Королева Теней. Пенталогия (СИ)

Поглощенная приятными мыслями о мести, Айлин едва не пропустила начало лекции. Хорошо, что все‑таки не пропустила: мэтр Денвер хотя и добрый, но ужасно строгий!
И к тому же этим утром мэтр был явно не в настроении. Вместо обычной добродушной улыбки он хмуро оглядел аудиторию и заговорил непривычно резко:
– Сегодняшняя лекция посвящена особенностям упокоения сопротивляющихся духов. Откройте тетради и записывайте все, что я скажу. Рекомендую быть предельно внимательными. Для адептки Ревенгар: к вам это тоже относится, даже если уважаемый мэтр Бастельеро уже преподал эту тему. Закрепите лишний раз. Для адептки Морьезы: быть предельно внимательными – значит слушать и записывать то, что я говорю, а не пытаться наложить на адептку Ревенгар «прыщавую порчу». Во‑первых, это грубое нарушение дисциплины, во‑вторых, такая банальность на шестом курсе уже позорна. И в‑третьих, попытка сделать это в присутствии преподавателя – несусветная глупость. Еще одна подобная выходка, и я повешу в аудитории зеркальный щит. Вы меня поняли, Морьеза? Прекрасно. Открывайте тетради и пишите.
«И зеркало тоже зачаруем!» – мстительно решила Айлин. Да сколько же можно! Она никогда не делала Иде ничего плохого, а тут пакость за пакостью! В самом деле, стоит уже заслужить подобную неприязнь!
Записывая лекцию и почти не вдумываясь в слова мэтра Денвера, – лучше потом на свежую голову прочитать! – она невольно вспоминала вчерашний вечер. Нет, все‑таки Иду она не простит. Конечно, если бы не Ида, у Айлин не было бы никаких шансов на танец с милордом магистром… Но зато, возможно, ее пригласил бы мэтр Бастельеро?
Кровь бросилась в щеки, и Айлин наклонилась над тетрадью как можно ниже. Но в самом деле, ведь мэтр, наверное, мог бы… ну, просто потому, что Айлин – с его особого курса. Ох, какая же глупость лезет в голову, но и выкинуть ее оттуда совсем не получается. А вот о вишневой веточке от мэтра Бастельеро нечего и мечтать, даже из почтения к Всеблагой. И очень жаль! Ох, да не думать же об этом!
А еще очень может быть, что придется объясняться с Даррой и Саймоном! Хорошо, если они не заметили ее отсутствия на балу, но что, если все‑таки заметили? Дарра, может быть, и не спросит, почему она не пришла, он ведь такой деликатный, но чтобы промолчал Саймон? Да скорее уж мэтр Бастельеро все‑таки подарит кому‑нибудь эту проклятую вишню! И что тогда сказать? Ну не жаловаться же, в самом деле, что ее обманули? Вовсе не хочется выглядеть глупо в глазах друзей, а Дерек и в самом деле прав – как она могла поверить в эту его любовь с первого взгляда? Как же! Назвали красавицей, она и размякла…
Злобно сжав губы, Айлин старательно записала за мэтром Денвером: «Наилучшее воздействие на строптивого призрака оказывает вбитый в тело, если таковое имеется, заостренный деревянный кол…»
Нет, она ничего не скажет Саймону. Пусть лучше обижается, чем тоже сочтет ее дурой…
– К следующему уроку, господа адепты, прочитаете параграф учебника, повествующий об упокоении духа при отсутствующем теле, – резко бросил мэтр Денвер, и Айлин встрепенулась.
Ой, вот это она задумалась! И не заметила, как лекция прошла! А до следующей еще целый час… Стоит, пожалуй, вернуться в комнату и выбросить эти проклятые пролески, про которые она совершенно забыла вчера!
Пролесков в комнате не оказалось. Зато на их месте в вазочке со свежей водой стояла колючая веточка розы с двумя плотно сжавшими лепестки белыми бутонами. Иоланда, сидевшая на своей кровати, смотрела на веточку странным взглядом.
– Пролески… – начала Айлин, намереваясь сказать, что соседка могла бы и подождать, пока Айлин их выкинет, и только потом ставить свои цветы…
Да и вазы у Иоланды целых две, обе пустые!
– Я выкинула, – поразительно мирно откликнулась соседка. – Они совсем завяли. А роза, между прочим, только что срезана, ее надо в воду. Ревенгар! – фыркнула она, как‑то сразу становясь привычной вредной Иоландой. – Вот скажи мне, я что, похожа на почтового голубя?
«Только если марципанного!» – подумала Айлин и помотала головой.
 
– Вот! А раз не похожа, то скажи ты своему поклоннику, пусть все прямо тебе отдают. А то опять пришли, разбудили, передали вот розу. Для Ревенгар. Я еще спать могла бы, между прочим!
– Извини, Иоланда! – удивленно откликнулась Айлин, подходя к столу.
Роза… Совсем не похожая на пышно распустившиеся кремовые, подаренные Даррой. И такого чистого, пронзительного белого цвета она не видела еще ни у одной розы. Какая она, наверное, будет красивая, когда расцветет…
– Там еще кое‑что, – добавила Иоланда, кивая на стол, и Айлин только сейчас заметила деревянную коробочку.
В коричневую бумагу, как предыдущие, она обернута не была, и карточки тоже не прилагалось. Айлин даже приподняла коробочку, чтобы в этом убедиться. Точно, карточки не было!
Иоланда любопытно вытянула шею.
– Что ты там ищешь, Ревенгар?
– Это кто‑то другой, – тихо ответила Айлин, не сводя взгляда с коробочки. – Тот, кто прислал нож… и шпильки… он присылал еще карточки. С цветком. Ну, ты же видела, да?
– Хочешь сказать, у тебя целых два поклонника? – поразилась Иоланда, и Айлин растерянно пожала плечами.
Два неизвестных поклонника? Ей и одного‑то много! В самом деле, достойный человек уже давно должен был бы назваться и ухаживать открыто, не заставляя ее мучиться неизвестностью! А двое? После вчерашнего бала это, видит Претемная, ужасно подозрительно! Может быть, это еще один подарочек Иды и на цветке порча? Или на коробочке? Айлин прикрыла глаза, просматривая силовые линии, но некротической энергии в комнате не почувствовала. То есть чужой энергии, не считать же подозрительно затихшего под кроватью Пушка!
Для верности она провела рукой над коробочкой, снова убедившись, что та безопасна. Это, впрочем, тоже ни о чем не говорило. Что, если внутри какая‑нибудь гадость, вроде дохлой крысы или живых уховерток? Брр, даже подумать мерзко!
Ах, да что бы там ни было! Не хватало еще бояться каких‑то уховерток. Вот только…
Айлин щелкнула пальцами, поднимая вокруг коробочки щит, чтобы ее содержимое, если оно все‑таки живое, не разбежалось, и вздохнула.
Мэтр Бастельеро требовал, чтобы щиты Вороны ставили без всяких жестов и вообще, чем незаметнее, тем лучше. Вот только незаметность Айлин никак не давалась! Не помогали ни отработки, ни дополнительные занятия с Саймоном и Даррой…
Отогнав все посторонние мысли, она решительно откинула крышку, приготовившись бросить на то, что окажется в коробочке, любимую Саймоном «тленную суть», и замерла.
Лента?
Широкая, очень темной, почти изумрудной зелени… шелково блестящая, манящая прикоснуться хоть кончиками пальцев… Даже слишком манящая, может быть, все‑таки проклятье? Нет, ни следа магии…
Осторожно вынув ленту из коробочки, Айлин развернула ее, чтобы рассмотреть внимательно. И правда широкая, почти на палец шире обычных лент! В точности как те, которые она обычно заплетает в косы. Мягкая, переливчатая… Вся сплошь расшита тонкими стебельками и листьями более светлой зелени и белыми цветочками… Ужасно захотелось немедленно вплести ленту в волосы или хоть приложить и взглянуть – к лицу ли?
Ну уж нет! Хватит с нее подарков неизвестно от кого! Айлин старательно свернула шелковую красоту и убрала ее обратно в коробку.
Если это не тот же человек, что прислал ей нож и шпильку, то кто же?
Уж конечно, не тетушка Элоиза, та вручила бы подарок лично при встрече, да и зачем бы тетушке присылать ей розу?
Артур – к грядущему дню рождения? Даже подумать смешно! За пять лет брат прислал ей ровно девять писем: пять, оставшихся без ответа, – с предписанием «младшей леди Ревенгар» прибыть в городской особняк Ревенгаров на летние вакации, и еще четыре – поздравления с днем рождения. Ответные поздравления Айлин, разумеется, отправляла, а летние вакации проводила у тетушки.
Дарра или Саймон? Или кто‑то еще из Воронов? Пожалуй, Вороны единственные, кроме тетушки Элоизы, не считали, что для подарка нужен повод, но прислать что‑то втайне? Нет, нет и нет!