Королева Теней. Пенталогия (СИ)
Сундучок в гостиницу пришлось вносить самому, но внутри к нему все‑таки подбежали и почтительно осведомились, что угодно его милости.
– Комнату, – сообщил Лучано. – С ванной. Обед… Впрочем, не надо, пообедаю я внизу. У вас ведь имеется траттория?
– Его милость из Итлии! – заулыбался лакей. – Конечно‑конечно! Останетесь довольны, у нас отменный трактир! И даже купальня есть! – произнес он с такой гордостью, словно сообщал о наличии золотой ванны в каждом номере.
«Даже»? То есть у них тут еще не во всякой гостинице помыться можно?! Или лоханями обходятся?
Он позволил провести себя в номер, а потом и в купальню, небольшую и лишенную самых необходимых вещей, вроде масла для тела, но чистую, следовало отдать должное. Вода тоже была хороша, свежая и ничем не пахнущая, как это порой случалось в Верокье. Лучано быстро вымылся, но одежду решил пока не менять, за одну поездку по городу шерстяная рубашка и штаны, надетые по совету мудрого мастера Ларци, еще не успели пропитаться местными запахами. Он поморщился, вспомнив гарь и какую‑то особенную ледяную сырость, словно весна еще не наступила в этом городе мрачного серого камня, закрытых окон и пустых улиц.
Ну что же, теперь обед? Лучано спустился из номера на втором этаже в тратторию на первом, снова с любопытством огляделся и принюхался. Пахло недурно. Скатерти на столах из простого полотна с тонкой вышитой каймой, но чистые, как и занавеси. Подавальщицы миленькие… Еще и блондинки! Он с интересом проводил взглядом светлокосую девчонку в белой блузе, плотном черном корсаже и слишком длинной юбке из полосатой красно‑коричневой шерсти. Одни только башмачки видны! Это у них так все приличные девицы ходят? Жалость какая! Или все дело в том, что на улице холодина и ветер?
Народу в траттории почти не было, да и гостиница показалась Лучано пустой. У окна обедали два мрачных синьора со шпагами, к этим точно не подсядешь. Еще один пожилой дворянин… почтенная матрона с двумя некрасивыми девицами лет двадцати… Девушки загляделись на Лучано, и он уже хотел осчастливить их парой комплиментов, но вовремя вспомнил, что в Дорвенанте строгие нравы, и его любезный порыв могут оценить неверно. Что ж, придется обедать в одиночку, а потом платить лакею за разговор…
– Присаживайтесь, сударь! – вдруг окликнули его от столика, полускрытого занавесями в нише между окон, и Лучано просиял.
– Благодарю, синьор!
Он поклонился немолодому темноволосому мужчине, плотному, осанистому и одетому добротно и неброско, как положено приличному купцу. Тот сидел за столиком на двоих, перед ним стояла тарелка с жареной курятиной, рядом дымился шамьет.
– Лучано Фарелли к вашим услугам. Торговый дом «Скрабацца и сыновья». Душистые товары.
– Эмерик Донован, – слегка склонил голову дорвенантец. – Сукно, шелк и тонкая кожа.
Они посмотрели друг на друга с приязнью людей, которым нет нужды соперничать, а вот общие темы для разговора точно найдутся.
– Недавно из Итлии, сударь Фарелли? – безошибочно определил Донован, окинув Лучано взглядом. – Одеты, я смотрю, легковато.
– Кто же мог подумать, что у вас так свежо? – вздохнул Лучано. – Если задержусь, придется менять гардероб. Скажите, синьор, долго еще будет стоять такая погода?
– Для весны сейчас тепло, – буднично отозвался купец. – Вполне может похолодать сильнее.
– Еще сильнее? – ужаснулся Лучано. – Лето же скоро!
– Только не у нас, – усмехнулся купец. – До самого Дня Солнцестояния рекомендую теплый камзол далеко не убирать. У меня лавка на площади Первоцветов, загляните и скажите, что от меня, обслужат по высшему разряду и со скидкой.
– Буду премного благодарен за любезность, – прижал Лучано ладонь к сердцу. – И если вдруг окажетесь у нас в Верокье…
Блондиночка‑подавальщица возникла у столика, поставила перед Донованом тарелку с горячими пирожками, явно только из печи, улыбнулась Лучано и старательно поздоровалась по‑итлийски нежным голоском.
– Я понимаю ваш язык, прекрасная синьорина, – улыбнулся в ответ Лучано. – Мне, пожалуй, то же самое. – Он указал на тарелку с курицей. – Но к шамьету что‑нибудь сладкое.
– Сливочные пирожные по‑фрагански и ягодный рулет, – посоветовал Донован и обратился к подавальщице: – А мне еще порцию шамьета и посчитайте за обоих, милочка. Сударь же позволит угостить его за знакомство?
– Сочту за честь, – склонил голову Лучано, уже начиная удивляться, с чего это столько любезностей.
Приглашение за стол, обещание скидки в лавке, теперь обед…
– Позволено ли мне будет спросить, – слегка понизил он на всякий случай голос, когда девица отошла, – а что происходит в вашем славном городе? Мне на таможне наговорили всяких ужасов и выдали разрешение с печатью! И предупредили ни в коем случае не пользоваться порталами!
Его вполне искренне передернуло, стоило вспомнить кровавое пятно на полу пустой таможни. Смерть прошла рядом – и какая! Бессмысленная, поэтому особенно мерзкая.
– Вы шли порталом? – нахмурился Донован. – Больше этого не делайте. Не знаю, что там произошло в магических сферах, я, увы, не маг… Порталы стали смертельно опасны, а в городе полно запредельных тварей. Отсюда и беспорядки.
Он наклонился к Лучано и сказал негромко:
– Говорят, что порталы теперь ведут не туда, куда положено, а к демонам, прислужникам самого Баргота. И временами открываются сами по себе, а потом не закрываются, так что демоны лезут в наш мир. Видел я вчера на улице такую тварь… Хорошо, стража вовремя подоспела!
Купец поморщился и отпил шамьета, словно смывая неприятный вкус.
– Ужас! – отозвался Лучано. – А кто такой лорд‑протектор?
– Его светлость Бастельеро – маг‑некромант, – сказал Донован, на этот раз не понижая голос, из чего Лучано заключил, что личность протектора – тема вполне обсуждаемая. – Бывший главнокомандующий, что пять лет назад выиграл войну с Фраганой. Избранный самой Претемнейшей Госпожи! – добавил он почтительно. – Сегодня утром объявили, что он возглавляет оборону столицы от демонов. И вообще принимает всю полноту власти на время… достаточное время, в общем.
– Понимаю, – кивнул Лучано. – Какая достойная и великолепная личность этот грандсиньор. Это ведь он издал указ о мародерах?
– Дорвенна третий день горит, сударь мой, – вздохнул Донован. – Началось все на окраинах, чернь повалила грабить лавки… Хвала Семи Благим, у меня и дом, и магазины в приличных кварталах, до нас не дошло. А теперь уже и дойдет вряд ли, потому что лорд‑протектор вывел на улицы гвардию. Но самое страшное, что первый пролом к Барготу открылся… – Он опять понизил голос и почти шепнул, поймав взгляд Лучано: – В королевском дворце. Его величество и оба принца…
Ухоженная рука Донована выразительно коснулась горла, чиркнув по нему ногтем большого пальца, и Лучано ахнул:
– Неужели!
Купец кивнул и снова вздохнул.
На столе перед Лучано появилась тарелка с курятиной, два блюдечка со сладостями и кувшин горячего шамьета для них с Донованом. Пустая чашка, взбитые сливки в стеклянной розетке… Но он едва заметил еду, лихорадочно соображая, что означают новости.
Король и оба принца мертвы! Власть в стране то ли принял, то ли захватил какой‑то протектор, причем горожане это приветствуют. Ну еще бы, если его светлость взялся спасать их и от демонов, и от грабителей из бедных кварталов! А что же королева?!
– А ее величество? – поинтересовался он вслух с должным трепетом и жалостью. – Как она перенесла столь ужасную утрату?
– В глубоком трауре, – снова вздохнул Донован. – Бедная женщина. Муж и двое сыновей… Говорят, их смерть была страшной. Лорд‑канцлер и лорд‑протектор взяли все заботы о королевстве на себя, чтобы не утруждать королеву в ее горе.
Лучано с пониманием покивал. А потом вспомнил, что переговоры с гильдией происходили задолго до всех этих событий. То есть Шипа ее изнемогающее от горя величество заказывала, когда еще не была вдовой. Очень интересно… В одном можно не сомневаться. Страдающей женщине, которую два грандсиньора благородно освободили от забот по управлению государством, просто необходимы услуги приказчика парфюмерной лавки! Особенно такого, как Лучано.