Опричник. Канцелярия Государственной Безопасности

Убить сложно, но можно. Надо только попасть или в точку в подбрюшье, или в глаз. И то и другое проблематично. В момент серьёзной опасности гадёныш сворачивается в клубок и становится одним большим бронированным шаром. К тому же глаза у мозгоеда прикрыты выступающими веками, выгляди как козырёк, поди, попади под него.
Для чего я извращался, добывая бронированную чешую? Во-первых, при необходимости, кончиком ножен можно пробить любую стену одним ударом. Во-вторых, мастер Модсогнира по моей просьбе сделал внутри специальную выемку, из которой выскакивает ядовитая игра. Так что, даже если Колокольчик попадёт в безвыходную ситуацию, к примеру, не успеет достать катану, у противника всё равно не останется ни единого шанса.
Ну, да, Колокольчик и не успеет… Смешно.
А если графиню перед рейдом ещё и отборным кофеем напоить, то этот электровеник не успокоится, пока не выметет, в смысле, не выкосит всё и вся из этого пласта реальности.
* * *
— Гринпис! Не лезь на рожон! Держи поводок!
— Держу! Может…
— Не может!
— А если!
— Никаких если! Бей!
Виу-ф-с-с-с-фипс!
Тушка енота мутанта, переевшего рифтовой энергии, дёрнулась и развалилась на две части. На две поперечные части, после того как Гринпис прошлась по нему воздушной плёткой с алмазной крошкой. Интересная способность. В усадьбе, помнится, она такую воздушку не применяла. Я сделал пометку, чтобы порасспрашивать Звереву на предмет её возможностей.
Честно говоря, то досье, которое мне удалось собрать на Гринпис, ничем особенным не отличалось. Кое-что интересное нашлось в той папочке, которую передал мне князь Вяземский. Но вот до детской медицинской карты и к личным архивам княжеского семейства подобраться пока не удалось. Но ничего, я упёртый. Если сама не расскажет, выясню другими путями.
— Ну вот зачем ты так его изуродовала, — огорчилась Колокольчик, потыкав в трупик носком сапога. — Отличная шкурка на шубку.
— Если только для Беса, — хмыкнул я.
— Почему? — удивились девушки.
— Потому что енот после смерти выделяет такую дозу яда, что она убьёт любого, — прокомментировал Коржик. — Ну, разве что Бес в живых останется. И, возможно, Свар, — Корнелиус окинул меня оценивающим взглядом.
* * *
— Ух ты, какие зайки! — радостно орал Кощей, раскручивая связку трёхметровых змей над головой.
Ненавижу змей. Мерзкие твари, а, главное, никогда не знаешь, что в следующий момент придёт в голову этой хладнокровной мерзости. Вот и сейчас мы косили гнездовье алмазных полозов каждый своим оружием и Даром. Эти, правда, больше похожи на гадюк, потому как особенные. У них в кончике хвоста — вросший неограненный алмаз, накачанный по самую маковку особой энергией. Ядовитой.
За такие камушки имперские ювелиры отстёгивают кругленькие суммы. На черном рынке. Официально все такие камушки должны сдаваться в казну. Жалко, что полозы так редко встречаются. Как пропал Великий Полоз, так с тех древних лет все редкие виды тварюшек поисчезали. А тут прям целые Рифт змеиный.
С одной стороны — отличная добыча. С другой — ненавижу змей!
Каблук опустился на плоскую голову, вдавливая её в скальную породу.
— Бес, ты убийца! — трагическим тоном возвестила графиня.
— Вот сейчас не понял, — удивился Кощей.
— Мог бы просто оторвать хвосты и аккуратно расплющить головы. Зачем было ТАК мочалить кожу для моих будущих сапожек? — Колокольчик поворошила кучу растрёпанных тушек, раздосадовано вздохнула и пошла на следующий уровень. — Это моя территория! Работайте рядом! Кыс-кыс-кыс, мои хорошие. Идите к мамочке. Мамочка хочет новые сапожки!
П-ш-ш, ш-ш-ш-ш, вжих-вжих-вжих-вжих.
— Ого, командир! Да тут целая анаконда! Ах ты, гадость! Ещё плеваться! — радостно заорал Бессмертный. — Ты что? Меня жрать? Ну, всё! Ты попала, детка!
— Бес! Аккуратней! — выбегая из своего отнорка, крикнула Колокольчик.
Но было уже поздно, гигантская змеюка на наших глазах проглотила Беса в два присеста. Ну, сама виновата.
— Ну, всё, теперь точно шкурку повредит, — расстроилась Вербена.
 
— Продолжаем зачистку гнезда, — приказал я.
Бермонт, Ло и Коржик спокойно двинули каждый в свой квадрат.
— Но там же Бес! Его же съели! — вскрикнула Гринпис. — Его надо спасать!
— Вот кто его съел, тот пусть сам и спасается, — хохотнул Бермонт.
— Да всё уже, Гринпис, не переживай, поздно, — меланхолично сказал Коржик, аккуратно отрывая змеиные хвосты и головы.
— Как все? — побледнела Гринпис. — Командир! Беса надо спасать! — крикнула девчонка и метнулась в сторону раздувшейся анаконды.
— Говорю же: кто съел, тот пусть и спасается. Вон смотри, началось, — довольно ухмыльнулся медведь.
— Что началось? — Зверева притормозила, увидев, как змея вдруг раздула щёки и начала издавать странные звуки, как будто её тошнит.
— Рекомендую отойти подальше, — посоветовал Призрак и исчез в тенях.
— Почему? — удивилась Гринпис.
— Потому что у Беса, даже если его съели, всегда в запасе как минимум два выхода, — прокомментировал Коржик.
— Потому что сейчас рванёт, — я схватил девчонку за плечо, отшвырнул за спину, накрывая нас куполом.
Ык-ык-ык-ыра-ара-ак-ык-ары-ы-ы-ы-ы!
Раздался душераздирающий звук, анаконда раззявила пасть, пытаясь срыгнуть тяжёлую пищу. Но пища не дала её такой возможности. Кощей просто-напросто прошёлся по всей длине, с двух сторон разрезая изнутри шкуру пресмыкающегося.
— Ло, животик мой, я из него дороку сделаю, — выбравшись из рептилии, крикнул Бес. — Остальное тебе на сапожки! И помни мою доброту!
— Век не забуду, — откликнулась издалека Колокольчик.
— Фу-у-у-у, какая гадость! — стирая жёлто-зелёную слизь с лица, проворчал Бессмертный. — Ну и гадость эта ваша заливная рыба.
— Почему рыба? Ик, — спросила из-за моей спины Гринпис.
— Так на вкус эта гадость как варёная рыба. Хочешь? — Бес протянул княжне кусок серо-белой плоти.
— Фу-у-у! Ик. Уф-уф-у-у-уф! — и княжна склонилась в три погибели, пытаясь удержать в себе давний завтрак.
— Вот учи тебя, учи, а всё без толку! — раздался голос Призрака. — Ну кто так с девушками заигрывает, — покачал головой Тони. — Гринпис, водичку будешь?
— Да, спа-асибо, — пробормотала Зверева, стараясь не смотреть на нас. Девчонке было стыдно. Хотя ничего тут стыдного нет, как по мне. Ну, со всяким бывает, тем более с новичком. Это мы привычные, а тут целая домашняя бунтарка, сроду в кишках и грязи не ковырявшаяся.
— Ло, что у тебя? — крикнул я в темноту.
— Заканчиваю. Тут та-акие залежи! — восторгу графини не было предела. Ещё бы, столько рифтовой змеиной кожи и всё бесплатно.
— Отлично. Коржик, ты смотри не перепутай: хвосты в сумку, головы в мусор, — глядя, как увлечённо Корнелиус чекрыжит ползучих гадов, уточнил я.
— Помню, командир, — кивнул Корнелиус, не отвлекаясь от процесса.
Змеи, ошалевшие от такой наглости, пытались жалить его со всех сторон. Но Коржик, окружённый не пробиваемой защитной плёнкой, неторопливо шёл, сдирая тварей со стен. И не обращал никакого внимания на то, что его спасательный кокон буквально позеленел от яда, которым его заливали разъярённые алмазки.
Время от времени он останавливался, делал какие-то измерения, что-то отмечал в блокноте, и снова снимал, отрывал, закидывал в пространственный мешок.
— Командир, я нашёл, — из теней вынырнул Призрак.
— Далеко?
— Минус третий уровень.
— Проведёшь?
— Готов?
— Да, -кивнул я.
Тони ухватил меня за плечо и вместе со мной ушёл в тени.
Не люблю я это дело. Тени — это как дорога между дорог. Никогда не знаешь, куда попадёшь и как выбираться. Ну, если ты, конечно, не Призрак. Учёные императорского специнститута до сих пор исследуют природу его магии, когда Тони позволяет им заманить себя в гости.
Призрак легко телепортируется между миром живых и мёртвых, скользя в тенях и не поддаваясь их воздействию. Там, внутри, на дороге не мёртвых и не живых, у него просыпается дар предвидения. Надо сказать, своеобразный дар. Тони наперёд знает, каким путём идти, чтобы не встретиться с местными жителями и не огрести по полной.