Жнец (ЛП)

Я протягиваю руку и отрываю его ладонь от своего рта, чтобы я могла говорить свободно.
— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь я. — Как ты вообще сюда попал?
Это два самых логичных вопроса, которые можно задать в данной ситуации, а не то, почему он пробирается в мою комнату, как вор, пугая меня до полусмерти. Ронан всегда ведет себя странно, и вся комичность ситуации в том, что я ожидаю от него такого поведения. Но он, как обычно, не отвечает, и я продолжаю давить на него.
— Поговори со мной, — настаиваю я. — Скажи мне, что случилось.
На самом деле, я не жду, что он ответит. Он никогда мне не отвечает. Так что на этот раз, когда он все-таки отвечает мне, сам факт этого потрясает меня до глубины души.
— Ты мне ничего не говорила, — говорит он.
В его голосе проскальзывают обвинительные нотки, с оттенком обиды и гнева.
— Что я тебе не говорила?
— Насчет Донована.
Стыд поднимается изнутри меня, и я смаргиваю слезы, качая головой. Я не хочу об этом говорить. Я не хочу пытаться объяснить логику своего поступка. Для него это всегда будет бессмысленно. Это парни, все они думают одинаково. Он обидится, если я скажу ему, что пыталась защитить его. Но альтернативный вариант еще хуже.
— Я знала, что ты сделаешь с ним, если я скажу тебе, — шепчу я. — Не думаю, что ты бы смог справиться с собой. Совсем как с Блейном.
Он спокоен и неподвижен, изучает меня своими глазами. Эти глаза заставляют меня чувствовать себя беззащитной. Как будто я не смогу спрятаться от него. Но сейчас я этого и не хочу.
— Я права, Ронан?
Молчание. Я ненавижу его молчание. Я не понимаю, почему он не может просто поговорить со мной. Почему он может говорить со всеми, кроме меня.
— Я знала, какими будут последствия, если ты его убьешь, — говорю я. — И я не могла этого допустить. Я не могла допустить, чтобы с тобой что-то случилось по моей вине. Из-за того, что ты сделал для меня.
Он даже глазом не моргнул. И не сдвинулся с места. И вообще никак не отреагировал на мое признание, если не считать всепоглощающей печали в его глазах. Это заставляет меня чувствовать, что я предала его. Он не может этого понять. Он никогда не мог понять.
— Я знаю, что ты обо мне думаешь, — пытаюсь оправдаться я. — Но я никогда не отдавала ему свое тело. Я делала вещи, которыми не горжусь, чтобы заставить его молчать. Но я просто хотела, чтобы он держал рот на замке. Я просто хотела…
Рыдание срывается с моих губ, и в этот момент Ронан опускается на меня, полностью поглощая меня своим телом. Он прижимает меня к себе, мое тело пропитывается жаром его тела. Он делает глубокий вдох. А потом еще один. Он борется с самим собой. Он пожирает меня взглядом, пока пытается мысленно отговорить себя от неизбежного. Но уже слишком поздно. И мы оба это знаем.
В следующую секунду он вдавливает меня в кровать. Его руки на моем теле, ощупывают меня. Они кажутся мне просто огромными. Грубые и мозолистые. Твердость против моей мягкости. Он зарывается лицом в моих волосах, поднимая их, пока его нос двигается вдоль моей шеи. Он вдыхает мой запах. Втягивает в себя так, будто это все чего он жаждал все это время. Его набухший член упирается в мое бедро, когда он буквально вонзается в меня.
Он раздвигает мои ноги и проталкивает свою ладонь между моих ног так, будто заявляет свои права на эту часть меня. Кто я такая, чтобы спорить? Он и вправду завладел мной. Он осквернил мой разум так, что я могу думать только о нем. Хотеть только его одного.
Мои руки скользят вверх по его спине, когда я обхватываю его ногами и притягиваю ближе. Разгорячено шепчу его имя, прижимаясь к уху. Любой стыд или смущение растворились в тумане маниакальной жажды обладания. Никогда не пойму, что именно в этом тихом, загадочном человеке заставляет меня терять последние остатки рассудка.
Ронан тоже это чувствует. Эту взрывоопасную связь между нами. Все, что мне нужно сделать, это войти в его личное пространство, чтобы оказаться полностью в его власти. Подозреваю, что именно поэтому он всегда избегает меня. Он не хочет поддаваться той же силе.
 
Но прямо сейчас, в темноте моей спальни, он уже сдался. Он возится с пряжкой своего ремня, умоляя меня положить конец этому безумию.
— Прикажи мне остановиться, — выдыхает он. — Прикажи мне тебя не трогать
Я не реагирую. Вместо этого я провожу пальцами по его волосам и смотрю, как он вздрагивает от моего прикосновения.
— Раздевайся, — возражаю я. — Дай мне почувствовать тебя, Ронан.
Он игнорирует меня, слишком далеко зашел, чтобы услышать или понять смысл моих слов. Он грубо оттягивает мои трусики в сторону и врезается в меня одним жестким толчком. Сдавленный стон от испытываемого шока и удовольствия вырывается из моего горла, и он замирает, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
— Продолжай, — умоляю я.
Он не мог остановиться, даже если бы попытался. Он трахает меня, как пьяный. Маниакально и бесконтрольно. Врезается в меня так сильно, что потом останутся синяки. Его глаза постоянно закрываются, но он пытается держать их открытыми. Наблюдает за мной.
Он изучает мое лицо, но я не могу сказать, что именно он хочет увидеть. Я чувствую, что он нуждается в моей поддержке. Что он еще не убил меня в приступе своего безумия. Что он все делает правильно. Не знаю почему, но в его взгляде проскальзывает уязвимость.
Я провожу пальцами вниз по его шее и притягиваю его ближе. Мне хочется его поцеловать. Он никогда не давал мне целовать его. Я даже не могу себе представить, насколько это будет хорошо, но я знаю, что как только попробую, я буду разрушена навсегда.
Ему требуется мгновение, чтобы понять, чего же я хочу. И когда я касаюсь его губ своими, он колеблется. Но это длится всего секунду. Дрожь пробегает по его телу, когда мое дыхание смешивается с его, и это вызывает что-то внутри него. Его пальцы грубо сжимают мое лицо, удерживая меня на месте, когда он тоже пробует меня на вкус. Это совсем не сладко. Это даже не мило. Это что-то дикое, вынашиваемое долгих три года. Поцелуй, который стирает память обо всех поцелуях до него.
Ронан пожирает меня своим ртом и своим телом. Его толчки хаотичны и неуправляемы. Думаю, что он пытается быть нежным, но не может обуздать себя. Его руки обхватывают мой затылок, наши языки и зубы сталкиваются с силой нашего желания друг к другу. У него сейчас такой вид, будто он в агонии. Как под кайфом, которым зарядил меня так, что я не могу заставить себя отвернуться ни на секунду. Сила этого человека не имеет себе равных, но сейчас он мой раб.
Но наша связь не односторонняя. Каждая клеточка моего тела реагирует на него. На его вкус и на его прикосновения. Хаотично и жарко — то, как наши бедра ударяются друг о друга, и мы, кажется, не можем найти удобную позу. Мы втянуты в безумие, и я никогда еще за всю свою жизнь не была так возбуждена, как сейчас. Он трахает меня так, будто я его награда. Его трофей.
И вот он вдруг замирает. Его голова откидывается назад, и все его тело сотрясается, когда он издает мучительный стон. Тепло наполняет меня, и это меня удивляет. И не только меня.
На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Ронан неловко отстраняется, снова ища в моих глазах чего-то, чего он не хочет видеть. Даже если того, что он ищет там, нет, он ищет все, за что может зацепиться. Причину, чтобы уйти. Я прижимаю его лицом к себе и терзаю его своими губами.
Это срабатывает. Потому что все, что было у него на уме всего лишь мгновение назад, вскоре забывается, когда его член снова разбухает во мне. Чем дольше мы целуемся, прикасаемся и чувствуем друг друга, тем тверже он становится. А потом он снова вонзается в меня. Я прокладываю себе дорожку из поцелуев вниз по его шее, пробуя на вкус его кожу и вдыхая его запах. Издаю стоны, и каждый раз, когда я это делаю, звук облегчения и удовольствия эхом отдается в его собственной груди.
 
Мои руки находят его задницу, и я пытаюсь прижать его еще ближе к себе, но он подталкивает мои ладони по направлению вверх по своей спине. Я не возражаю. Ронан другой, не такой, как все. Не знаю, произошло ли с ним что-то ужасное. Не знаю, почему он не хочет раздеваться и каковы его негласные правила. И я не хочу выталкивать его из зоны комфорта.