Королева Теней. Пенталогия (СИ)

Лорд Бастельеро был одет в такой же черный мундир, как Айлин видела у отца, но куда более богато украшенный: фиолетовые петлицы — широченные, пуговицы — золотые, а с оплечий на спину и грудь скалятся геральдические дорвенантские львы, шитые золотым и алым шелком. Красиво так, что дух захватывает! И неудивительно, что все расступаются, а потом провожают лорда взглядами…
Лорд всего этого как будто не замечал, на адептов он не обращал ни малейшего внимания, а с преподавателями сухо раскланивался. И лишь однажды, когда в темном коридоре они увидели пожилого мэтра с приятным улыбчивым лицом и в густо-фиолетовой мантии, окруженного стайкой ребят возраста Айлин, она заметила, что лорд поклонился ему гораздо ниже, чем всем прочим.
Наконец, они вернулись в крыло, где были комнаты учеников, и дверь комнаты Айлин уже виднелась впереди, когда она решилась.
— Милорд Бастельеро? — начала она, но спутник прервал ее с холодной вежливостью:
— С сегодняшнего дня обращайтесь ко мне «мэтр Бастельеро», адептка Ревенгар. — И, поскольку она смущенно замолчала, чуть мягче добавил: — Что вы хотели?
— Мэтр Бастельеро, — старательно повторила Айлин. — Что такое «двойная звезда»?
Мэтр, как его следовало теперь называть, слегка придержал шаг и глянул на нее остро-пронзительным взором. Айлин уже не раз видела такой взгляд, взрослые смотрят им, когда решают, что можно знать детям, а о чем говорить не стоит.
— Это означает… — сказал он, немного помолчав, и за эти несколько мгновений Айлин едва не умерла от ужаса. — Что у вас хороший… потенциал. Способности, иными словами. Но вам придется приложить вдвое больше усилий, чтобы правильно распорядиться своими талантами. Так что не слушайте всяких болтунов, которые будут говорить о вашей исключительности, и привыкайте к мысли, что успех дается только работой. Запомните: терпение и трудолюбие суть первейшие добродетели мага.
— Спасибо, мэтр, — вежливо отозвалась ничего не понявшая Айлин и твердо пообещала: — Я запомню.
Интересно, а нельзя ли спросить про двойную звезду у мэтра Бреннана? Ох, как же она могла забыть! Мэтр Бреннан сейчас в лазарете с милордом Морхальтом! Она и вправду дрянная девчонка — даже не вспомнила про родного деда! Правда, они и не виделись до этого дня…
В доме Ревенгаров постоянно гостили ее тетушки, сестры дорогой матушки. Айлин не позволялось, конечно, присутствовать при взрослых разговорах, но тетушки часто приезжали с детьми, которых принимали как хозяева они с Артуром. Точнее, принимал их Артур, Айлин должна была только сделать комплименты при встрече, а потом подавать чай со сладостями и помалкивать, пока к ней не обратились. И если она вела себя тихо, не привлекая внимания, то чего только нельзя было услышать в детской гостиной!
Гости, пять кузенов и три кузины, все — того возраста, чтобы уже ездить с визитами, но еще не быть допущенными во взрослую гостиную, болтали обо всем на свете! Кто уехал в деревенское поместье или вернулся в столицу, кто получил чин или удачно женился, у кого родились дети или умер кто-то в семье…
Айлин знала лично и по рассказам каждого родственника по матери и отцу. Кроме милорда Морхальта, ее родного деда. О нем молчала даже болтливейшая тетушка Амелия, которая знала все обо всех и щедро делилась этим, даже когда ее никто не спрашивал. Милорда Морхальта словно не существовало в том мире, где жила Айлин, а ведь Академия — это так близко! Даже если милорд был очень занят, он мог бы навещать их по праздникам… А теперь он тяжело болен, и Айлин, наверное, даже не пустят его навестить! Или пустят?
Дверь комнаты вдруг оказалась перед самым ее носом, и голос милорда… ой, то есть мэтра Бастельеро, посоветовал:
— Отдохните хорошенько, адептка Ревенгар. Завтра у вас непростой день.
А потом мэтр развернулся и ушел, и Айлин осталась перед дверью одна, с ужасом понимая, что сейчас придется снова иметь дело с этой… этой… не леди! Ну что ж, ее ведь приняли в Академию, значит, она имеет такое же право здесь находиться, как и противная соседка. Она не даст себя запугать и больше никогда не позволит себе выглядеть слабой!
 
Айлин решительно вдохнула, выдохнула и, открыв дверь, переступила порог.
В комнате пахло шамьетом, коричными пирожными и духами.
А еще — средством для укладки волос. Этот запах, казалось, пропитал насквозь будуар матушки. К сожалению, кровь предков, как сочувственно вздыхали тетушки, наградила волосы леди Ревенгар непокорным нравом и тягой завиваться в крупные тугие кольца. То и другое она передала дочери. Последние несколько сезонов это было совершенно не в моде! Айлин все еще делали детские прически, а матушка пользовалась средством из лучшей алхимической лавки столицы, распрямляя непослушные локоны и укладывая их в высокие гладкие сооружения, как приличествует леди. Вот этим выпрямителем теперь и пахло в комнате, и Айлин вздрогнула, почему-то решив, что матушка приехала за ней.
Но вместо нее в комнате обнаружились целых три девицы: все та же вредная соседка, которой Айлин ничего не простила и не забыла, и еще две блондинки, худенькие, остроносые, хорошенькие и очень похожие, но не как сестры, а просто как девушки, которые завиваются, красятся и одеваются в одном и том же месте — очень дорого, очень красиво, и, наверное, модно. Только, увы, совершенно одинаково.
Стоило Айлин войти, гостьи уставились на нее с жадным любопытством, а соседка — с неприязнью.
— Надеюсь, ты пришла собраться домой, милочка? — пропела она, поднося к накрашенным пухлым губкам чашку с шамьетом и манерно отставив мизинчик, на котором блеснуло кольцо.
— Пожалуй, подожду до ближайших вакаций, — холодно сообщила Айлин, прошествовав к своей кровати и с размаху усевшись на нее.
Судя по накрытому столику, ломившемуся от угощения, девицы расположились надолго. Приглашать ее они явно не собирались, да Айлин бы и не согласилась! Леди, конечно, должна быть вежлива, но в то же время ей следует избегать неподобающего общества, а именно это общество иначе назвать было сложно.
Девицы, внимательно ее рассмотрев и не соизволив представиться, вернулись к шамьету и обменялись, как увидела со своего места Айлин, многозначительными взглядами. Ну точь-в-точь тетушки, обсуждающие недостойное поведение какой-нибудь дебютантки.
Айлин рассеянно провела ладонью по чистому, но явно не новому покрывалу. Разбирать вещи в присутствии этих невоспитанных куриц она не решалась — еще начнут высмеивать. На тумбочке возле кровати все еще стояла тарелка с одиноким пирожком, но есть тоже не хотелось, зато шамьетом пахло так, что Айлин невольно и как можно более незаметно сглотнула.
— …А я ей и говорю: «Вам, милочка, следует поменять модистку, а то сливовый шелк уже год, как вышел из моды. Его даже в поместьях не носят!»
— А она?
— А она так улыбается дерзко и отвечает, что пусть, мол, те, кому он не к лицу, его и не носят, а она будет носить, что захочет! Какова наглость!
«Правильно ответила, — про себя одобрила Айлин неизвестную девицу. — С этими так и надо! Между прочим, сливовый шелк из моды вышел не весь, а только гладкий. Муаровый вполне еще носят. Тетушки рассказывали, что сама королева его любит!»
— А слышали новость про Кристианну?
— Кристианну с Голубого факультета или с Красного?
— Ну конечно же, с Голубого! Знаете, где ее видели на прошлой неделе после полуночного колокола?
— И где же? — немедленно оживились остальные.
Девица наклонилась к собеседницам и что-то шепнула.
— Неужели?! — взвизгнула соседка Айлин. — Вот бесстыжая девка! А что же магистр Роверстан?!
— Ах, ну что магистр… — томно протянула девица. — Неужели он обратит внимание на такую вульгарную особу, которой не стыдно оказаться ночью возле комнаты мужчины?
«Обязательно обратит! — подумала Айлин, в этот момент напомнив сама себе любимую тетушку Элоизу, славящуюся острым языком и полным отсутствием почтения к приличиям. — Или чтобы впустить, или чтобы отогнать подальше, если особа нехороша собой».