Королева Теней. Пенталогия (СИ)

– Я бы им не советовал, – бросил Аластор, выскакивая из палатки.
Лошади, встрепенувшись, потянулись к нему мордами, зафыркали, жалуясь на такую подлость судьбы. Аластор первым делом быстро растер спину нежной арлезийке Луне и оседлал ее. Потом – свою Искру. Оглянулся на Фарелли, тот складывал пустую палатку, а потом, сунув ее в сумку, заметался по поляне, снимая с дерева котелок с остатками провизии и выкапывая из‑под снега какие‑то мелочи. Махнув рукой на этикет, Аластор оседлал и его гнедых, у него это все равно получалось гораздо быстрее. А что лошади чужие, так не родилась еще та лошадь, которая заупрямилась бы в руках одного из Вальдеронов.
– Премного благодарен, синьор! – выдохнул Фарелли, подлетая к нему с сумками, и тревожно глянул на небо. – Что это вообще творится?
– Погодная аномалия, – хмуро сказала Айлин, тоже пристегивая свою сумку к седлу Луны. Поймала недоуменный взгляд Аластора и пояснила: – Я предупреждала, помнишь? Разломы искажают мировую ткань, погода меняется. И вот такое – оно будет все чаще, если их не закрыть.
Итлиец открыл рот, с ужасом посмотрел на темно‑серое небо, из которого так и валил снег, перевел взгляд на Аластора и плотно сомкнул губы, так ничего и не вымолвив. И отлично! Времени на разговоры нет!
Аластор первым прянул в седло, а когда они выезжали с поляны, окликнул Фарелли:
– Я поеду первым. Искра лучше всех идет по лесу. А когда она устанет, пересяду на вашу заводную. Айлин – вторая. Вы едете последним. Держимся вместе, поглядываем по сторонам, не отстаем. В такую метель я бы на месте демонов носа из портала не высунул, но кто их знает?
Итлиец кивнул и отдал ему повод второй кобылы.
– Я могу накинуть на нас троих полог, – предложила Айлин. – Будет гораздо теплее. Правда, его неудобно держать на ходу, но я смогу.
Аластор окинул взглядом близкий лес, почти скрытый снежной круговертью. Белое безмолвие нарушал только свист ветра, но даже в нем слышалось что‑то подозрительное и мрачно‑тревожное. Он заколебался… Сам‑то потерпит, но Айлин – девушка, а Фарелли одет легче всех, и для них двоих магический полог точно не будет лишним. Но что, если демоны? А Айлин растратит резерв?
– Думаю, не стоит этого делать, синьорина, – спокойно сказал итлиец. – Если что‑то случится, ваша магия нам очень пригодится. Поставьте защиту только на себя, это будет проще, м? А я предпочту любоваться вашими… прекрасными зимними видами без всяких пологов.
Он улыбнулся с уверенной беззаботностью, и Аластор с облегчением подумал, что со спутником им все‑таки повезло. Тем более нужно поскорее доехать до города!
Айлин насупилась, явно не поверив итлийцу, но спорить не стала, только свистнула Пушку. Огромный пес поднялся из снега, где с упоением валялся, отряхнул с себя целый сугроб и деловито потрусил впереди Искры, безошибочно выбирая самый удобный путь. «Семеро Благих, благословите эту собаку!» – искренне пожелал Аластор, глядя, как тот безошибочно находит скрывшуюся под снегом тропу. При каждом шаге из‑под мощных толстых лап летели клубы снега, Пушок безошибочно огибал пеньки, перепрыгивал толстые корни, и за ним оставался четкий след, по которому идти было намного легче.
Аластор оглянулся назад. Айлин держалась в седле отменно, Фарелли тоже не отставал, и, насколько Аластор помнил карту, к дороге они должны выехать быстро. Правда, впереди то ли ручей, то ли речка, но раз есть тропа, должен и мостик найтись. Как‑то же здесь проезжают местные охотники?
Он тоже посмотрел на небо, радуясь, что спутники не видят его беспокойства. Лошади шли быстро и уверенно, даже не было нужды пересаживаться на заводную, как он думал, однако метель и не думала прекращаться. Мороз покусывал щеки и нос, пальцы в перчатках из тонкой кожи начали замерзать, и Аластор на ходу размял их, сгибая и разгибая. Кровь тут же заструилась быстрее, и рукам стало теплее.
«Плохо, что небо такое темное, – подумал он. – Судя по виду, в этих тучах столько снега, что хватит засыпать лес по макушки деревьев! Всеблагая Мать, сжалься! Ведь уже посевы взошли! Вот вымерзнет сейчас все, и крестьяне не соберут урожай! А если холод продержится долго, домашнюю скотину тоже будет не прокормить, трава ушла под снег, а сено уже заканчивается. Ладно, в нашем поместье всегда имеется годовой запас на всякий случай, да и зерна полны амбары. Но придется часть раздать крестьянам, у тех вечно в обрез до нового урожая! Всеблагая, за что караешь? Мало нам демонов, так еще голод будет!»
 
Задумавшись, он едва не пропустил момент, когда тропа круто свернула и пошла вниз, под уклон. Пушок стал зарываться в снег не только лапами, но и пузом, заскользил, принюхался, а потом стал спускаться гораздо медленнее. Деревья расступились, открывая низкий пологий склон, и Аластор поморщился. Вон та широкая лента внизу, за которой склон поднимается снова, это и есть обещанная картой речушка. Она засыпана снегом, но вот замерзла ли? А моста никакого и нет! Проклятье… Значит, здесь всего лишь брод. Но местный люд наверняка его знает, а что делать им, чужакам?
Он придержал Искру и оглянулся на спутников, подъехавших к нему. Кивнул вниз и честно признался:
– Думаю, спуститься у нас получится. Склон пологий, да и Пушок поможет, чутье у него отличное. Не зря он же невийский волкодав, там снега не чета нашим. Но моста нет, сами видите. Синьор Фарелли, что скажете?
– Придется искать брод, – пожал плечами итлиец. Его смуглые щеки заметно побледнели, но для южанина Фарелли неплохо держался. Не жаловался, во всяком случае. – Все равно другого выхода нет, как я понимаю. На другую сторону перебраться нужно. Шермез ведь уже недалеко?
– По карте – часа два пути, – ответил Аластор. – Но в такую погоду галопом коней не пустишь, значит, дольше. Да, выхода нет. Нужно спускаться. Я первый, а вы посмотрите пока.
Он посмотрел на Пушка, который, неторопливо выбирая дорогу, все ниже двигался по склону, как огромный живой сугроб. Только точка носа чернела издалека, пес то и дело поднимал его, вынюхивая что‑то вверху, а потом опять опускал в снег.
Немного поколебавшись, Аластор вернул гнедую итлийцу, спешился и повел Искру в поводу, идя рядом с ней. Спокойная, отлично выученная кобыла слушалась малейшего движения поводьев, да и сама понимала, что такое склон, поэтому ступала осторожно, размеренно. Добравшись до берега ручья, Аластор вздохнул с облегчением и оглянулся. Полоса взрытого снега четко виднелась, указывая путь остальным.
Второй пошла Айлин, и у Аластора замерло сердце, когда он увидел, какой маленькой и хрупкой кажется ее фигурка на белоснежном склоне. Однако подруга спускалась правильно, так же неторопливо и аккуратно, как он сам, и вскоре оказалась рядом.
– А мы сможем перейти реку? – сказала она обеспокоенно, глядя, как две гнедые медленно следуют за Фарелли. – Вдруг здесь глубоко?
– Тогда построили бы мост, – хмуро ответил Аластор, понимая, что нельзя быть полностью в этом уверенным.
А вдруг мост выше или ниже по течению, они же не видят, куда выводят тропы? Или он недавно развалился в весеннее половодье? Или вовсе его никогда не было? Это ведь не королевский тракт, а всего лишь лесная дорога.
Фарелли наконец спустился и подъехал к ним. Аластор глянул на реку, снова на небо. Что ж, пора что‑то решать. Он подошел к заснеженному гладкому полю реки и попробовал его сапогом. Лед, покрытый снегом, захрустел. Та‑а‑ак… не стоило и надеяться. Это не страшно, лишь бы лошади ноги осколками не порезали.
– Я опять первый, – сказал он, снова вскакивая в седло. – Пешком здесь точно не перейти, промокнуть нам нельзя. Следите внимательно. Если где‑то будет омут, Искра провалится в него. Стойте на месте, не вздумайте кидаться следом. Я выплыву, она тоже. А вам тогда нужно будет обойти это место. Ясно? И дайте‑ка мне опять вашу вторую кобылу, Фарелли. Не сочтите за обиду, но верхом я езжу лучше. Переведу ее сам.
– Ну что вы, синьор, какие обиды, – улыбнулся итлиец. – Вы и правда превосходный наездник, буду очень благодарен.