Последний ранг (СИ)

— Ну наконец-то, голубчик! — всплеснул руками профессор, когда увидел меня на пороге.
У входа, кстати, остались два охранника, но на этот раз они не стали заходить внутрь и отслеживать все мои разговоры. Это, конечно, не означало, что я тут же должен всё выложить.
Эсфирь повисла на моей шее, крепко обнимая и шепча на ухо:
— Насчёт той белой бусины… Осколки будущего сказали, что это начало чего-то великого и опасного. Ну прямо всё, как я люблю.
Она поёжилась от предвкушения приключений, наконец от меня отлипла и уже громко объявила:
— По всем каналам про тебя говорят, Алекс! И ни разу не пожелали тебе смерти, представляешь! Даже непривычно! Ты теперь герой! А ещё — избранный!
— Кто?.. — опешил я.
— Избранный! — с удовольствием повторила Эсфирь. — Виринея Воронина так в интервью сказала, а по её лицу сразу видно, что врать она не будет.
Я потёр лоб.
Неужели они всё-таки оставили это в интервью и не вырезали к чертям?
«Избранный»…
Насколько серьёзно мне это аукнется, ещё предстояло оценить.
— Почему она назвала тебя избранным? — сощурился Семён. — Что тебя с ней связывает? Почему ты бросился спасать именно её? Ты знал её раньше? Ты с ней встречаешься, да?
Мне в очередной раз захотелось ему врезать.
— Поверь, когда ты будешь падать с червоточину, я не буду тебя спасать, а то мало ли, что про нас подумают.
— А-а?.. — опешил Семён.
Он опять не нашёлся, что сказать.
— Ну всё, друзья, не будем обострять тему, — тут же влез профессор Троекуров. — Лучше, расскажите, Алексей, что вы там видели? В червоточине.
Я рассказал примерно то же самое, что говорил в интервью. Добавил пару новых деталей для правдоподобия.
— Нет, чего-то не хватает, — поморщился Семён. — Почему ты пошёл именно в пекарню Мефодия? Ты же не переносишь големов. У тебя меняется выражение лица, когда ты их видишь. Особенно левая сторона. Очевидно, что…
— Я не знал, что в этой пекарне работает голем, — перебил я его.
— Все знали, а ты не знал? Подозрительно.
Профессор не выдержал.
— Хватит, Семён! Уйми своё болезненное любопытство! Где твоё воспитание? У Алексея был трудный день, ему нужно отдохнуть! — Он подошёл и похлопал меня по плечу, а сам тихо спросил: — Ты же расскажешь нам всё хотя бы за завтраком?
Меня спасла Эсфирь.
Она вцепилась мне в руку и потянула по лестнице наверх.
— Всем доброй ночи! Алекс очень устал!
Семён проводил нас подозрительным взглядом, а профессор рассмеялся, но вдруг его смех резко оборвался, а потом послышался стон невыносимой боли.
Я резко остановился на ступенях лестницы.
— Профессор? С вами всё в порядке?
— ЗУ-У-У-У-УБ! — простонал он, обхватив левую сторону лица ладонью, и прошепелявил: — Веш-шь день ш-шегодня ноет. М-м-м-м-м-м… невынош-шимо…
Потом сунул палец в рот и… вытащил выпавший зуб.
Все скривились от такого зрелища. Все, кроме Эсфирь.
— Ну вот! Я же говорила! — победно объявила она. — Говорила, что у вас зуб выпадет! Послезавтра! А оно как раз сегодня! Ура!
Девчонка потопала наверх.
Профессор со вздохом посмотрел на меня, а потом — на свой выпавший зуб.
— Пророки вш-шегда так безжалош-штны… жеш-штокие люди…
Оставив Троекурова с его зубом в гостиной, я наконец добрался до своей комнаты.
Эсфирь, конечно же, вошла со мной и устроилась в кресле вместе с ногами.
— Ну а теперь рассказывай! Хочу подробности!
— Ты же все новости уже посмотрела, — напомнил я, стягивая пиджак и ослабляя галстук на шее. — Там знают даже больше подробностей, чем я сам.
— Ну нет! От меня ты никуда не денешься! Кто у нас избранный? Ой, это же ты! — Эсфирь тут же приступила к расспросам.
Примерно таким же, какие были у Семёна. Как ты закрыл червоточину? Что там внутри? Почему ты в неё прыгнул?
Не получив ответа, она закатила глаза.
— Ничего не скажешь, да? Думаешь, я слишком маленькая для правды?
После этого она внезапно переключилась на вопросы о Виринее, хотя у Эсфирь на этот счёт были свои догадки.
Пророческие, разумеется.
— Ты ходил к ней на свидание, да? Ну точно. А потом с ней спал, как я и предсказывала? Ну конечно. Это же очевидно. Ты бы просто так за ней потом в яму не прыгнул. Надеешься ещё раз переспать? Факт! Мужская психология. Все мои предсказания сбылись! Даже зуб у профессора выпал, а это уже статистика!
 
Я устало вздохнул.
Хотел уже по привычке сыронизировать на тему того, что сбываются только самые неприятные предсказания Эсфирь, но тут подумал о том, что ведь действительно: сбылось всё, что говорила пророчица.
Всё, кроме одного.
С некроманткой я так и не переспал. И дело было не в том, что я об этом постоянно думал или прожить без этого не мог, но факт настораживал.
Утром я бы не придал этому значения, но после того, как сбылось всё, что говорила Эсфирь, даже пустяковые мелочи, я стал иначе смотреть на её дар.
— Эй, Алекс? Что с тобой? — забеспокоилась Эсфирь, сразу ощутив смену моего настроения.
Глянув на часы, я нахмурился.
До окончания дня оставалось два часа.
Возникло беспокойство. Вроде бы, на пустом месте, но я привык доверять интуиции, а она говорила, что с некроманткой нужно встретиться, и что Виринея может быть в опасности.
Не знаю почему.
Да, с ней отправилась охрана. И скорее всего, караул так же встанет на входе в её дом, как и у меня. Но этого может быть недостаточно. К тому же, девушка говорила про какой-то подвал…
Я быстро накинул пиджак, уже понимая, что должен отправиться к ней и всё проверить.
Плевать, если это будет ложная тревога.
— Что ты видела про ту девушку и меня? — спросил я у Эсфирь. — Мне нужна каждая деталь твоего пророчества насчёт «послезавтра». Особенно о том, где это случится…
  
Эпизод 13
 
— Зачем тебе пророчество? — заволновалась Эсфирь, ёрзая в кресле.
— Просто скажи мне, что ты видела. Место, время, детали. — Я подошёл к ней и навис горой. — И быстрее.
Она округлила глаза.
— Так ты не спал с некроманткой, да?..
Мне сквозь землю хотелось провалиться, видя, как ребёнок задаёт мне такие вопросы. Но дело было важным.
Понимая, что я вот-вот разозлюсь, Эсфирь сразу добавила:
— Да я же отрывками видела. Это осколки будущего! Ос-кол-ки! А я маленькая, если ты не заметил. И ранга у меня нет даже первого, я могу что-то не так понять. — Она нахмурилась, а потом резко вскочила с кресла и указала на окно пальцем: — Стекло! Там было стеклянное окно или что-то такое! Вы целовались у окна!
— Что было за окном? И что за комната? — тут же спросил я.
Эсфирь приложила кулаки к вискам и прикрыла глаза, вспоминая детали.
Мне бы, конечно, не хотелось, чтобы десятилетняя девочка вспоминала картины того, как я с кем-то сплю, но сейчас это было неважно. Главное — понять, где может находиться Виринея в эти последние два часа до окончания дня.
— Кажется, это оранжерея… с цветами… — забормотала Эсфирь, хмурясь с закрытыми глазами. — Вы набросились друг на друга прямо там, как придурки… стали целоваться… потом переместились на диванчик у кадки с кустом роз… — Она вдруг покраснела и захихикала. — Алекс… ну ты даёшь… неужели мальчики такое умеют?
— Так, всё. Больше ничего вспоминать не надо, — оборвал я её, направляясь к двери. — Сиди дома и никуда не суйся. И береги белую бусину, что я тебе дал. Как зеницу ока.
Она распахнула глаза и бросилась за мной, но не для того, чтобы остановить, а чтобы предупредить:
— Алекс! Только не уколись розой!
Я сбежал по ступеням вниз. Троекуров в это время возился с аптечкой и бубнил, что «мятное драже — вселенское зло», а его внук Семён читал рецептуру какого-то средства от зубной боли.
Бросив им, что скоро вернусь, я выскочил за дверь.
Там стояла охрана, которая и была мне нужна.
— Где живёт госпожа Воронина? Пусть её проверят. Сообщите своим, что она может быть в опасности.