Последний ранг (СИ)

За всю свою жизнь я никогда не встречал людей с синими волосами, хотя повидал немало. С виду можно было подумать, что это добрая фея, прекрасная нимфа и кудесница, но это только с виду.
Хищница и себе на уме — вот, что я увидел в ней на самом деле. От неё веяло опасностью, будто прямо сейчас она представляла, как вколачивает ржавый гвоздь в мой череп, а потом укладывает труп в могилу.
Эту девушку в воспоминаниях Алексея я не нашёл, а такую он бы по-всякому запомнил.
— Это кто? — тихо спросил я у Эсфирь, показав глазами на незнакомку.
Эсфирь бросила на неё подозрительный взгляд, как у волчонка, привыкшего огрызаться и всегда быть начеку.
— Впервые её вижу. Но могу сказать, что она маг Пути Эреба, а с ними лучше не связываться.
Значит, Путь Эреба. По-другому — Путь Мрака.
Выходит, это некромант. Точнее, некромантка. А такие маги ещё неприятнее, чем друиды. И пахнет от них обычно мертвечиной, да так, что блевать тянет.
— Осколки будущего говорят, что ты с ней переспишь, — добавила Эсфирь так обыденно, будто для неё это привычное дело. — Думаю, уже послезавтра.
Я вскинул брови и с недоверием уставился на малолетнюю пророчицу, но та лишь пожала тощими плечами, поправила очки и добавила, всё так же обыденно:
— Хотя другие осколки будущего говорят, что она отрубит тебе руку и скормит её своей собаке по кличке Мёртвая Голова. Скорее всего, послезавтра.
Она задумалась, почесала в затылке.
— Хотя ещё одни осколки будущего говорят, что эта некромантка будет танцевать с твоим врагом… дважды… а может, трижды. С цифрами у меня беда, я гуманитарий. Но могу сказать, что это случится уже…
— … послезавтра? — невесело усмехнулся я.
— Можешь не продолжать, — поморщилась Эсфирь. — Я сразу смекнула, что ты хочешь оскорбить мои пророческие чувства. А я не люблю иронию и, между прочим, только учусь видеть осколки будущего.
— Вот и учись лучше. — Я быстро вышел за двери.
Незнакомка так и осталась у трибун, ну а я не особо хотел сейчас общаться ни с кем, кроме говорливой Эсфирь, пока не выясню толком, что происходит.
Мы наконец покинули стадион Академии — огромный, выстроенный куполом с колоннами, весь покрытый чёрным облицовочным камнем.
Как только вышли за кованые ворота, Эсфирь схватила меня за руку (да так, что чуть пальцы мне не переломила!) и снова обняла (а вот обняла с нежностью).
— Ты спас мне больше чем свободу, Алекс… Но где ты научился так драться? Тебе же нельзя обучаться. Ты что, нарушил судебные предписания? У нас и так социальный рейтинг: минус один. Ну куда ещё хуже?
Я опять обратился к памяти Алекса.
Оказывается, судом ему было запрещено обучаться у кого-либо из-за низкого социального рейтинга. Причем, каралось это тюрьмой не только для самого Алекса, но ещё и для наставника, который рискнёт его обучать.
Паршиво, что сказать.
На улице были уже густые сумерки, повсюду мерцали огни: фонари, подсветка домов, только экипажей что-то было не видно. В любом случае, это всегда был уютный и красивый город…
«Изборск, — тут же подсказала память Алексея Бринера. — Российская Империя».
Хорошо, хоть тут всё на месте. В Изборске у Бринеров было большое родовое имение у Белого озера, так что…
— Эй, Бринер! — окликнули меня со стороны школьного стадиона. — Стой, ублюдок!
Я нахмурился и обернулся.
Так и знал, что в покое меня не оставят, поэтому машинально прикрыл собой Эсфирь — привычка не давать слабых в обиду, пусть даже мелких, надоедливых и не очень правдивых пророчиц.
Ко мне приближались два крепких парня в школьной форме, оба при галстуках, с блестящими лацканами пиджаков, отглаженных брюках с лампасами.
— Как ты это сделал, Бринер? — прямо спросил у меня первый парень, темноволосый, с желтоватой кожей, будто после какой-то болезни. — Как ты победил Стрелецкого? Смухлевал или использовал что-то? Признайся, как ты это сделал?
— Ты так точно не сможешь, — ответил я спокойно (и это было правдой).
— Да не скажет он! — покачал головой второй крепыш. — Если только выбить из него ответ и…
 
— Ну попробуй, — перебил я его.
Не знаю, что именно они разглядели на моём лице, но оба остановились ровно на границе территории стадиона и улицы, так и не шагнув дальше.
— Только посмей ещё раз сюда явиться! — огрызнулся желтокожий, как трусливый пёс из подворотни. — Тебе никогда здесь не учиться! Губу не раскатывай!
— Да он всё равно сдохнет скоро! — пообещал его дружок. — Бринеры долго не живут!
Они меня ненавидели открыто и люто.
И просто так подобная ненависть не возникает даже у таких недоумков, как чьи-то холёные сынки. Причину надо было искать в памяти Алекса, но она будто намеренно не хотела выдавать ничего внятного. Будто сам Алекс прятал от себя эти мысли, ненавидя всё, что с ними связано.
— СМЕРТЬ БРИНЕРАМ! — хором крикнули парни, вскинув руки, но так и не выйдя за границу стадиона. — СМЕРТЬ БРИНЕРАМ! СМЕРТЬ БРИНЕРАМ!
Под моим тяжёлым взглядом они всё же заткнулись, после чего решили ретироваться. Ну а Эсфирь вообще не обратила внимания на то, что её семье желают смерти — будто для неё это привычное явление.
Вдруг в небе я заметил подсвеченный огнями пассажирский дилижанс.
О как. Неплохо.
Похоже, кто-то из учёных его запустил, хотя я слышал, что эти летающие машины только разрабатывали.
Через пару секунд появился ещё один дилижанс, а потом — ещё один… Когда маги успели всё это построить?.. Да ещё и не в самом крупном городе Империи.
Я перевёл взгляд с неба на Эсфирь и спросил:
— Откуда эти дилижансы?
Она посмотрела на меня с подозрением.
— Как откуда? С завода «Физис-Прагма». Оснащены ИМИ.
— Оснащены… чем?
— ИМИ, — повторила Эсфирь, ошарашенно уставившись на меня. — Искусственным магическим интеллектом. Ты будто первый раз их видишь. ИМИ на них поставили недавно, но сами машины лет сто уж летают.
Я задрал голову и проследил за плавным движением летающих машин.
— Сто лет?.. — Потом снова посмотрел на Эсфирь. — А сейчас какой год?
Она поправила очки и усмехнулась.
— Ты головой об арену стукнулся, да?
— Немного, — отмахнулся я от вопроса. — И какой год?
— Шестнадцатое мая тысяча девятьсот пятидесятого года, вторник, если ты забыл.
Я замер, всё ещё глядя на девчонку. От пророков можно было ждать чего угодно, даже такого нелепого ответа.
1950 год…
Вообще-то, я родился в 1825 году, а последний ранг повышал в 1850-м.
— С цифрами у тебя точно беда, — нахмурился я. — Может, тысяча восемьсот пятидесятый?
Эсфирь вздохнула и закатила глаза.
— Твои шутки несмешные, ты в курсе? Этим обычно некроманты грешат, но ты же не некромант. Давай не будем шутить над временем, ладно?
Она сказала это так уверенно, что я ещё раз оглядел небо и летающие дилижансы с интеллектом, затем — улицу.
Здания, деревья, редких людей…
А ведь в сумерках и при свете огней я не сразу заметил, что всё это действительно отличается от привычного. Кое-где появившиеся экипажи совсем не были похожи на те, что я знал. У них даже колёс не имелось, а выглядели они как летающие стеклянные кабины. На боках у каждой светились надписи «АЭ-Роптер» и номер машины.
Лошадей не было вообще.
Одежда прохожих, особенно женщин, была другой — платья без пышных юбок, а некоторые ходили в брюках, как мужчины, да и мелькающие вдалеке экраны с рекламой вдруг бросились в глаза, светящиеся буквы, непривычно высокие здания в дымке.
И снова големы. То тут, то там… скорее всего, с тем самым искусственным интеллектом. Они тоже куда-то спешили, будто по делам, как и люди.
Я ещё раз посмотрел на Эсфирь.
Та развела руками.
— Это Изборск, если ты забыл. Российская Империя. Ну так, на всякий случай. И генетических рас на Земле, как обычно, пять. И палео-государств в мире пять. И четыре нео-страны. И две базовые половины у планеты. И четвёртая магическая эпоха. Достаточно?