Королева Теней. Пенталогия (СИ)

– Кто? – уронил он. – Я… видел Ирвинга… Кто еще из мэтров?
– Из ваших – Ирвинг, – отозвался Бреннан. – Солсбери и Орсон – боевики. И Гардиан, стихийник.
«Этому‑то как не повезло? Стихийники же в самом бою не участвовали…» – мелькнуло у Грегора, но глупых вопросов он задавать не стал. Война не разбирает, а в тот день Академия воевала каждым человеком, адептом он был, преподавателем или простым конюхом.
– Да примет их Претемнейшая, – сказал он вместо этого, тоже склоняя голову.
– Девятнадцать детей, – выдохнул Эддерли. – Девятнадцать… Благие Семеро!
Он расплел пальцы и на миг закрыл лицо ладонями, а когда убрал руки, Грегору показалось, что немолодое усталое лицо магистра осунулось еще сильнее. Впрочем, голос остался твердым и спокойным.
– Что ж, милорды коллеги, Академия спасла Дорвенну. Мы исполнили присягу Ордена, и никто не назовет эту цену малой. Милорд Райнгартен, – обратился он к стихийнику. – Вам как секретарю Академии надлежит позаботиться о… похоронах. Правда, семьи наверняка пожелают забрать…
– Ирвинг – сирота, – деловито отозвался Райнгартен, делая пометки на листе бумаги перед собой. – И некоторые из адептов – тоже. Их погребение отнести к общим расходам Академии? Или его оплатит Орден сообразно гильдии каждого погибшего?
– Оплатит, – сказал Грегор прежде, чем кто‑то успел хоть слово вымолвить. – Милорд Райнгартен, я полагаю, Орден сочтет за честь взять на себя любые расходы. И за сирот, и за всех остальных. Или кто‑то против?
Он обвел взглядом присутствующих, благо сидел на самом краю полукруглого стола. Увидел, как коротко кивнули Бреннан, Эддерли и Ладецки. Как недовольно поджал губы алхимик Валлендорф, но ничего, на свое счастье, не сказал. На лице Волански не отобразилось ничего, иллюзорник сосредоточенно рисовал на клочке бумаги карандашом, а Райнгартен, если и хотел возразить, то промолчал. Ну вот и славно.
Проснувшаяся в глубине души холодная злость улеглась, Грегор даже подумал, что ему никто не давал полномочий решать подобные вопросы. Но плевать! Никакими деньгами не купить новую жизнь для тех, кто погиб, защищая Дорвенну. И уж почетные похороны – это меньшее, что Орден может сделать. А если кто‑то возразит… О да, вот пусть именно ему, Грегору Бастельеро, и возражают. Прямо в лицо, если осмелятся.
– Магистр Кристоф, – тихо напомнил Эддерли. – Тело все еще в морге. Он королевского рода, его должны похоронить в усыпальнице Дорвеннов…
– Нет, – уронил Ладецки, и все, не только Грегор, с удивлением повернулись к мрачному боевику. – Родерик… Магистр Кристоф оставил завещание. Он просил похоронить его на кладбище Академии. Я его душеприказчик…
Голос медведеподобного великана сорвался, и Грегор с удивлением подумал, что Кристоф, оказывается, был настолько близок со своим заместителем! Кто бы мог подумать? Королевский бастард, боковая ветвь Дорвеннов, образцовый дворянин и маг, всю жизнь посвятивший Академии, и Ладецки, приехавший откуда‑то с северо‑востока, то ли из полудикой Влахии, то ли еще дальше. Что их могло связывать, кроме общей гильдии? Причем настолько, чтобы Ладецки оговорился, назвав покойного магистра по имени, а тот назначил его своим душеприказчиком. Не Эддерли, с которым был так дружен, а Ладецки! Надо же…
– Воля покойного свята, – кивнул Эддерли. – Академия сочтет за честь хранить его память. Я сам поговорю с Ангусом Аранвеном об этом. Бреннан, – повернулся он к целителю. – Сколько адептов пострадало не слишком сильно?
– Не считая тех десяти? – погладил тоже побелевшую бородку магистр целителей. – У меня в лазарете сейчас полсотни человек. Дюжину выпишу через пару дней, остальным придется полежать подольше. Ничего страшного, но это же дети. Когда они под присмотром, есть хоть какая‑то надежда, что не придется ловить их по всей Академии на перевязки. Кстати, магистр Ладецки, будьте любезны зайти в лазарет и объяснить Саграссу, что мне виднее, где ему лечиться. Выдумал тоже, с дыркой в плече возвращаться в карцер. Не знаю, что там у него за проступок, и знать не хочу, но если этот герой еще раз откроет рот, я его ремнями привяжу к постели. Боевики!
 
– Зайду, – кивнул магистр Красной гильдии, и тут в дверь зала постучали.
Райнгартен нахмурился, однако подошел к двери, открыл ее и обменялся с кем‑то парой слов. А затем вернулся к столу с конвертом, который положил перед Грегором, пояснив:
– Курьер от лорда‑канцлера.
– Прошу прощения, милорды, – сказал Грегор, торопливо распечатывая конверт.
Сердце вдруг застучало, как перед боем. Или в тот день, когда он делал предложение Беатрис. Предложение, о котором сейчас вспоминал с тоскливым стыдом и злостью… Аранвен отыскал бастарда и Айлин Ревенгар?! Что еще может быть настолько срочным, чтобы посланный потревожил магистров Ордена?
«В провинции Вермер снежная буря погубила посевы на корню. Треть всего будущего урожая пшеницы в Дорвенанте и почти половина урожая овса утрачены. Севернее Мервиля открылся разлом, из которого непрерывно лезут демоны и разбегаются по окрестным лесам. Горожане просят прислать регулярные войска. Из Дильмаха доносят о банде разбойников, которые осаждают и грабят дворянские усадьбы. Судя по донесениям, в составе банды есть маги‑боевики. Совет глав Трех дюжин состоится сегодня в шесть часов пополудни».
Как всегда у Аранвена, кратко, точно и исключительно по делу. Грегор стиснул зубы, увидев приписку в конце листа: «Известные вам особы были замечены в Мервиле, однако смогли ускользнуть. Я продолжаю заниматься их поисками».
Были замечены! Смогли ускользнуть! Пр‑р‑роклятье! А канцлер полагал, что так легко поймать одну из лучших адепток Фиолетовой гильдии? Грегор поклялся бы чем угодно, что за этими сухими строчками, в которых так и читалась холодная досада, кроется куда больше, чем готов рассказать Аранвен. От Кастельмаро Айлин «ускользнула», швыряясь красными и фиолетовыми заклятиями! Что ей люди канцлера? Пр‑р‑роклятье, трижды проклятье! Следовало бросить все и искать ее самому! Но как?
Он еще раз перечитал записку. Грядущий голод в Вермере, а то и по всей стране, демоны в Мервиле и банда в Дильмахе. И это лишь начало. Аренвен просит его о помощи как лорда‑протектора, единственное оружие канцлера в борьбе с той частью Трех дюжин, которая даже сейчас думает лишь о собственной выгоде. Райнгартен наверняка отказал ему в запрошенной военной поддержке, а в отсутствие короля канцлер не может принудить главнокомандующего к повиновению. Зато протектор еще как может!
Нет, никак нельзя сейчас покидать столицу. Он просто не имеет права. Хоть на части разорвись, но каждой из этих частей найдется работа в Дорвенне.
– Ничего особенного, милорды, – сказал он, видя, что глаза всех, кроме Волански, устремлены на него. – Обычные текущие дела.
Магистр иллюзорников увлеченно складывал кораблик из листа бумаги. Вот кому ни до чего дела нет. Грегор почувствовал глухое раздражение. И надо же было погибнуть Кристофу, а не этому бесполезнейшему существу, явно чьей‑то марионетке на посту магистра гильдии?! Кстати, а где же все‑таки Роверстан?
– Тогда предлагаю перейти ко второму делу, ради которого мы собрались, – так же деловито сказал Райнгартен и подчеркнул карандашом то, что писал у себя на листе. – Позвольте напомнить, что все запланированные траты на похороны, лечение и пособия семьям должен заверить Великий Магистр Ордена. Ваш покорный слуга таких полномочий не имеет. Соответственно, с выборами Архимага затягивать больше нет никакой возможности.
– В Совете отсутствуют два магистра из семи, – подал голос Валлендорф. – Правомочно ли будет решение, принятое без них?
– А никто не виноват ар‑р‑тефакторам, что они никак не могут выбр‑рать магистр‑ра, – раскатисто проговорил Ладецки, и Грегор с ним полностью согласился. – Сколько же их можно ждать?
– Пяти голосов из семи вполне достаточно, – подтвердил Эддерли. – Жаль, что отсутствует магистр Роверстан…
– А где он? – поинтересовался Грегор, подумав, что сейчас вопрос будет звучать вполне уместно. – Мне казалось, что у него достаточно дел в лазарете.