Королева Теней. Пенталогия (СИ)

До Академии Грегор добрался без приключений.
А вот попасть в нее оказалось решительно невозможно! Прямо перед воротами стояла повозка, груженная одним-единственным ящиком, и как раз сейчас какой-то мужик, похоже, возчик, пытался спихнуть его с повозки.
Ящик выглядел огромным, не меньше половины телеги. Крепко сколоченные доски — а Грегор часто видел работу армейских плотников и знал в ней толк — были сверху дополнительно укреплены массивными брусьями.
Кроме возчика, вокруг ящика суетилось еще двое здоровяков, то ли конюхи, то ли еще какая прислуга. К грузу они относились с явной настороженностью, даже с почтением. И не зря. Внутри ящика что-то глухо хрипело и тяжело билось о стенки.
«Однако! — заинтересовался Грегор. — Умертвие привезли, что ли? Или вурдалака?»
Прислуга Академии почему-то к воротам не спешила, и Грегор тоже прошел бы мимо, если бы его не окликнули с истовой надеждой в голосе:
— Дозвольте обратиться, ваша милость!
«Бывший солдат», — рассеянно отметил про себя Грегор и обернулся.
Четверка взирала на него как на спасителя. С благоговением.
— Обращайтесь, — разрешил Грегор, и возчик, вытянувшись во фрунт, поспешно заговорил:
— Изволите видеть, мы тут посылку доставили! Для ихней юной светлости от лорда Ревенгара, значится. А как ее позвать — не знаем. И тутошней прислуги что-то нету.
«Р-распустились!» — уже привычно подумал Грегор, а потом вскинул бровь и глянул на ящик внимательнее, а заодно и на возчиков. Действительно, здоровяки одеты в серое с красной оторочкой, наверное, Дориан взял на службу кого-то из своих бывших солдат.
— Для адептки Ревенгар?
Хм, интересно, какова вероятность, что в Академии учится еще одна девушка из этого же рода? Пожалуй, стремится к нулю. Ну и что ей могли привезти? Пони? А хрипит, потому что простудился по дороге? И возчики по этой же причине держатся подальше — боятся, что их обчихают!
— Неизвестных животных в пределы Академии ввозить запрещено, — сообщил Грегор, подходя ближе.
Сам он такого правила не помнил, но если его и не существовало, то стоило ввести!
И добавил вслух:
— Открывайте!
— Дык… может, не надо, ваша ми… светлость! — безошибочно повысил его в титуле возчик. — Оно ж того… кроме хозяйки, никого признавать не хочет! А мы вот вам досочку оторвем, если посмотреть желаете!
Сбитая парой ударов верхняя боковая доска отлетела, и в сторону Грегора немедленно высунулась огромная лапа. Костяная. То есть натурального звериного скелета! Изжелта-серые когти венчали пястную кость, размерами вполне сравнимую с ладонью самого Грегора, а то и побольше.
«Это собака? Или медведь?!»
В подтверждение его мыслей в ящике снова бухнуло, и доски подозрительно затрещали. Лапа спряталась, зато в темном проеме мелькнул кусок черепа, и горящий красный глаз уставился на Грегора. Глаз глядел плотоядно и с искренней надеждой, что или человек подойдет поближе, или ящик удастся доломать и выбраться на свободу. А уж оно, которое внутри, найдет, как этой свободой распорядиться!
— Гм… — сказал Грегор. — Пожалуй, дальше не открывайте. Хозяйку, говорите, слушается?
Анимированный скелет, значит?! Когда Бреннан вскользь об этом упомянул, Грегор почему-то решил, что пробуждение фиолетовой силы у юной леди закончилось, как почти всегда бывает в таких случаях. Нечаянно поднятые останки волкодава просто обязаны были вскоре упокоиться сами собой, как только изначально влитая в них энергия иссякла. Какого Баргота эта зверюга так активна? И какого Баргота и всех его демонов Дориан не вызвал кого-то из работающих в городе некромантов, чтобы зачистить результаты опытов своей дочери?!
С другой стороны… Он еще раз посмотрел на опасно качающийся ящик и признал, что рядовой маг с таким, пожалуй, может и не справиться. Но в Академию-то зачем слать эту гадость?! Дориан что, всерьез считает, что девочка оставит вот… это… себе?
Дармоеды из прислуги Академии наконец-то появились, и он тут же послал одного за адепткой Ревенгар, а второго — за комендантом, чтобы объяснил, почему на воротах нет дежурного, а заодно освежил для Грегора устав Академии в той части, что касается содержания домашних питомцев. Вроде бы всякая мелочь, вроде котов, ручных крыс и птичек в клетке, во время его учебы правилами допускалась… Но что-то подсказывало Грегору, что с собакой таких размеров будут… сложности. И не только потому, что собака, в сущности, дохлая.
 
Милая зверушка тем временем увлеченно выламывала доски, периодически выглядывая из ящика и осматривая площадку — не разбежались ли люди. Наверное, беспокоилась, что останется без обеда. Умертвия, правда, не едят, но по старой памяти пытаются, предварительно загрызая жертву или разрывая ее в клочья. Отличные клыки, между прочим! Белые, блестящие, совсем не потемневшие от времени! Тварь щелкала ими с опасным воодушевлением и почти преуспела с третьей доской, когда у ворот показалась запыхавшаяся и растрепанная адептка Ревенгар. Переодеться в мантию она еще не успела, поэтому бежала, придерживая подол длинного зеленого платья, толстые рыжие косы, опять разлетевшись, били девчонку по спине, а щеки порозовели.
Умертвие, почуяв хозяйку, захрипело особенно надсадно и громко, а возчики побелели, глядя, как боковая стенка ящика разлетается на куски. Один из обломков долетел до Грегора и упал возле его ног, потому что Грегор отработанным движением вскинул щит. Успел подумать, что надо прикрыть адептку, — на всякий случай…
— Пушок! — крикнула безумная девчонка и широко распахнула руки.
Огромный собачий скелет одним длинным прыжком метнулся с повозки в ее объятия. Не удержавшись на ногах, девчонка села прямо на дорожку, восторженно визжа и делая вид, что отбивается, а бывший невийский волкодав — чем еще это чудище могло быть при жизни?! — барахтался в ее руках, бестолково махал лапами и пытался облизать ее с ног до головы отсутствующим языком, но вместо этого только громко стучал челюстями.
Совершенно безумная картина!
«Пушок, значит, — невольно отступая на шаг, подумал Грегор. — Интересная логика. Если там есть хоть одна шерстинка, то я — иллюзорник! Почему Пушок-то?!»
Возчики, резонно решив, что дальнейшее их не касается, торопливо разворачивали повозку, пытаясь успокоить хрипящую от ужаса лошадь. Трое старшекурсников-целителей, возвращающихся из города, глянули на происходящее и обогнули сцену по широкой дуге, шмыгнув в дверь рядом с воротами. Над липами вдоль дороги истошно надрывались птицы, и Грегор вдруг вспомнил слова Волански на Совете, чуть ли не впервые допустив, что иллюзорники могут делать и настоящие предсказания. Только вот понимание веселого у них сильно отличается от общепринятого!
— Адептка Ревенгар! — окликнул он, намереваясь сообщить, что умертвие в Академии уместно лишь в качестве наглядного пособия, но никак не в общежитии!
И наткнулся на сияющий от счастья взгляд.
— Лорд Бастельеро… то есть, простите, мэтр! Мне же можно оставить Пушка, правда? Он совсем тихий и смирный, честное слово!
«Претемная… — как-то даже беспомощно подумал Грегор, глядя то на девчонку, то на разломанный ее тихим и смирным питомцем ящик. — Девочке придется провести здесь двенадцать лет! Вдали от родителей и брата, какими бы они ни были, от всего, что она знает и любит. Она же просто хочет собаку… И видят Семеро, даже от умертвия куда меньше вреда, чем от крыс в Архивах! А каков потенциал, если она не просто анимировала эту псину, но и привязала ее к себе? Конечно, вряд ли кто-то здесь отнесется благосклонно к ожившему скелету… Но это, скажем прямо, их личные сложности».
— Можно, — сухо сказал он вслух. — Только учтите, что за его поведение отвечаете вы. Если ваше умертвие причинит вред кому-то из адептов или преподавателей, спрошу я с вас. Вы меня поняли, Ревенгар?
Совершенно счастливая леди с не менее счастливым умертвием, если про умертвие в принципе можно так сказать, уже двинулись к воротам Академии, и тут на сцене появилось новое действующее лицо — глава Фиолетового факультета собственной персоной. Грегор вздохнул. Ну конечно, возмущение темных энергий при появлении «Пушка» сразу долетело до утонченного чутья опытного магистра. «Нехорошо получилось, — с некоторым смущением подумал Грегор. — Слишком привык, что имею право любое дело решить по собственному усмотрению, потому что король — далеко, а никого другого, смеющего мне указывать, нет. Но если Эддерли отменит разрешение, которое я уже дал…»