Королева Теней. Пенталогия (СИ)

Лучано остро пожалел, что горячее вино в стакане закончилось. Все равно он ничего не может сделать, не убивать же посланников местных властей у всех на глазах. Остается только смотреть вторую часть представления, как и положено в правильном магателли… балагане!
Бастардо и девица уже почти успели встать из‑за стола. Один из двух вошедших, одетый как небогатый дворянин и с удивительно незапоминающимся лицом, подошел к ним, второй остался в нескольких шагах, как раз возле столика северян, щедро запивающих встречу с «Ульвами». Встал он умело и грамотно, перекрывая входную дверь. И Лучано заметил краем глаза, что третий, проскользнувший в зал, оказался возле лестницы наверх.
– Мое почтение, милорд и миледи, – негромко, но четко сказал первый, слегка поклонившись принцу и магессе. – Прошу вас не совершать необдуманных поступков. Мой господин, лорд‑канцлер Аранвен, желает встретиться с вами.
– И он тоже? – недобро прищурившись, уронил бастардо, разом сбросив маску немого. – А если нет?
– Лучше бы – да, – чуть заметно улыбнулся уголками губ человек и очень учтиво, почти просительно добавил: – Поверьте, никто не причинит вам вреда. Его светлость Аранвен…
Бастардо и девица разом, словно по неслышной команде, повернулись друг к другу, встретились взглядами. Это продолжалось ровно мгновение, а потом они так же разом кивнули, и бастардо, разворачиваясь обратно, с размаху влепил посланцу канцлера кулаком в челюсть.
– Пушок! – крикнула девица, и из‑под стола, перевернув его, рванулась мохнатая белая молния.
– Всем оставаться на местах! – закричал тот, что стоял у лестницы наверх. – Приказ лорда‑канцлера! Никому не двигаться!
В дверь влетели еще трое в гвардейских мундирах и с обнаженными шпагами, в них врезался с разбегу Пушок, но кто‑то еще вбежал следом. Лучано закусил губу, в отчаянии понимая, что ничего, ну ровным счетом ничего не может сделать. Он убийца, а не настоящий берсерк. И тут девчонка звонким отчаянным голосом, разрезавшим шум, завопила вечное и безошибочное:
– Наших бьют!
Разумеется, «наши» оказались у всех!
Пятерка вольфгардцев подхватилась первыми. Разговора они не слышали, но поняли, что кто‑то попытался напасть на «Ульва». Северяне могут резать глотки друг другу с невероятной жестокостью, но там, где южане обижают одного из них, другие мимо не пройдут. Даже кровные враги сначала разделаются с общим противником, а потом продолжат биться между собой.
Тому, кто стоял рядом с их столом, прилетело тяжелым стулом по голове, и человек канцлера осел на пол. Белый волк метался по залу, никого не кусая, но суматоху наводя невероятную. Гвардейцы рванулись к бастардо и девице, но на их пути попался настоящий северянин с секирой, еще двое прикрыли его с боков, двое – сзади, и этот страшный клин с ревом пошел по залу, размахивая оружием. Что‑то орали обычные постояльцы и прислуга, безуспешно пытались докричаться до разума люди канцлера, и над всем этим несся боевой клич северных воинов, от которого стекла дребезжали.
Лучшего и желать было нельзя. Лучано одним движением вспрыгнул на свой стол, оглядел зал. Бастардо и девицу зажали в углу люди канцлера и северяне вперемешку, там шла лихая драка, в которой не участвовал разве что сам принц. Он прикрывал девицу широкими плечами, а перед ним металась огромная белая тень, никого не подпуская близко. Но кабацкие драки не длятся долго. Баргот и так был к нему щедр!
Лучано перемахнул трактирный зал, прыгая с одного стола на другой. Добежал до угла, молясь, чтобы северная тварь не приняла его за угрозу и не щелкнула зубищами, поймав в полете. Зубы там были немногим хуже, чем у демона.
– За мной! – крикнул он бастардо в самое ухо, схватил девицу и выдернул из‑за его спины, как морковку из грядки.
Она оказалась не такой уж легкой. Но Лучано ужом ввинтился между дерущимися, прикрывая девицу собой, за руку дотащил ее до лестницы, а дальше она, проявив удивительную для девушки сообразительность, кинулась бежать еще быстрее него. Следом грохотал сапогами принц‑бастардо, а когда их маленькая компания взлетела на второй этаж и добежала до номера Лучано, четвертым оказался то ли Ульв, то ли Пушок.
 
– Ты еще кто? – рявкнул принц, окончательно обретя дар речи.
– Ваше спасение, – парировал Лучано, подхватывая собственную сумку. – Берете, какое есть, или сначала поторгуемся?
– Ал! – крикнула девчонка, выглядывая в окно. – Стража! У конюшни…
Бастардо одним прыжком оказался у окна, бросил туда короткий взгляд, и на его юной, несмотря на суровость, физиономии проявилось отчаяние.
– Конечно, стража! – фыркнул Лучано. – Конечно, у конюшни! Где же вас еще ловить‑то? Вы сейчас бегите по черной лестнице и через скотный двор наружу, на улицу. А я выведу коней. Которые ваши?
В двух парах глаз, обращенных на него, ярко‑голубых и зеленых, зажглась недоверчивая надежда.
– Две кобылы, – выпалил принц. – Гнедая с чулками и белая арлезийка. Зачем ты нам помогаешь?
– Встретимся снаружи, все расскажу, – пообещал Лучано, теперь точно зная, что без него лихая парочка не сбежит. – Ну, быстрее!
И первым выскочил из комнаты, по пути лихорадочно обдумывая, как увести из конюшни сразу четырех кобыл, если он мастер Шип, а не конокрад, Бар‑р‑ргот его дери!
  
Глава 16. Когда мир сходит с ума
 
– Подожди! – выкрикнул Аластор в захлопнувшуюся дверь, но нечаянный помощник его уже не услышал.
Аластор едва не метнулся следом – хотя бы попытаться догнать, однако тут же опомнился. Внизу, спасибо Айлин, продолжала бушевать драка, но стоит им показаться у конюшни, как их тут же схватят!
– Искра! – бросил он в отчаянии. – Она не пойдет за тем, кого не знает! Не говоря уже о Луне!
И похолодел, представив, что устроят в конюшне лошади, приученные ждать хозяев, если незнакомец попытается их вывести. Ладно, если просто привлекут внимание, но ведь могут и копытами забить бедолагу. Арлезийка Луна точно может!
– Пошлем за ними Пушка, – решительно откликнулась Айлин и потянула его за руку. – Только сначала все‑таки сами выберемся.
Аластор молча кивнул, чувствуя, как тревога понемногу отступает, сменяясь холодной настороженностью. Толкнув дверь и внимательно осмотрев коридор, он вышел первым, не отпуская рукояти секиры. Мальчишка лет двенадцати, застывший на лестнице и жадно прислушивающийся к звукам драки снизу – судя по грохоту, там летали столы – обернулся и восторженно уставился на него. Аластор скорчил самую страшную гримасу, на которую только был способен, и, кажется, перестарался: восторг сменился ужасом, мальчишка громко икнул и принялся бочком пробираться вниз, при этом вжавшись в стену и старательно не глядя в их сторону.
«Может, не стоило скалить на него зубы?» – мелькнула поразительно неуместная мысль, но Аластор ее тут же отогнал. Черная лестница, значит? Какое счастье, что все таверны строят примерно одинаково, и хотя бы черную лестницу искать не надо! И хвала Пресветлому, что вся свободная прислуга сейчас наверняка столпилась у кухонных дверей и таращится на разгулявшихся вольфгардцев не хуже того мальчишки – когда еще подобное увидишь! В другой раз он бы и сам полюбовался, пожалуй…
Таверна оправдала звание лучшей в городе: даже черная лестница здесь почти не скрипела, и на скотный двор они выбрались никем не замеченные. А если кто‑то их и увидел, то звать стражу благоразумно не спешил.
Скотный двор, хотя и старательно убранный, все‑таки пах скотным двором, и Аластор бросил короткий взгляд на Айлин. Бегство – бегством, но это совсем неподобающее место для леди! А вот Пушку здесь определенно нравилось – вон как стрижет ушами и то и дело задирает морду, нюхая воздух!
Подруга встретила его взгляд немного напряженной улыбкой, указала взглядом на невысокий забор и предложила:
– Переберемся вот здесь и подождем на улице? А Пушок сбегает на конюшню.