Последний министр (СИ)

Год 1917, январь 13,
на улицах Петрограда.
В начале одиннадцатого утра, Протопопов в сопровождение своих верных охранников, шёл по улицам Петрограда.
Суббота.
В 1917 году это был такой же обыкновенный рабочий день, как и привычные человеку из 21 века понедельнико-пятницы. Поэтому людей на улице шастало немало, даже в утренний час.
Столица, чего там. И уже сто лет назад темпы повседневной жизни в Петрограде были довольно высоки.
И это несмотря на крепкий морозец, что пар изо рта валил клубами.
Настроение после разговора с господами Хабаловым и Балком было достаточно приподнятым и в целом состоявшаяся в рабочем кабинете начальника Петроградского Военного Округа беседа внушала некоторый оптимизм по дальнейшему развитию событий. Хорошему настроению определённо способствовал снег, крупными хлопьями срывающийся с небес. Снегопада, чтобы прям таки ух, не было, но и этого хватало поддерживать «зимний вид» города с белыми крышами домов и множественными сугробами на улицах.
Погода определённо радовала местную детвору, которой мороз был только в удовольствие и на потеху — мелюзга охотно лепила снеговики, играла в снежки и не мёрзла. Один из таких снежков, кстати, угодил прямо в Протопопова, а ещё один в Федю. Малолетки заржали, как кони и бросив своего недолепленного снеговика принялись улепётывать со всех ног.
Охранник было собрался догнать хохочущих пацанов и оборвать уши, чтобы не повадно было, но Протопопов отмахнулся — хай играются. Сам что ли Федя не такой был?
Но провожая улепётывающих пацанов взглядом, на миг Александр Дмитриевич вдруг подумал, что если ничего не изменится в самое ближайшее время, то всего через месяц с небольшим, этот белый снег окрасится красным, под цвет проливающейся крови революционеров, которые вряд ли будут ведать, что на самом деле творят. И лететь будут тогда уже вовсе не снежки, а что потяжелее…
От этой мысли настроение как то сразу испоганилось и изменилось на рабочий лад. Протопопов вздохнул полной грудью. Но так наверное и лучше, нечего от проблем отвлекаться, покуда они не решены и ситуация не изменилась.
Особое внимание Александра Дмитриевича этим утром привлекли киоски с прессой и шатающиеся неподалёку от оных столичные продавцы газет. Продавцы, по большей своей части, работали от агентств печати и распространяли сразу несколько наименований газет типографской продукции. Они были одеты в полагающуюся форму тёмного цвета с яркими петлицами, в данном случае красные. На зимней меховой шапке крепилась пластина с незатейливой надписью «Газетчик» и номером. Сами газеты эти ребята носили в специальных кожаных сумках, размером со стандартный печатный газетный лист. Можно было предположить, что такой работе при минусовой температуре завидовать не приходится (ну сколько ты проходишь по улице на морозе, не отморозив пятую точку, никакой прибыли не будешь рад), но судя по тому, что видел Протопопов, замерзнуть они попросту не успевали. Газеты, как правило, разбирали быстрее, чем горячие пирожки на Киевском вокзале времен молодости нашего героя. Желающих читать новости и быть в курсе происходящих в стране событий, всегда было не мало. Ну а в такое беспокойное время, что наступило в государстве сейчас, количество интересующихся политикой ото дня на день росло в прогрессии. С какой стороны не заходи, но пресса по сути была единственным доступным и работающим способом (ну кроме слухов и кривотолков, да и те не шибко ныне были в ходу после жестких запретов на спиртное и закрытие большей части питейных заведений) получить актуальную и самую свежую информацию и утолить информационный голод граждан. Так то в 1917 году не было ни социальных сетей, ни мессенджеров, ни интернета с новостными лентами, с помощью которых было бы возможным следить за событиями в режиме онлайн. Не было даже радио и телевизора. А голод, как известно не тетка, пусть и информационный.
Вот и выползшие на улицу люди в это субботнее утро облепляли продавцов газет, поджимая с разных сторон и обносили подчистую. Каждый из горожан, завидев продавца охотно расставался со своими кровно заработанными копейками, чтобы взамен приобрести свежие выпуски газет на свой вкус. И приобретши, люди (из числа тех, у кого особо не было дел и они слонялись по Петрограду как зеваки) собирались кучками. Шло активное и живое обсуждение прочитанного и следующее за этим перемывание костей по поводу и без. Правда повод последние дни действительно имелся самый что ни на есть подходящий. Главной темой заголовков подавляющего большинства газет (что стало возможным не без участия самого Протопопова, разумеется) стала тема стремительно набирающего обороты скандального журналистского расследования о деятельности преступной террористической группировки. Той самой, присутствие которой вскрыла статья Александра Амфитеатрова в «Русской воле» несколько дней назад.
 
Само расследование касалось членов думского большинства из состава небезызвестного Прогрессивного блока. Тема была поднята настолько удачно и своевременно, что на неё трепались все кому не лень. Каждый находил в скандальном расследовании отклик и возможность слить накопившийся негатив на фигурантов расследования.
И идя по улицам Петрограда, Протопопов слышал краем уха то здесь, то там все эти бурные обсуждения, стараясь улавливать настроения людей и ход их мыслей.
С каждым новым выпуском журналисты все глубже прорабатывали тему «террористов» и обсасывали ее со всех сторон. В «деле» террористов появлялось все больше фигурантов и подозреваемых. Звучали все новые реальные имена и подробности мотивов деятельности обвиняемых. Газетчики, не без помощи информации из министерства внутренних дел (взбросами для прессы курировал лично генерал Курлов по заданию Протопопова) продолжали методично закручивать гайки, хотя все больше это напоминало вбитие гоздей в крышку гроба. Не просто так кадет Милюков забил тревогу на самом высоком уровне — добрались ведь уже до него, совершенное не считаясь с его авторитетом. И самое забавное, что Протопопов не потратил на развязанную информационную войну (хотя тут вернее говорить об информационном избиении в одностороннем порядке) ни рубля из средств своего министерства. Жадные до сенсаций, охочие до продаж, газеты несли тему «террористов» на руках прямо к читателю, потому что она хорошо продавалась. Также, как сейчас выворачивалось на изнанку думское большинство, также когда-то был вывернут и выпотрошен небезызвестный старец Распутин. И известно, чем закончилась для Распутина проигранная информационная война.
Понятно, что Прогрессивный блок размещал в прессе статьи с опровержениями всяких обвинений и надо отдать должное, начал это делать едва ли не на следующий день. Статьи шли в большом количестве, реагировали на все появляющиеся выпады своевременно и оперативно. Но к какому-либо результату это не приводило. Статьи, заказанные Прогрессивным блоком, были нудные и скучные, без перчинки и не имели никакого ощутимого эффекта, прежде всего потому, что никого не обвиняли и не обличали. Хотя писались статьи лучшими журналистами того времени, за большие деньги.
От того все эти попытки опровергнуть доводы массового журналистского расследования были не более чем реакцией и защитой и простой читатель их даже не читал, а пролистывал.
Да и смотрелись эти попытки оправдаться откровенно нелепо. Как если бы пришлось поймать с поличным обвиняемого в краже варенья, который отрицает свою вину, а у самого варенье на губах не высохло. Все как-то жалко, робко и как будто бы только подтверждает, что рыльца у членов прогрессивного блока в пушку.
В мясорубку журналистского расследования с лёгкой руки министерства внутренних дел угодили ряд видных членов Прогрессивного блока. Октябристу Меллер-Закомельскому вменялась передача Общества Кыштымских горных заводов под управление иностранного капитала (о провальных попытках прежде заполучить государственное субсидирование, дабы избежать перехода предприятия по контроль Англии, газетчики умолчали). Журналисты праведно задавались вопросом, ставя его довольно остро на повестку дня — как человек, который развалил такое крупное производство всего за несколько лет, может быть действующим членом Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обеспечению топливом?