени Мышьяк! Пролез каким‑то образом в окно, я кинулся его ловить… В общем, своротили мы с ним на пару перегонный куб на пол! Пока я его ловил, свалил ещё пару готовых бутылок. Кот в масле, я в масле, хоть обоих жарь на сковороде, а в мастерской по полу кататься можно, как на льду! И запа‑а‑ах!
Плечи и голова магессы подрагивали под ладонями Лучано, Вальдерон тоже ухмылялся, но с пониманием. Ох, явно бастардо сам в детстве не был паинькой…
– Уж поверьте, – снова вздохнул Лучано, – столько розового масла – это вам не шутки! Отмывай не отмывай – толку никакого. Да и масло дорогущее! Мышьяк своими совиными глазищами на меня сверкнул – и снова в окно, а я перепугался до смерти, всякое рассуждение потерял. За те деньги, что это масло стоило, мастер мог бы пять толковых подмастерьев на несколько лет нанять! И куб ещё разбился… Понял я, что поркой не отделаюсь, и забился куда подальше, а самым далёким оказался подвал, где стоял артефакторный ларь. Такой, знаете, где холод внутри. Здоровенный! Мастер Ларци в нём печёнку хранил для котов. Чтобы в доме всегда имелся запас, а то, не дай Всеблагая, котики голодными останутся. Вот я в этот ларь залез, изнутри закрылся и принялся ждать неизвестно чего.
– Ой, – сказала магесса. – У нас такие лари в лабораториях стоят. В них трупы для исследований хранятся. Они же на защёлках!
– Именно, – кивнул Лучано. – Захлопнуть‑то я его смог, а вот открыть изнутри уже не получилось. Тут‑то я понял, что всё. Покричал, поколотился изнутри, а потом… уснул. На холоде быстро засыпаешь! Говорят, самая лёгкая смерть. Хотя я теперь совершенно не согласен! Как вспомню ту реку!
Его снова передёрнуло. Бастардо молча и снова с явным сочувствием кивнул.
– Ну и как вы выбрались? – негромко поинтересовался он.
– Да никак, – пожал плечами Лучано. – Кошки меня спасли. Когда мастер Ларци понял, что случилось, начал меня искать. А проще всего это было сделать по запаху. Мы же с Мышьяком пропахли насквозь! Вот мастер сначала нашёл эту пушистую скотину в саду, потом вернулся, прошёл по розовому следу до подвала… А там ему в голову не пришло, что я такого дурака свалял! И ушёл бы он от ларя обратно, да кошки возмутились, начали орать, бегать вокруг и драть ларь когтями. Не иначе, решили, что я на их законную печёнку посягаю. Вот мастер понял, что дело неладно, открыл ларь, а там…
«А там был я, – подумал он. – Уже засыпающий от холода, ни мозги, ни язык не ворочались… И Ларци молча потащил меня в горячую ванну, где принялся отмачивать, растирать, поить снадобьями. Зато как он потом возмущался! Человек, от взгляда которого трепетали старшие мастера гильдии, ругал меня на все лады, а я слова сказать не мог. Потом он утомился и уже с безнадёжным спокойствием спросил: „Ну и зачем ты это сделал, мальчик мой? Объяснить хоть можешь?“ „Не хотел… в казармы… – шёпотом выдавил я, дрожа от холода в горячей ванне. – Я думал… за такое…“ „Идиотто, – вздохнул Ларци. – Как есть идиотто. Ну сколько раз тебе повторять, что в казармы ты не вернёшься? Что, не веришь?“ Я помотал головой и ещё тише выдавил: „А если я совсем что‑то такое сделаю… такое… ну такое!“ „Совершенно непростительное? – серьёзно уточнил Ларци, и я молча кивнул. – Ну, тогда я сам тебя убью, – сказал он. – Собственными руками. Этому веришь?“
И я закивал, чувствуя, как ледяная глыба где‑то внутри тает, а губы тянутся в искренней счастливой улыбке. Я поверил! И какая же безмерная благодарность затопила меня тогда… Потому что смерть – это не страшно! Страшно вернуться в казармы или снова нарваться на кого‑то вроде мастера Алессандро. А смерть, да ещё от этих рук, что поили меня горячим шамьетом… Это будет совершенно правильно!»
– Б‑бедненький… – проговорила магесса, безуспешно борясь со смехом. – Но вас больше не наказали?
– Да нет, – усмехнулся Лучано. – И даже не выпороли. Мастер, правда, кричал, что заставит меня самого эту пропахшую розами печёнку слопать. Но это он только грозился. Коты же от неё наотрез отказались, да и ларь пришлось поменять. А уж мастерская ещё год благоухала, как самый дорогой бордель… Прошу прощения, синьорина!
– Н‑ничего, – сквозь смех успокоила его магесса. – Хорошо, что всё так закончилось, правда?
– Правда, – согласился Лучано и, с сожалением оставив почти высохшую мягкую гриву, обошёл сидящую магессу, сев у костра. – Только печёнку я с тех пор не слишком люблю. Пожалуй, как и розы вообще. Хорошо, что в саду мастера Ларци их нет.
– А я люблю розы, – вздохнула Айлин. – Однажды мне подарили целую корзину роз, представляете? А потом ещё веточку белой розы с двумя бутонами… Как же это было красиво, если бы вы только знали!
Она замолчала, глядя в костёр нежно и мечтательно, но прежде, чем Лучано заверил, что столь прекрасная синьорина заслуживает не корзины, а целой поляны роз, вдруг встрепенулась и хихикнула, добавив: