Протектор Севера
Зажглись первые костры, благо по дороге насобирали сушняка. Над головами были натянуты брезентовые пологи, по одному на пять человек. Дружинники стали готовить ужин, а возле моего костра собрались сержанты, понурый и усталый оборотень, ну и, само собой, отрядный чародей. Мы перекусили, выпили вишневого взвара, обсудили день сегодняшний и день завтрашний, а также грядущую ночь, которую я приказал разбить на две части с тем, чтобы половина отряда могла немного поспать, а другая, вместе с магом или со мной, в это время будет нести караульную службу на тропе. Десятники со мной согласились. Всё верно. Отдохнем завтра, уже на имперской территории, а сегодня необходимо быть начеку, кольчуги не снимать и арбалеты держать наготове. Один десяток выставить внизу, у входа на тропу, перед сигнальной цепью, пятёрку бойцов – на середине и столько же людей в самом форте. Своего рода три кольца обороны.
Сержанты разошлись. Мы с магом решили, что за мной время с полуночи и до утра. После чего Верек направился во тьму, туда, где стояли наши дозорные, а я, как и все, в кольчуге завалился спать. Но сон долго не шёл, около часа я проворочался с боку на бок, размышляя, что буду должен сделать сразу по прибытии на имперскую территорию. Тут и доклад герцогу Гаю с его опричниками, и решение вопросов по переселенцам, и набор новых воинов, и реализация золотых слитков, и многое другое. Сплошная суета, без какого-либо просвета и большого перерыва. Надоело всё, но раз уж взялся за дело, надо тянуть его до конца, невзирая ни на что.
Наконец я всё же провалился в сон, в котором мне снилась жена. Каисс стояла на стене замка и смотрела в сторону севера. Ни дать ни взять Ярославна ждёт князя Игоря. И это хорошо, что рядом со мной такая женщина, которую я люблю и в которой уверен. Но почему она кричит, словно хочет меня о чём-то предупредить, а я не слышу её голоса? Странно.
Одновременно с этой сонной мыслью я очнулся, вернулся в реальный мир и услышал приглушённый шумом дождя удар металла о металл, а следом всплеск, словно в лужу упало что-то тяжёлое, может человеческое тело. И, ещё не до конца понимая, что происходит, я одним рывком выбрался из-под попоны, вскочил на ноги, схватил лежащий у изголовья стальной ирут и выкрикнул:
– Тревога! К бою!
Тут же из темноты с тропы мне вторил истошный вопль Эри Верека:
– Нанхасы!!!
Слева и справа от меня вдоль стены начали отлетать в сторону брезентовые укрытия. Вооружённые мечами и арбалетами дружинники выскочили к почти потухшим кострам, и по этому факту можно было сказать, что спал я не более тридцати минут. Из темноты выбежал один из дозорных, который повернулся ко мне вполоборота, круглым кавалерийским щитом прикрыл корпус и выдохнул:
– Северяне! Много! Передовой дозор Суврата почти вчистую сделали, но сигнальную цепь не обошли! Господин маг и десяток Нереха врага на тропе встречают.
Про это воин мог и не говорить. С единственной тропы, которая вела в руины форта, донеслись крики, щелчки арбалетов и перезвон скрестившихся с ятаганами мечей.
– Вперёд! – Я взмахнул прутом туда, где был слышен шум боя. – Всем к магу! Держать оборону! Квист, три человека на стоянке!
Вверх взмыл магический светильник, Верек осветил поле боя. Воины рванулись в указанном направлении, и я было последовал за ними. Но, покинув костерок, далеко не убежал. Метров двадцать вниз – и тут же почувствовал, как на мои плечи навалилась какая-то тяжесть, схожая с теми ощущениями, когда в столичном особняке меня не отпускали желавшие со мной пообщаться духи рода Ройхо. Что это, мне было понятно. Шаман нанхасов кинул в бой прикормленных им духов, свою основную ударную силу. И это значило, что он где-то неподалеку, видит меня и направляет бесплотных тварей.
С трудом я повернул шею и метрах в сорока правее разглядел несколько тёмных теней, людей, которые поднялись к форту по крутой осыпи. Ясно! Это шаман и его прикрытие, которое должно прищучить меня, пока чародей не даёт мне действовать. Что делать?! Надо бы задействовать «Иглы Света», которые рассеют навалившихся на мои плечи существ дольнего мира, а после этого применить весь свой арсенал и умения, как магические, так и воинские. Однако духи шамана сильны, они не отпускают меня. А я будто обдолбанный наркоша стою один в полутьме между фортом и сражением, смотрю на шамана, на воинов, которые бегут ко мне и сейчас отрежут мою буйную голову, и не могу ничего сделать. При этом я чувствую готовые выплеснуть свою энергию кмиты, но сознание рассеяно, а разум не может послать артефактам сигнал к действию и направить их силу в нужное русло.
«Сотня демонов! Да что же это такое! – прокричал мой внутренний голос. – Проснись, Уркварт! Действуй!»
И в этот момент кромешную ночную темноту разорвала яркая кратковременная вспышка. Верек применил «Молнию». На долю секунды шаман нанхасов отвлёкся и перестал руководить своими бестелесными соратниками-исполнителями. Мне стало легче, и я, не задумываясь, вызвал «Иглы Света». Голубоватое сияние вырвалось из моей левой ладони. По окрестностям пронёсся еле слышный болезненный стон умирающих духов, и пришло спасительное облегчение. Тяжесть с плеч пропала, и в тающем свете заклинания я увидел недоумение вражеского чародея, который оглядывался по сторонам и не видел преданных ему существ мира мёртвых.
«А-а-а, падла! Знай наших!» – со злорадством подумал я и, на ходу потянув на себя «Плющ», рванул навстречу приближающимся вражеским бойцам.
Прыжок вперёд! Ирут встречает северный ятаган первого противника. Сталь бьётся о сталь. И из раскрытой левой ладони вылетают энергетические ветки заклинания. Силовые плети дольнего мира хватают врагов за шеи. Я чувствую треск их позвонков и хрящей, и моя ладонь сжимается.
Хруст костей! Изломанные тела четырёх человек падают в грязь тропы. И я устремляюсь за шаманом, который каким-то чудом смог отбиться от направленного в него энергетического жгута. Но он, сволочь такая, прыгает с откоса и исчезает в темноте. Гнаться за ним бессмысленно. Есть более важная задача – отбить натиск вражеских воинов. А что дальше будет, посмотрим.
Я бросился в кипевшую на тропе схватку, которую мои воины явно проигрывали, слишком много было врагов, и слишком яростным был их натиск. Ещё минута-другая, и северяне прорвали бы нашу линию обороны и ворвались в лагерь, а там нас раскидали бы на группы и всех перебили.
– Ройхо! – выкрикнул я свой боевой клич.
– Ройхо!!! – поддержали меня воины.
Рывком я пробился в первые ряды боя. И в этот миг один из северян, который оказался передо мной, попытался достать меня ятаганом в живот. Он действовал быстро и чётко. Выпад! Удар! Однако наваждение и усталость схлынули с меня вместе с духами дольнего мира, и я действовал не менее быстро. Прямой клинок моего меча принимает на себя кривое лезвие ятагана, которое съезжает вниз и упирается в гарду. Пользуясь тем, что стою на тропе немного выше противника, я без замаха, простым пинком бью его ногой в живот. Твёрдый носок моего ездового сапога ударяет в доспех противника и не наносит врагу никакого вреда. Но он покачнулся, а именно этого я и добивался. Ирут отбрасывает клинок ятагана в сторону и возвратным движением режет неприкрытое горло врага.
В лицо хлещет кровь нанхаса. Снова удар ногой в грудь неприятеля, и он валится на своих товарищей, которые подпирают его со спины. И тут же в левую руку перетекает сила «Чёрной Петли», которую я кидаю в темноту. Как всегда, злая энергетика боевого заклятья работает как надо. Петля разворачивается, распутывается, расширяется и накрывает кусок земли. Рывок на себя! Сопротивление! Хрипы и стоны! И на грязную каменистую почву тропы падают металл, дерево и ткань. А вся органика, как обычно, распадается на атомы.
– Бей! – выкрикнул я и рванулся в образовавшееся после смерти семи-восьми северян пространство.
За мной – четверо дружинников. И сразу же новая схватка, с тройкой нанхасов, которые находились позади, и один из них – вражеский вожак. Ну, это и понятно, когда силы противоборствующих сторон хотя бы относительно равны, в дело вступают командиры. И тут уже кто кого переиграет, тот и победитель.