Соло (ЛП)
Медленно, я снова открыла глаза. Мир никуда не делся, несмотря на все телесные доказательства обратного. Эндорфины забавлялись во всем моем существе, насколько лёгким и замечательным был наш с Джимми секс. Дайте мне пять минут, и я определённо буду готова ко второму раунду. Хотя прямо сейчас он решил взять паузу.
— Привет. — Я провела по его прекрасным чёрным волосам.
Джимми тут же выпрямился, отошёл от меня и начал возиться с презервативом. Он завязал кончик, после чего засунул член обратно в джинсы, застегнул ширинку и пуговицу. Я сразу стала тосковать по его теплу.
— Джимми?
Он не взглянул на меня.
Между моих ног творилось прекраснейшее мокрое безобразие. В воздухе витал восхитительный мускусный запах секса. Никаких денег не хватило бы, чтобы стереть глуповатую улыбку с моего лица. Я не могла подняться, чтобы привести себя в порядок, не говоря уже о том, чтобы не поставить себя в неловкое положение. Он сделал мне чертовски приятно.
— Джимми?
— Чего?
Он выбросил использованный презерватив и, опёршись руками о раковину, уставился в кухонное окно.
— С тобой всё хорошо?
— Конечно. Никаких проблем.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня из-за плеча. От беспокойства его брови сошлись вместе.
— А ты как?
— Нормально. Благодарю.
Блин, что-то это чересчур вежливо. Такими темпами дальше мы выпьем чаю с тостами и заговорим о погоде.
Он стоял с напряжёнными плечами и долгое время ничего не говорил. Джимми снова от меня замкнулся. Выросла стена. Он молча смотрел на меня, и я ощущала, как между нами снова возникает дистанция. Сперва на несколько дюймов, затем на фут, покуда нас не стал разделять целый океан.
Я больше не могла этого выносить, молчание убивало меня.
— Что случилось?
— Не смотри на меня так.
Ну вот. Приехали.
Моё тело мгновенно остыло, вся расслабленность и приятные ощущения вылетели в трубу. Я лежала на столе, испытывая крайнюю необходимость помыть волосы, которые превратились в один гигантский клубок. Сексуальное существо исчезло, ему сказали «вольно». Я опустила платье, прикрыв свои прелести, прежде чем подняться. Это точно не тот разговор, который мне бы хотелось вести, лёжа на спине, оставив их на виду. Нужно иметь гордость.
— Я хочу трахнуть тебя всеми известными мне способами, — сказал он. — Но ты не можешь так на меня смотреть.
— Ясно.
— Мне, э... мне нужно подышать воздухом.
Он вылетел из кухни без всяких колебаний, даже не оглянувшись. Он вышел прямиком в холодное ветреное портлендское утро, не надев куртку. Он отморозит себе задницу. И, знаете что, так ему и надо.
***
В глазах покалывало, но я не собиралась плакать. Ошеломление, вот что было тогда во главе моих чувств. Просто я... я не могла поверить, что он уйдёт от меня прямо после такого волшебного секса. Я ведь не липла к нему, требуя кольца. Не начинала разговоров о детях. И придерживалась всех правил этикета обычного секса.
Можно подумать, я виновата в том, как на него посмотрела.
Я пнула ногой воздух, громадный бандаж качнулся взад и вперёд. Во внутреннем дворе его не было. Хрен знает, куда он пошёл.
— Мог хотя бы помочь мне спуститься, козлина! — крикнула я, несмотря на то, что он меня не услышит. — Мал был прав, ты совсем не умеешь вести себя поле секса.
Самое худшее состояние после секса в моей жизни.
15 глава
На следующий день ребята вернулись в студию. Это был долгий день с кучей беготни и дел, или столько, сколько я могла себе позволить с бандажом на ноге. Эв взяла на себя большую часть работы. В день нашего жаркого спаривания на кухонном столе Джимми вёл себя отстранённо. В какой бы части дома я ни оказалась, он уходил подальше от меня, спасибо ему за это, б****, большое.
Как будто секс был моей гениальной идеей.
Однако сегодня он, по всей видимости, пережил тот эпизод и был готов вернуть жизнь в прежнее русло. Ага, конечно, словно это так просто после его предательства.
Я игнорировала его утром. Игнорировала в обед.
Я игнорировала его как на верхних этажах, так и в подвале.
По-видимому, ему это не нравилось, если судить по доносившемуся ворчанию. Чёрта с два я попрошу его помочь подняться по ступенькам. С бандажом на ноге я могла вполне хорошо ковылять, пусть и медленно. Дурацкий Джимми Феррис со своим потрясающим ртом и пенисом. Да кому он сдался? Уж не мне точно, я могла сама о себе позаботиться.
Вот зачем придумали вибраторы, спасибо Господи. Мастурбировать куда безопаснее. Мои пальцы никогда не приносили мне таких проблем.
Так что да, в какой-то момент в последние двадцать четыре часа была объявлена холодная война. Женщину отвергли и все такое, или женщине запретили дальнейший доступ к его члену. Любая причина актуальна. Если бы я обращала на него внимание, то видела бы, как он странно смотрит на меня всё утро. Но так как он не был в поле моей видимости, это оставалось незамеченным. В основном. Да, мне до такой степени не хотелось больше иметь с ним дело, что даже своим боковым зрением не заметила, как он появился.
— Лена.
Я не ответила.
— Вот.
Перед моим носом появился пакет.
Мы с Эв занимались своими делами, сидя на восхитительно удобных стульях, которые я заказала для студии. Причём ярко-бирюзового цвета, чтоб ему неповадно было. Сидение на ступеньках поднадоело, да и у меня был доступ к его кредитке, так почему бы и нет? Вчера вечером я сделала ещё один заказ, о котором ему пока неизвестно.
Но давайте не будем об этом.
Интервью с его матерью навело много шума. Из-за папарацци, которые разбили лагерь перед домом, и разрывающегося телефона, этот день был далеко не лучшим из всех. Джимми имел полное право ходить напряжённым и недовольным. Я переключила телефон в беззвучный режим и сосредоточилась на сортировке последних писем. Чуть ранее я совершила ошибку и открыла дверь, после чего была атакована репортёрами. Они выкрикивали вопросы, толкая друг друга так сильно, что моё сердце бросилось вскачь, и меня начала душить клаустрофобия. Ко мне поспешила пара охранников. Они отпихнули толпу назад и помогли закрыть дверь. Больше я такой ошибки не повторю. Не прошло и получаса как фото с моей испуганной физиономией и бардаком на голове просочилось в интернет. Через час позвонила моя мама, чтобы узнать, в порядке ли я. И со мной было всё в порядке, просто мне бы не помешала обработка в «Фотошопе». Зато выдалась отличная возможность отвлечь её историей о моем вывихе лодыжки. Только названная причина была иной: я случайно споткнулась. Знаю, врать это плохо, очень плохо. Но, несмотря на свой возраст, я не могла признаться перед мамой, что пыталась выбить дверь в спальню парня. Но эта история хотя бы ненадолго прекратила её прессование за то, что я не собираюсь присутствовать на свадьбе сестры. Хоть какое-то спасение.
Как бы то ни было, сомневаюсь, что парням в студии удалось много сделать. Все выглядели не сосредоточенными, ведя себя чересчур живо или серьёзно подавлено. Мал просто играл на барабанах, и никто не мешал ему. Но было здорово, что все собрались здесь ради Джимми. Я же служила крепостью из силы и поддержки, делая вид, что он не оскорблял меня и не бросал на кухне днём ранее. Ради его же грёбаного блага я хотела быть самым что ни на есть приятным и светлым человеком. Но я помнила о том, что он ушёл от меня спустя две минуты после секса. И он до сих пор не извинился. Следовательно, моего прощения он ещё не получил.
Часть дня я провела в студии, щёлкая всех (за исключением Джимми) на фотоаппарат Пэм. Фотографии всем понравились, и Пэм меня очень поддерживала, давая полезные советы. Она сказала, что некоторые из фотографий можно будет разместить в следующем иллюстрированном альбоме.